57. Оливия, только игра

— Держи, — Сигваль весело ухмыляется.

Оливия берет, и только потом понимает что это. Плетка. Три хвоста закручены вокруг рукояти, а рукоять из темного полированного дерева… в форме члена, очень реалистично так.

— Хм… — говорит она, крутит в руках. — Интересная штука.

Сигваль ухмыляется шире, в глазах блестят озорные огоньки.

— Я как-то видел похожую, — говорит он. — И решил заказать себе. Нравится? Помнишь, ты говорила, что мысль об одной маленькой мести будет согревать тебя? Когда все закончится. Мне кажется, сейчас отличный момент. Тебе тоже нужно выпустить пар.

Момент — лучше не придумаешь.

Они уехали из Таллева на неделю. Керн, небольшой замок к северу, примерно в дне пути от столицы, принадлежащий Сигвалю. Здесь только свои, опасаться нечего. И никто не побеспокоит их.

Нет, в целую неделю Оливия не верит, Сигваль не просидит столько без дела… но дня три-четыре у нее точно есть.

Можно просто расслабиться. Вдвоем.

Сейчас все только для нее.

Просторный зал, камин потрескивает… они приехали днем, Сигваль показал ей замок, немного окрестности, потом поужинали.

А теперь…

Оливия разворачивает хвосты плетки, примеряет в руке. Красиво щелкнуть в воздухе она не умеет, выходит скорее глухое чавканье. Не важно.

Почему-то кажется — первоначальный вариант был куда жестче. Это ведь такая плетка оставила следы у Сигваля на спине? Да, наверняка были жестче хвосты, и на концах… тут маленькие деревянные шарики, довольно легкие. А было? Свинцовые?

— Игрушка, — говорит Оливия.

— Да. Ты хотела бы что-то посерьезнее?

Ему весело.

— Ничего, сойдет и эта, — Оливия задумчиво поглаживает рукоять. — Просто если будешь себя плохо вести, я засуну эту штуку тебе в задницу. Имей в виду.

Он слегка озадаченно хмыкает, словно не ожидая такого поворота, потом весело ржет.

— Да ты сурова! Теперь я буду тебя бояться!

— Бойся, — соглашается Оливия. — Ты заставил меня поволноваться, я чуть с ума с тобой не сошла.

Его не испугать. Видно, как его дыхание становится чаще. Не столько возбуждение даже, сколько предвкушение опасности. Сигваль не может жить спокойно, не нарываясь на неприятности и не испытывая судьбу, и тут ничего не изменишь.

Нет, когда он говорит, что ему нужны те самые тюленьи ласки — он ничуть не врет. Ему действительно это нужно. И это тоже! Ощущение любви и покоя, когда все хорошо. Домашнего тепла. Расслабиться. После той ночи на лестнице он проспал еще часов семь кряду, обнимая ее во сне… так хорошо.

Но и все эти игры — нужны.

Удивительно, но Оливии нравится. Дурное влияние?

Просто игры, почему бы и нет. Бояться и стесняться чего-то рядом с Сигвалем уже не выходит. Его дурь и его уверенность в себе — невероятны. Это заразно. Понимание, что он примет любую дурь от нее. И подыграет.

Уверенность в нем.

Сигваль ждет. Смотрит на нее, чуть склонив на бок голову.

Следующий ход за ней?

Она может посмеяться, вернуть плетку обратно, может бросить в камин и сказать, что не играет в такие игры. Может высечь его до кровавых полос, отыграться за все: за слезы, за Ти, ревность, за безумную ночь в одиночестве, за Лурж в огне, в конце концов. Может просто подойти и поцеловать. И ни один вариант не будет ошибкой. Каждый — что-то изменит по-своему. Но ошибкой не будет не один.

— Значит, я могу сделать с тобой все, что захочу? — говорит Оливия.

Он улыбается.

— Да, все что захочешь. Я обещал.

— И как далеко можно зайти?

