Глава 12

Несколько ночей подряд Лиза просыпалась от собственного крика. Ей снилось, что она находит путь в родной мир, но ей каждый раз кто-то мешает.

Во снах магический кулон светился от силы и был готов отправить «странницу» домой, но дядя и Эйд отбирали его у Лизы. Они настойчиво и злорадно напоминали ей о том, что в своем мире она мертва и похоронена.

Устав от кошмаров, Елизавета решила каждый вечер выпивать стакан успокоительного отвара, который готовила для нее Марша. Однако когда наступило полнолуние, травы перестали помогать, и иногда чтобы заснуть, Лизе требовалось прогуляться по саду.

Вернувшись в дом с одной из таких прогулок, она застала на кухне матушку. Госпожа Эреер сидела за отскобленным до блеска столом и разбирала шкатулку с бумагами.

— Не спится? — спросила она.

— Душно, — пожаловалась Лиза.

— Посиди со мной. В холодильном шкафу есть освежающий морс, и в окна дует с моря. Я полюбила нашу кухню. Теперь в ней так чисто и пахнет специями.

— Что ты делаешь?

— Читаю старые письма от твоего отца. Меня это успокаивает. Он много писал мне из своих поездок. Для меня вся жизнь держалась на этих коротких посланиях. И на вас.

Елизавета присела рядом на скамью.

— Мне можно будет их прочитать? — осторожно спросила она.

— Конечно, — матушка улыбнулась. — Он писал всем нам, не только мне.

— А там есть что-нибудь о целях его поездок?

— Твой отец не очень-то посвящал меня в свои изыскания, но иногда, если на его пути встречалось нечто новое, достойное внимания, он подробно описывал свои находки. Хочешь, я отберу для тебя письма из альвийского мира? В них больше всего подробностей.

— Я прочитаю всё, мне хочется побольше узнать о папе.

Лизе вдруг стало невыносимо жаль отца Элизабет. Вне всякого сомнения, он был незаурядным человеком. Как горько, что его жизнь оборвалась так рано… или ее оборвали.

Мистресс Эреер привлекла дочь к себе:

— Ты много грустишь в последние дни после приезда из Эйта-дуна. Скучаешь по новым друзьям?

— Не хочу возвращаться в пансион. Мне так хорошо дома! Да-да, потерпеть до весны, я помню. Я выдержу.

— Что произошло между тобой и Эйтареном? — помолчав, мягко спросила госпожа Эреер.

Елизавета изумленно уставилась на маму. Та вынула из шкатулки еще одно письмо, со свежими чернилами на конверте.

— Послание от госпожи Лоры Гребс, — пояснила матушка. — Пришло утром. Я не хотела тебя тревожить, ждала, когда ты немного успокоишься. Заведующая пансионом выражает свое почтение и деликатно интересуется, будет ли прислан чек. Эйтарен не оплатил твои дополнительные предметы, хотя крайний срок уже прошел.

Лиза задохнулась от возмущения и досады. Конечно, она не ожидала, что после всего сказанного дядя заплатит за ее учебу. Но зачем же тревожить маменьку?

— Расскажи все, как есть, — попросила мистресс Эреер. — Я поддержу любое твое решение. Впрочем, я и так догадываюсь. Эйд посватался и ты ему отказала, верно?

Лиза кивнула и вдруг, неожиданно для себя самой, разрыдалась от облегчения. С ее души словно упал камень, один из тех, что давили на сердце. По крайней мере, теперь не нужно было скрывать ссору с родственниками. И мама ее не осуждает, а… поддерживает?

— Глупышка, — мистресс Эреер обняла дочь и погладила ее по голове. — Почему ты молчала? Я бы все равно узнала, рано или поздно, хотя Эйтарен явно решил нас игнорировать. Он не ответил на мое письмо, и я обо всем догадалась. Не скрою, что ваш брак с Эйдэном порадовал бы меня… раньше, когда он племянник другим. Эйд сильно изменился за время болезни, и я не хочу, чтобы его странное новое «я» причиняло тебе неудобства. Ты достойна лучшей партии. Ты так талантлива! Однако думаю, нас скоро попросят из Эре-дуна.

— Дядя дал отсрочку. До окончания моей учебы. Я должна буду еще подумать… над предложением Эйда, — всхлипнула Лиза. — Мама, я все равно откажу ему! Прости. Я хочу, как ты, выйти замуж за любимого человека. Или служить обществу своим даром.

