47. Оливия, война

Юн ходит кругами, словно зверь на цепи. Злой. Его не взяли.

Лагерь на холме.

Вдали — Керольская крепость. Сегодня, еще до рассвета, Сигваль поднял войска и повел на штурм. Еще видно, как людские волны набегают, накатываясь, разбиваясь о стены. Как лезут вверх…

Замирает сердце.

Сигваль где-то там.

Когда он собирался в темноте, когда Оливия смотрела, как на нем застегивают, крепят латы… Внутри змеей сворачивался холод.

Что если его убьют?

Только сейчас Оливии довелось осознать это до конца, опасность и смерть никогда не стояли рядом так отчетливо.

Да, Сигваль уезжал и раньше, вся его жизнь полна смертельных опасностей. Но сейчас… Иначе.

Глядя на кипящую вдалеке битву…

Невыносимо.

«Мое дело командовать, а не лезть на стены». Он же не полезет? Юн только фыркает насмешливо. Командовать, Сигваль, конечно, будет, но вот стоять и смотреть — нет. Сигваль говорит — когда буду королем, тогда и буду наблюдать за битвой с холма. А пока — я такой же солдат. Он где-то там, возможно, один их тех крошечных человечков, ползущих по лестницам, отсюда не разглядеть.

Людей поливают кипящей смолой. Лестницы горят, падают. Но ставят новые, и по ним лезут новые люди. Под градом стрел. Ломают ворота. Огонь и камни летят в них…

Сигваль где-то там.

Когда лестницы падают в очередной раз, когда у ворот догорает брошенный таран… у Оливии сдают нервы. Разом. И слезы, так долго стоящие в горле, вдруг проливаются. Она всхлипывает, рыдает, закрыв руками лицо. Нет сил…

Юн подходит, обнимает ее, гладит по волосам. На нем стальная кираса, и, прижимаясь щекой к его груди, Оливия чувствует лишь металл… теплый, нагревшийся под солнцем. Когда она обнимала Сигваля на прощание, он был холодный. Холодный металл доспехов. Но к Сигвалю она могла прижаться щекой к щеке, могла поцеловать его, ощутить живое человеческое тепло. Его пальцы…

Пальцы Юна гладят ее волосы.

— Тихо, тихо… все будет хорошо.

Юн тоже готов сорваться в бой по сигналу. Если понадобится. Но сейчас его задача быть здесь. Охранять ее. И, если что-то пойдет не так — увести в безопасное место.

Если Сигваля убьют, Юн отвезет Оливию в Делар, к королеве Эйдис. Она слышала этот приказ. Сигваль говорит о таких вещах спокойно, без всяких эмоций, у него спланирован каждый ход. И на случай удачи, и на случай поражения.

Как только Оливии жить дальше, если его убьют? У нее нет таких планов.

— Тихо, ну, что ты?

Ничего. Просто нет сил. Ожидание выматывает и в глазах темнеет до обморока.

Утро, день… Время замерло. Только далекий грохот. Шумит в ушах…

Бой то затихает, кажется, то вскипает с новой силой. Оливии сложно понять, что происходит там.

— Смотри!

Юн дергает ее разворачивает. В его голосе — напряженное торжество.

Ворота распахиваются. Волны нападающих вливаются внутрь.

Сражение еще идет, но там, внутри стен. У них получилось?!

Невыносимо долго.

Ближе к вечеру у замка зажигаются костры.

Гонец привозит весть — да, победа, Кероль взят. Пока всем ждать и оставаться на местах. Радости нет, только усталость. Облегчение. И ожидание снова.

Оливия ждет.

Ей нужно увидеть самой, своими глазами, чтобы поверить.

Голова раскалывается.

И лишь потом — всадник на дороге.

Сигваль. Сам.

Он еще не успевает спрыгнуть с лошади, как Оливия бросается к нему, обнимает.