— Никаких ограничений. Хочешь, я встану на колени, и ты накажешь меня за все. Хочешь, я буду собственноручно готовить завтраки и обеды для тебя. Я не большой мастер, но с голоду мы не умрем. Хочешь… выпрыгну в окно.

Оливия оглядывается.

— Здесь не слишком высоко, — говорит она. — Ты не разобьешься, самое большее — сломаешь ногу. И зачем мне одноногий муж?

Он весело смеется.

Когда она спросила — зачем, он сказал — хочет узнать ее лучше.

Давай, Лив. Не смущайся.

— Раздевайся, — говорит Оливия. — Снимай все.

Он тихо фыркает, словно не сомневался.

Сюда никто не войдет. Сигваль разогнал слуг, велел не беспокоить их. Они тут вдвоем.

Камзола на нем давно нет. И он, без колебаний, без всяких слов, стаскивает рубашку, потом сапоги. Все, и штаны тоже.

Он делает это так спокойно, не напоказ, словно в полном одиночестве. И, в то же время — для нее. Просто бросает одежду рядом.

Конечно, она видела его голым много раз. Она отлично знает его, каждый шрам на его теле, каждый изгиб, его запах, его вкус, его тепло, силу его рук… огонь его сердца. И все равно, сейчас — что-то иначе.

Жилка бьется на шее. Крылья носа подрагивают.

Он ухмыляется. Ждет продолжение.

«Я весь твой».

И словно в подтверждение этого — его член возбужденно торчит вверх. Готов. Все для нее. Как она захочет.

— Не двигайся, — говорит Оливия. — Подожди, сейчас…

Кладет плетку на пол. Развязывает широкую атласную ленту на поясе — она тоже запаслась, так незаметно. Темно-зеленый тяжелый плотный атлас. Достаточно плотный.

— Хочешь связать меня? — спрашивает Сигваль.

Она подходит к нему. Проводит сначала пальцами, потом ладонью по его груди, словно изучая. По старым, но еще заметным ожогам — перьям в хвосте огненной птицы. Он не двигается, честно. По его груди, на живот… волосы у него на животе такие мягкие… и мышцы чуть напрягаются, дыхание становится чаще. Оливия и сама чувствует, как щеки начинают пылать.

— А если хочу? — спрашивает она.

Он молча протягивает ей руки.

Все, что она захочет.

Даже если она свяжет его и поставит тут на колени, даже если велит стоять и не двигаться, а сама уйдет спать. Даже если не просто спать, а совсем уйдет… Он все сделает. И скорее нервы сдадут у нее самой, чем произойдет что-то еще, прежде, чем он сдвинется с места.

Но она не желает ничего такого.

Только безобидная игра.

— Я хочу завязать тебе глаза, — говорит Оливия.

Он хмыкает с интересом.

Она обходит его сзади, накидывает ленту на глаза. Сигваль совсем немного выше, и это не трудно, не нужно тянуться. Завязывает.

И все равно волнуется.

Проводит ладонью по его спине. И он чуть выгибается за ее пальцами, расправляя плечи.

Потом Оливия возвращается и берет плетку. Пригодится. Она не планировала этого, кровавые игры не для нее, но чуть-чуть можно. А немного побегать — не помешает им обоим.

— Все очень просто, — говорит она. — Я убегаю — ты ловишь. С завязанными глазами. Я бы еще предложила заткнуть тебе уши, ты отлично ориентируешься на звук… но пока мы попробуем так. Когда поймаешь, можешь снять с меня что-нибудь одно и поцеловать.

— Снимать с тебя, пока совсем ничего не останется? — ему нравится эта идея. — А потом? Ты моя?

— Посмотрим, — уклончиво говорит она.

Он смеется.

— Только туфли сними сразу, Лив. Они очень громко стучат.

— Поймаешь — сниму.

Он лишь небрежно пожимает плечами.

