21. Оливия, Таллев

- Хочу сегодня надеть платье, — говорит она. — Ты поможешь мне? Я со шнуровкой сама не справлюсь.

Сегодня вечером они будут в Таллеве. Оливия всю дорогу ехала в мужской одежде, но появляться так во дворце — не лучшая идея. По крайней мере, ей бы не хотелось. А в том, что Сигваль с платьем разберется не хуже горничной — она не сомневалась, у него опыт.

— Конечно, — говорит он, притягивает ее к себе, обнимает, целует в плечико у самой шеи, чуть сдвинув воротник сорочки. — Я тебе помогу.

Они спят вместе. Нет, ничего такого, просто спят. Сигваль говорит, что ему будет спокойнее, если она рядом. Мало ли что. И Оливия не пытается возражать. После всего, что было в дороге — одной страшно.

Зато уже почти не страшно стать его женой. С ним не просто, но она справится. Сейчас очень хочется в это верить.

Не хочется думать о том, что ждет ее, как не хочется думать о том, что было. Все это не важно. Не сейчас. Для них в пути нет ни прошлого, ни будущего. Легко. Только сейчас. Остальное — не важно.

Возможно, завтра все изменится.

Но пока можно просто прижаться к его плечу.

Он обнимает, осторожно гладит ее по спине. Поти интимно. Так, что сердце начинает биться чаще. Она еще не готова, но, пожалуй, не испугалась бы, если бы он пошел дальше объятий. Все уже решено. Но он… «Ты ведь девственница? Возможно, будет важно зафиксировать лишение тебя невинности в первую брачную ночь». Когда он говорит это, его лицо становится чуть суровей и жестче. Что-то стоит за этим. И немного пугает. Нет, она все понимает, пожалуй. И их свадьба — не просто свадьба. Но не по себе все равно.

Трофей и заложница. Законность брака…

И все же, смотрит он на нее не как на заложницу, а как на любимую женщину. Тепло в его глазах, и тепло его объятий. То, как он сам трется своей колючей щекой о ее плечо… Почти с благодарностью. Ему хорошо с ней.

Очень страшно поверить во что-то большее и ошибиться.

Но сегодня он смотрит на нее так, словно в последний раз.

— Что-то не так? — говорит она.

— Сегодня вечером мы будем дома, — говорит он, словно сожалея. — И будь осторожна, Лив. Постарайся избегать разговоров с незнакомыми людьми, не ходи никуда и ни с кем без охраны, не принимай угощения из чужих рук…

Он уже говорил это. И снова. Как себя вести, что делать и чего не делать. Долго, подробно, словно она едет не в королевский замок, который должен стать ей домом, а в логово разъяренных скорпионов. Она и сама принцесса, конечно. Понимает. Но…

Беспечность нескольких дней пути исчезает без следа.

Вдруг становится жаль. Ехать бы и ехать, много-много дней подряд.

— Я люблю тебя, Лив, — шепотом говорит он, зарывшись носом в ее волосы. — Что бы ни случилось, я люблю тебя. Просто верь мне.

* * *

Когда башни замка появляются вдали, он привычно кивает Юну: «присмотри за ней». И сам немного отъезжает вперед.

Где-то там, на башнях, трубит рог, возвещая о возвращении принца.

Сигваль оборачивается, бросает на нее короткий взгляд. «Верь мне».

Еще, он сказал, зашнуровывая ей платье: «Там, в замке, не нужно, чтобы нас видели вместе. Не нужно, чтобы думали, что ты хоть как-то дорога мне. Что больше, чем просто заложница. Иначе это может поставить тебя под удар».

Его пальцы быстрые и умелые.

Он зашнуровал, все поправил… Обнял, притянув ее к себе.

Верь мне.

Словно перед прыжком в пропасть.

Их встречают. Сигваля встречают.

Солдаты — радостными криками. Придворные — напряженными лицами, изредка вежливыми улыбками, иногда натянутыми, иногда вполне честными. Королева на крыльце — красивая молодая женщина в роскошном платье. Она глядит чуть снисходительно и чуть свысока, чуть презрительно. И даже больше презрения удостаивается не Сигваль, а сама Оливия. Любовница? Так может смотреть только отвергнутая женщина.

Высокий юноша рядом с ней — Хальдор? Семейное сходство заметно, но Хальдор в золоте и кружевах, утонченный, ухоженный, завиты и уложены локоны — он настоящий принц. Сигваль в старой, запыленной кожаной куртке, старых сапогах, солдат, наемник, ему плевать, похож он на принца или нет. Сигваля выдает только осанка и взгляд. Да, один взгляд, и сразу ясно — он король.