Сигваль обнимает ее в ответ, целует, но… сейчас он словно не здесь. Словно даже не он — чужой. Взъерошенный, осунувшийся, грязь и копоть размазанная по лицу, пятна крови… левый наплечник сорван, панцирь у плеча помят… но не пробит. На наруче потеки застывшей смолы. И глаза…

— Все нормально Лив, — он отмахивается. — Все хорошо. Как ты? Где Юн?

Чужой глухой голос.

— Здесь. Что случилось?

Сигваль едва ли не силой отрывает Оливию от себя.

— Сейчас… — говорит ей тихо. — Леннарт ранен, и вряд ли доживет до утра. Юн, мне нужно с тобой поговорить. Идем.

Он уводит Юна в сторону. Они долго говорят там.

Потом возвращаются.

Все это словно в тумане.

— Лив, мы едем в замок, — говорит Сигваль. — Ты тоже.

И еще, чуть позже, когда ей привели лошадь: «Если боишься крови, постарайся не смотреть по сторонам. Там сейчас… еще не все убрали».

Не все…

Мертвые. Раненые. Все вперемешку… Их уже пытаются растащить, разобрать, найти своих… У стен. Внутри. На замковой лестнице… Разрубленные, обгоревшие… кровь… редкие стоны.

У Оливии кружится голова, тошнота подступает. Она никогда не видела всего это так близко. Даже осады Луржа она не видела.

— Не смотри, — говорит Сигваль. — Закрой глаза. Лошадь сама везет тебя. В замке будет получше.

Он сам к этому давно привык.

Он сам — причина этого.

Взяли крепость.

Мысли путаются. Сводит пальцы, сжавшиеся на поводьях.

— Идем, — Сигваль снимает ее с лошади, поддерживает. — Тебе сейчас покажут комнату. Можешь немного отдохнуть и прийти в себя. Выпей чего-нибудь. Мы с Юном к Леннарту.

— Я пойду с вами.

Она и сама не знает для чего. Но если он ранен, она могла бы хоть тоже… Она, конечно, не может назвать Леннарта своим другом, но всю эту дорогу он был рядом. Он…

— Не стоит, — тихо говорит Сигваль, без всякого выражения.

— Почему?

— Он умирает, Лив. Это не самое приятное зрелище.

Оливия качает головой.

Пожалуй, больше всего она сейчас боится остаться одна.

Леннарт лежит на широкой кровати. У его постели врач. Слуги.

Это ведь спальня герцога. Вильхельм Дрой, такой высокий и тощий… Он приезжал в Лурж, Оливия помнит его.

Он мертв?

Наверно, только сейчас она впервые думает об этом.

У него жена, две дочери, старшая примерно возраста Марии… У него трое сыновей, один взрослый, и двое совсем маленькие. Что стало с ними?

Если пытаться думать об этом сейчас — становится дурно. Детей… Детей, наверняка, увезли. О том, что на Кероль идет армия — было известно. Сам герцог должен быть здесь. Его жена, его старший сын — скорее всего. Но остальных…

Если не думать — дурно тоже.

Постель в крови.

Леннарт тихо и глухо стонет. Его голова замотана так, что видно только потрескавшиеся губы, левое ухо и краешек глаза. Повязки в крови. Правое плечо замотанно тоже, рука с потеками крови безвольно висит.

— Что с ним? — Оливия цепляется за Сигваля, просто чтобы за что-то держаться и не упасть.

— Камнем со стен размозжило голову. Шлем смяло. Пришлось резать, чтобы снять с него.

Сигваль говорит спокойно, ровно. Но это тоже… на эмоции у него не осталось сил. Только дело.

Он видел, как это было? Он был рядом? Его ведь тоже могли так…

— Юн, — говорит Сигваль. — Ты видишь. Решай.

Юн скрипит зубами.

Что у них там?

Леннарт должен был стать новым керольским герцогом. Теперь… Сигваль предложил это Юну? Решать сейчас? Это титул, какой Юну никогда не получить бы, большая честь…

Сигваль подходит, садится на край кровати, берет Леннарта за руку. Что-то говорит тихо. Вряд ли тот понимает его сейчас… Юн, неподвижный, словно статуя, стоит у Сигваля за спиной.

Невыносимо пахнет кровью.