И буквально одно движение, стремительное, один прыжок, и он оказывается рядом, сгребает ее в объятья, безошибочно находит губами губы, целует крепко и горячо. Потом отстраняется.

— Поймал. Снимай туфли, Лив.

— Вот черт! Это слишком легко.

— Платье у тебя, кстати, шуршит тоже, — говорит он. — Но начать с чего-то попроще — отличная идея. А потом ты войдешь во вкус.

Ухмыляется.

— Стой на месте, — говорит Оливия. — Я отойду подальше, и попробуем еще раз.

На ней платье, тонкая кружевная сорочка, панталоны и еще чулки. Есть что снять. Еще несколько попыток. Только он все еще обнимает ее.

— Попробуем, — соглашается Сигваль.

— Отпустишь?

— Хм-м… — он прижимает ее к себе, задумчиво поглаживая спину. — Сейчас отпущу.

— Только не подглядывай!

Он очень честно мотает головой. Не подглядывает.

И, все же, отпускает.

Она отходит дальше, почти на другой конец зала.

— Лови!

Он поворачивается и идет в ее сторону, безошибочно. Она пытается отойти, отбежать, но он поворачивает за ней. Не торопясь. Давая ей чуть-чуть свободы, но оттесняя к стене. А потом ловит, рывком, почти зажав в угол. Ловко и точно, только под конец — чуть не завалив в броске кресло, подвернувшееся на пути.

Ловит. Обнимает. Целует ее.

Это неожиданно весело. Игра в жмурки.

Сердце бешено колотится.

— Ты видишь меня!

— Нет, — говорит он. — Я тебя слышу.

Снимает с нее платье, так умело… Отбрасывает в сторону.

И как-то, словно невзначай, пытается даже пойти дальше, отвлекая, целуя в шею…

— Нет-нет-нет! — смеется Оливия. — Остальное потом. Повернись к стене и дай мне отойти.

Он послушно отпускает, поворачивается.

Она обнимает его сзади — не может удержаться… и щекой к его спине…

— Сейчас… — говорит шепотом.

Усилие над собой — чтобы убежать.

И все же — шаг назад. И еще шаг.

Теперь, без платья, выходит действительно тише.

Сигваль ждет. Нужен сигнал.

Она расправляет плетку. Резкий замах… и щелкает в воздухе.

Он выпрямляется. Прислушиваясь. Всем телом показывая заинтересованность.

Мышцы под кожей медленно перекатываются — это завораживает.

Хорошо. Чего она стесняется, в самом деле? Она не сильно… Плетка, конечно, коротковата, далеко не отойдешь… Все равно у нее пара шагов форы.

И следующим взмахом — ему по спине, у лопатки. Задевает легонько, самым концом.

Он вытягивается.

А она бросается бежать.

— Лови!

Сорочка свободная, чуть ниже колен, и бегать в ней куда удобнее, чем в платье. Только смешно — тихо не выходит. Зато на бегу Оливия даже умудряется перепрыгнуть через невысокий столик. А вот Сигваль, не видя, налетает на него, чуть не падает, но быстро успевает сориентироваться и удержаться… схватившись за ушибленную ногу… ничего… он шипит сквозь зубы и смеется.

Она замирает неподвижно. Задерживая дыхание.

Он замирает тоже. Выпрямляется. Прислушивается.

И тихо-тихо, на носочках, изо всех сил стараясь не шуметь, Оливия обходит его по дуге.

Слышит?

Можно поспорить — он слышит ее. Чувствует где она. Ждет. Ему интересно, что она будет делать.

И он так невероятно хорош. И сейчас — особенно.

Что в нем? И не сказать ведь, что как-то особенно красив, и изящества никакого. Но в нем, без всяких сомнений, видна сила и уверенность, скупая точность движений — только необходимое, не напоказ. От него невозможно отвести взгляд. Ее Сигваль. Для нее.

Он ждет. «Давай!»

Плетка…

Поиграем?