А вот сам король Северин встречать не вышел. Это ниже его достоинства?

Зато дети…

— Сиг! Сиг вернулся!

Они бросаются к нему. Мальчик лет шести и две совсем крошечные девочки. С радостным визгом.

Сигваль спрыгивает с лошади, как раз успевая мальчика поймать. Обнимает, прямо сходу подкидывает над головой, высоко-высоко. Довольно охает: «Ну и тяжел же ты стал!» Бранд. Мальчик радостно смеется, Сигваль переворачивает его через голову и ставит на землю, треплет волосы. Потом как раз успевает присесть, и девочки налетают на него, обнимают за шею, дергают за волосы, за уши, виснут на нем, что-то наперебой пытаются ему сказать. «Тише, тише, — смеется он. — Задушите!» Потом подхватывает девочек на руки, обеих сразу.

Несет к лестнице.

Там, у дверей, его ждет еще одна. Чуть настороженно. Девочка, уже довольно взрослая, но еще по-детски угловатая. Ньяль? Смотрит с завистью. Она слишком серьезная, чтобы кидаться брату на шею? Или тут другое? Сигваль что-то говорит ей.

К Оливии больше не оборачивается, словно ее и нет вовсе.

Только Юн. Подходит, помогает слезть с лошади.

— Ваш новый дом, принцесса, — говорит он. — Показать здесь все? Идемте.

* * *

— Ваша комната, — Юн открывает перед ней дверь. — А у Сигваля — следующая. Заходите.

У самого Юна — вон там, за углом, совсем рядом, и, если что-то нужно, Оливия может звать его в любое время, но вообще-то, он не собирается далеко отходить. На самом деле, он всегда жил в другом крыле, но теперь его переселили поближе. Это дома за ней присматривала благообразная старушка Нанна, нянька, вырастившая ее, заботящаяся, чтобы принцесса не простудилась, не промочила ноги, не наделала глупостей. А тут, в качестве няньки, ей достался такой вот здоровый мужик.

Просторная светлая спальня.

И дверь за портьерой. Не то, чтобы тайная, но не очень приметная дверь, в спальню Сигваля. Не заперта, можно свободно входить. Никто не мешает ей. Массивный стол у окна, полки с книгами.

— Заходите, не стесняйтесь, ваше высочество, — щедро предлагает Юн.

Не сейчас. Пока войти Оливия не решается, только постоять на пороге, посмотреть. Успеет еще.

Сигваля нет, первым делом он отравился поприветствовать отца.

Ее тоже представят королю, но позже, завтра, скорее всего. Можно отдохнуть. Можно попросить горячую ванну, переодеться. Сейчас ей что-нибудь подберут. А если останутся силы, Юн потом покажет замок.

Все вещи Оливии из Бейоны должны привести в скором времени. Завтра придет портной, шить свадебное платье. Две недели…

А вот горячую ванну было бы неплохо.

Сейчас все принесут.

А Юн будет у Сигваля в комнате, чтобы далеко не ходить. Если Оливии что-то понадобится, то пусть зовет. И нет, не надо смущаться, подглядывать он точно не будет, ему потом Сигваль за такое шею свернет. Она вообще может запереться, вот тут в ящичке ключ.

Оливия попробовала даже — действительно ключ от этой тайной дверки. И еще один — от дверей в спальню.

От воды легкий запах вербены и мяты. И после долгой дороги — так хорошо. Сегодня точно можно расслабиться, а завтра будет видно.

Ей принесли платье, простое и удобное, но сшитое с большим вкусом. Юн сказал — это осталось от Эйдис, она не все забрала с собой. Судя по платью, Эйдис была чуть ниже Оливии и чуть шире в плечах, но не слишком сильно, платье сидело вполне достойно. А если портной немного подгонит — будет совсем отлично.

Пока одевалась, слышала голоса. Сигваль заходил к себе, они говорили с Юном, но потом он ушел. У него дела.

А потом принесли ужин, и Оливия заглянула, позвала Юна присоединиться к ней. Вдвоем спокойнее и веселее.

А потом он повел ее смотреть замок. Юн вырос здесь, знал все ходы и закоулки, куда можно ходить спокойно, а куда лучше не заглядывать. В какой стороне покои короля, где сестры Сигваля, где главный зал, и где зал Совета. Сводил на башню, посмотреть окрестности, на кухню, и там их накормили чудесными пирожками с яйцом и луком. И замковый сад…

И там, в саду, Оливия понимает, что на них смотрят, но не подходят, издалека. Она с Юном, он что-то рассказывает, она улыбается…

Как это выглядит со стороны?