Матушка кивнула и задумчиво произнесла:

— Ты вся в отца. Делай так, как велит тебе сердце. Эре-дун нам все равно не принадлежит. Хватит мне зависеть от капризов деверя. Я была бы рада покинуть имение как можно скорее, чтобы не бередить рану. Что ж, мы переживем и это. Раньше мое сердце было бы разбито такой новостью, но сейчас… Я вышла замуж за твоего отца, будучи воспитанной в других традициях. В моей семье девушки становились хозяйками больших имений. Моя мама не знала, как зовут наших слуг, зато разбиралась в драгоценностях, словно заправский ювелир. Но я полюбила Тедэра и сама выбрала такую жизнь. И ни о чем не жалею. У меня чудесные дочери, которые умнее и сильнее меня. Вы с Инарой такие молодцы, что мне больше не нужно считать каждую копейку и заботиться о делах, в которых я ничего не понимаю. Ты, Лиззи, смогла победить свой вздорный характер и наладить отношения с Инарой и Эрин – отец был бы несказанно рад, узнав это. Инара умна и наблюдательна, а Эрин сметлива не по годам и очень добра. Чего мне еще желать?

Лиза хлюпнула носом.

После разговора с матушкой навязчивые сны отступили. Елизавета собралась с силами и извлекла на свет блокнот Лиззи, начав планировать ближайшую поездку в столицу. Нужно было собирать деньги на выкуп векселей, а для этого Лизе требовались артефакты на продажу.

Она также решила еще раз пересмотреть коробку с изделиями достопочтенного Гне и поэкспериментировать с даром.

На полях блокнота Лиза написала: «прочитать письма отца». В них мог обнаружиться ответ на вопрос: что конкретно исследовал мейст Эреер-младший и почему это представляет такой интерес для его брата?

Список дел мигом разогнал остатки депрессии. А затем произошло нечто, ускорившее развитие событий, словно судьба снова решила помочь «страннице» на ее сложном пути.

… Собираясь к морю поздним утром (Лиза каждый день плавала по часу, стараясь привести тело в форму, к которой она привыкла), она услышала, как ее зовет Инара. Спустившись, Лиза с изумлением обнаружила в гостиной Беору, ту самую орчанку, владелицу медальона. Девушка стеснительно топталась у окна, прижимая к груди потертый ридикюль.

— Вы?! — хором сказали Лиза и Беора.

Беора тоже узнала мисти, проявившую к ней сочувствие в гостинице и, к радости Лизы, явно повеселела.

Выяснилось, что девушка пришла по объявлению в газете. В гостиницу она так и не вернулась (помявшись, орчанка призналась, что пребывание там было слишком дорогим для нее удовольствием) и не узнала, что ее искали.

Лиза немедленно отдала ей медальон. Выражение лица орчанки в тот миг, когда тяжелый кругляш лег ей на ладонь, доставило Елизавете огромную радость. В нем промелькнуло недоверчивое удивление, сменившееся облегчением и нескрываемым счастьем.

А Лиза почувствовала, как много магии накопил артефакт – теплое, уютное, расслабляющее волшебство.

— Это единственная вещь, которая досталась мне от мамы, — задыхаясь от эмоций, объяснила Беора, — и родовой талисман нашей семьи.

На ее лицо вдруг набежала тень, но она тряхнула густыми волосами и с оптимизмом продолжила:

— Как только увидела ваше объявление, сразу поняла – мне сюда дорога. Я очень сильная и работать люблю. Готова выполнять все, что скажете.

Лиза кивнула.

— С удовольствием возьму вас на испытательный срок, — улыбнулась она. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Но когда Марша предложила Беоре пройти на кухню, Лиза внимательно осмотрела девушку с ног до головы. Что-то смущала ее, и она быстро поняла, что. На орчанке было слегка потрепанное, но некогда элегантное, добротное платье, не похожее на одежду прислуги. Она держала осанку, говорила грамотно и без особого выговора простолюдинов, хотя в речи проскальзывал легкий акцент.

На кухне Беора огляделась, как почудилось Лизе, с легкой растерянностью. Марша познакомила новенькую с правилами работы в Эре-дуне. Орчанку поселили на чердаке.