Замахивается. Удар. Снова легонько, самым краем.

Сигваль чуть поводит плечом, фыркает так снисходительно, едва ли не презрительно к ее жалким попыткам. Словно говоря — давай уж, если начала. Он не сходит с места, не двигается.

Хорошо. У него и так спина в шрамах, она ничего нового…

Оливия чуть прикусывает губу, собираясь с духом.

И с размаху. Он вздрагивает чуть-чуть, с шумом втягивает носом воздух. На плече остается розовый след.

Еще?

И еще один. Выходит даже сильнее.

— Догоняй! — требует Оливия.

Он резким прыжком разворачивается за ней, и она бежит. Едва успевает.

Они носятся по залу с визгом, смехом и грохотом, снося все на своем пути. Словно дети. Почему-то кажется, это должно быть не так. Серьезнее, что ли. Больше страсти, а не вот этого вот всего.

Но страсть оглушительной волной накрывает, когда Сигваль ловит, прижимая ее к стене. Держит. Не вырваться, не убежать. Она в его руках. И его руки обжигают огнем, даже через сорочку. Невозможно терпеть… Оливия выгибается, прильнув к нему, почти повиснув на его шее, неровно дыша. Уже почти готова сдаться сразу. Сейчас…

— Что у тебя под сорочкой? — шепотом спрашивает Сигваль. — Снимай.

И не дожидаясь, сам лезет стаскивать с нее панталоны.

Его пальцы на ее бедрах… Он опускается на колени перед ней. Неторопливо, с чувством… гладит ее…

— И поцелуй, — говорит тихо.

Он целует ее там… под сорочкой… между ног. И это так неожиданно сейчас, и так волнующе. Еще немного, и у нее подогнутся колени, она и так едва держится… пытается схватиться хоть за что-то — за стену, за его плечи.

Но он вдруг поднимается на ноги и отступает назад.

— Будешь убегать?

Довольный.

Едва не облизывается.

Она, почти с обидой, толкает его ладонями в грудь.

— Это слишком легко!

Он смеется.

Легко. Она же видела, как он дерется, какая у него реакция, как он спиной чувствует опасность, и успевает… Хихикающую и топающую Оливию с закрытыми глазами ему ловить не сложнее, чем с открытыми.

— Хочешь, можно и правда заткнуть мне уши. Тут есть хорошие свечи — взять теплого воска, размять пальцами, скатать шарики. И я не буду слышать тебя. Правда это тебе не поможет. Осталось совсем немного одежды, и ты моя… Или хочешь сдаться сразу?

Ну уж нет!

Не так быстро. Мало. Она хочет еще.

— Не видя и не слыша — как ты поймаешь?

— На ощупь, — Сигваль ухмыляется. Слишком уж уверен в себе. Просто наглая свинья!

Но он нравится ей именно таким.

Попробуем.

Взять воска — это не сложно.

И все же, лишившись еще и звуков — он на мгновение теряется. Всего на мгновение. Оливия видит, как вытягивается его лицо, и он чуть прикусывает губу…

Она берет его за руку. Ведет на середину зала. Заставляет повернуться несколько раз, окончательно сбивая ориентацию.

И шаг назад.

Теперь он словно в пустоте. Один.

Шаг в сторону.

Он не поворачивается за ней. Не понимает.

Ждет. Вытянувшись. Сейчас ему действительно не просто бегать за ней.

И она легонько, без замаха, задевает его плеткой по ноге.

Сигваль почти подпрыгивает. Бросается в сторону, но Оливии там уже нет. Теперь ему не справиться и не достать ее, пока она сама этого не захочет.

Ощущение власти.

Или это она слишком самоуверенна?

Звуков нет. Все, что она может — прикоснуться, чтобы дать ему понять… Напрвить.

Ужалить и отскочить.

Игра.

По ноге. И по плечу потом. С разных сторон.

Он глубоко и медленно дышит. Невероятно собран.