— Не смущайтесь, — говорит он. — Даже если пойдут слухи, что мы любовники, то это только на руку. Доказательств все равно нет, да и откуда. Но так будет безопаснее для вас. У Сигваля много противников, и лучше, если всем будет казаться, что вы не на его стороне.

Это кажется неправильным, но возразить Оливии нечего. Нужно подумать.

Они гуляют до позднего вечера, а потом Юн провожает ее до дверей.

* * *

Очень долго не может уснуть. И даже чуть проваливаясь в сон — все равно просыпается. Что-то не так, она ждет…

И только далеко за полночь, услышав в соседней комнате шаги, понимает, чего ей не хватает. Вот этого — Сигваль вернулся.

Садится на кровати, прислушивается.

Шаги. Потом дверь открывается. Он заглядывает к ней.

— Лив? — говорит тихо. — Ты не спишь?

— Нет. Заходи.

Он подходит. Он тоже успел сменить дорожную одежду на темно-серый камзол, батистовую сорочку и мягкие сапоги.

— Как ты, Лив? — садится на край кровати. — Немного освоилась?

— Да, — говорит она. — Все хорошо. Юн показывал мне замок.

— Хорошо, — Сигваль пытается улыбнуться, но не выходит.

У него уставшее осунувшееся лицо. Тяжелый день? Все мысли где-то не здесь.

Он сидит рядом, словно и сам точно не понимает, зачем пришел.

Тогда Оливия тянется к нему, обнимает, кладет голову ему на плечо. Чувствует, как он чуть выдыхает, расслабляется в ее объятьях, и обнимает ее в ответ. И на мгновение становится так спокойно и хорошо…

Но что-то… Ей ведь не кажется? Легкий, едва уловимый запах — сладковатый, цветочный. Женщина? Оливия пытается понять.

— Что такое? — Сигваль тоже чувствует, как она прислушивается.

Оливия немного отстраняется, смотрит на него. Она слишком ревнива, да? Но с таким человеком, как Сигваль, можно ли не ревновать? Говорят, нет женщины при дворе, с которой бы он не спал. Включая королеву. И то, как Исабель смотрела на него сегодня, как смотрела на Оливию — говорит само за себя.

Но сейчас… он был с кем-то?

Слишком ревнива.

В дороге так просто было поверить, что она единственная для него. Но здесь…

Пожимает плечами.

— Все хорошо, — говорит тихо.

Возможно, ей только кажется. Или духи его сестры? Вряд ли, Ньяль, еще не достаточно взрослая… Сейчас не время. Она сама весь вечер гуляла с другим мужчиной, но это ведь не значит ничего?

— Я просто устала, — говорит он а. — Долгий день.

Он не верит. Но и не настаивает.

Выяснения отношений ему тоже нужны меньше всего.

— Завтра придет портной, — говорит он. — Я хочу попросить — будь немного посдержаннее в своих пожеланиях, ладно? Без шинайского шелка и ниойской золотой парчи. Я не стану ограничивать тебя, на твое усмотрение, это твоя свадьба. Но все же… И я не только о платье, но и обо всем остальном. У нас пустая казна, и долгов куда больше, чем мы в состоянии расплатиться.

Он вздыхает, хмурится.

Исабель в платье из тонкого легкого шинайского шелка стояла на крыльце. И не на свадьбе, а просто так. Королева. Ей позволено?

Сигваль получил с отца огромную сумму денег…

Долги?

Вряд ли дело в жадности. Она сама слышала от отца, что дела в Остайне плохи, и остайский король уже не знает, что заложить… и даже эта война — лишь повод…

— Хорошо, — тихо говорит она.

Сигваль хмурится. Все это нравится ему не больше, чем ей. Он не король и не может решать всего. Не может взять деньги из ниоткуда.

Он берет ее за руку, осторожно гладит большим пальцем.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — говорит почти обреченно.

Вдруг вскакивает, вспомнив о чем-то, бежит к себе.

— Сейчас, Лив, подожди немного.

Он уходит, а потом возвращается, так же бегом, держа в руках небольшую шкатулку. С воодушевлением.

— Вот, — говорит он. — Хотел отдать перед свадьбой, но, возможно, это поможет выбору платья. У вас там свои женские тонкости. Открой.

Лив открывает.

Боже мой… Такая красота…

— Это принадлежало моей матери, — говорит Сигваль, и улыбка впервые касается его губ. — Теперь твое. Хочешь примерить?

Ожерелье с крупными сапфирами и мелкими брильянтами по краю, удивительно изящная работа. И даже поверить сложно…

— Мне? — почти испуганно говорит она.

— Ты ведь станешь моей женой, — говорит он. — Теперь это твое по праву. Нравится?