Ему даже сейчас почти удается поймать, он точно понимает направление удара.

И как-то случайно, уворачиваясь, отпрыгивая, Оливия бьет в полную силу. Просто не рассчитав, не успевая… И даже сама пугается. На его руке, на предплечье, чуть ниже локтя вспухает алая полоса. И капелька крови.

Нет, Сигваль ухмыляется, ничего особенного не произошло, но она сама…

Пугается.

Отступает на шаг. Замирает.

И вдруг Сигваль оказывается в полном одиночестве.

Он не видит, не слышит ее, не чувствует. Он стоит вытянувшись, словно прислушиваясь, но звуков нет. Ждет.

Вдох-выдох, вдох…

И неожиданно хочется знать — сколько он продержится так? Один.

Жестоко? Но ведь то, что они делают сейчас — попытка узнать друг друга лучше. И она хочет знать.

Сигваль стоит на месте.

Сначала еще довольно расслабленно, но все более напряженно, с каждым вздохом. Поворачивает голову в одну сторону, потом в другую. Облизывает губы.

Вдох-выдох…

Он дышит чаще.

Поднимает руки, слепо, словно пытаясь нащупать что-то в воздухе. Ничего нет, он в пустоте. И шаг в сторону. Еще. Замирает. Он не знает, куда идти.

Он мог бы снять повязку, вытащить затычки из ушей — чего проще. Но он не делает этого. Ждет. Просто ждет, когда Оливия даст знак.

Опускает руки и просто стоит.

По руке течет капелька крови.

«Лив? Где ты?» Нет, он не говорит этого вслух, только бесшумно двигаются губы.

Одиночество.

Оливия так хорошо знает, каково это — остаться одной в пустоте.

Нет…

Она подходит ближе и чуть касается его плеча.

Он бросается к ней так стремительно и отчаянно, словно хватаясь за последнюю соломинку.

Обнимает. Крепко.

— Поймал, — голос чуть хриплый, словно чужой.

Целует ее.

Не отпуская ни на мгновение — стягивает с нее сорочку. Все время прикасаясь, хоть рукой, хоть ногой даже — к ее ноге, просто ему нужно чувствовать присутствие рядом.

А потом подхватывает на руки.

Она обнимает его за шею, гладит волосы.

— На мне еще чулки, — пытается сказать. Игра не закончена. Он не слышит.

Она и сама не готова больше убегать. Хочет быть с ним, хочет его прямо сейчас… Хватит.

Обхватывает его ногами…

Вытаскивает затычки из ушей.

Он встряхивает головой, чуть морщится, потом улыбается — широко и довольно. Не отпуская.

— На мне еще чулки, — повторяет она.

Он хмыкает.

— Побежишь?

— Может быть…

Он ставит ее на ноги. Она… ну, где-то на полшага назад.

— Лови.

И он сгребает ее в объятья, смеется.

— Поймал! Теперь ты моя, Лив! Моя очередь.

Его сердце все еще колотится, так отчаянно.

Он стаскивает повязку.

Подхватывает Оливию снова, и тащит на подушки и теплые шкуры у камина. Осторожно, поддерживая, заваливает на спину, одним движением прижимаясь к ней и сразу в нее. Так, что захватывает дух. До упора, до глухих стонов… И это так хорошо сейчас, после всей этой беготни, сомнений и игр — просто отдаться ему, полностью, без остатка.

Плетку она потеряла где-то по дороге…

— Мне нравится, как ты визжишь, когда бегаешь, — шепотом говорит Сигваль ей на ухо, толкаясь в ней.

Его щека чуть трется о ее шею.

— Мне тоже, — так же шепотом говорит она. — Как-нибудь…

…повторим.

Но говорить уже не выходит. Даже думать ни о чем не выходит. То, что Сигваль делает с ней — его горячие руки на ее коже, его поцелуи… все это куда важнее любых игр и слов. И нет больше никого в целом мире кроме них двоих.