Горничная по секрету рассказала Лизе, что Беора совершенно искренне радуется комнатке под крышей, теплой постели и возможности есть, сколько влезет.

— Сдается мне, мисти Лиз, жизнь ее в последнее время не баловала, — важно качая головой, поделилась Марша. — И пальчики у нее нежные. Думаю, она хорошо жила, а потом случилось, видно, что. Недавно это было, иначе кожа на руках потрескалась бы. И плачет она часто, по малейшему поводу. Вот как по приезду узнала, что батюшка ваш помер, рыдала, бедная.

Лиза продолжала присматриваться к девушке. Она заметила, что Беора подает одни и те же блюда, словно не умеет готовить ничего другого.

Марша выяснила, что новенькая не знает, с какой стороны подойти к камину, чтобы очистить его от золы, и орчанка объяснила это тем, что на прежнем месте работы занималась только кухней и садом. Она чуть не испортила платье Инары, перегрев утюг, и только Эрин была довольна – Беора умела плести чудесные косички, где все пряди переплетались между собой в сложный узор.

У Елизаветы накопилось множество вопросов, и в один из вечеров, что с каждым днем наступали все раньше, она вызвала Беору на откровенный разговор.

— Ты ведь раньше не работала прислугой, — предположила Лиза, — верно?

Беора густо покраснела и кивнула, опустив голову.

— Вы меня теперь уволите? — тихо спросила она.

На погрубевшие за последние дни руки, сложенные на коленях, закапали крупные слезы.

— О боги, нет! — воскликнула Лиза. — Просто объясни, что вынудило тебя обмануть нас! И подумаем, как решить твою проблему.

К Лизе присоединилась Инара. Она смотрела на орчанку с присущим ей сочувствием. Видя в хозяевах искреннее участие, Беора взбодрилась и начала свой рассказ.

— Я никогда не была служанкой, — призналась она. — Но мама многому меня обучила. Простите, что обманула вас. Мне нужны были деньги. И… мне необходимо было кое-что выяснить.

Упомянув при первой встрече о том, что ее тянуло в Эре-дун, орчанка слегка исказила правду. Увидев объявление в газете и адрес нанимателей, она ни минуты не раздумывала. И вот почему: когда-то ее отец, известный ученый, вел оживленную переписку с господином Эреером. В силу юности Беора не особо вдавалась тогда в подробности, но, приехав в Эре-дун, она узнала, что мейста Тедэра уже два года нет в живых…

— Это ужасно! Когда я увидела название вашего имения в объявлении, я подумала – вот знак! Как я могла забыть о мейсте Эреере?! Быть может, он что-то прояснит! Дело в том… Мой отец… моя мама… они погибли, — призналась она, задрожав. — Остались только мы с братом. Нам просто повезло. В тот день я отправилась за Бооргом в его школу, чтобы привезти домой на каникулы. А когда мы вернулись на ферму… Мне нельзя об этом рассказывать, это опасно. Но я не давала клятву неразглашения, и сейчас понимаю, что вы должны знать ВСЁ.

Лиза и Инара изумленно переглянулись. Лиза вся подалась вперед. Интуиция подсказывала ей, что сейчас она услышит нечто чрезвычайно важное.

Отец Беоры, мейст Таккат, был не обычным полукровкой, а гордостью орочьей расы. Он проводил важные исследования. Его проекты получали одобрение на самом верху. Целью экспериментов были заявления альвов, сделанные ими перед закрытием порталов.

Нельзя было утверждать, что Совет Э-лан-драка проигнорировал предупреждения альвийских Старейшин. Но слишком уж невероятными были их опасения. О каком заговоре толковали остроухие? При чем тут столкновение сфер?

Возможно, миры действительно иногда сталкиваются, но допустить, что некоторые души могут между ними перемещаться… ! А что касаемо попыток некоторых магов наладить контролируемый переброс душ и опасных технологий – это уж совсем фантастическое предположение! Совет не поверил, что в ряды высших магов затесались предатели.

Альвы же закрыли свой мир, «дабы не допустить проникновения хаоса». Тогда Совет запустил несколько научных проектов.

— Отец и изучал «теорию сфер», — со вздохом сообщила Беора. — Он переписывался с вашим папой, отзываясь о мейсте Эреере как о выдающемся и очень прогрессивном ученом. В вашем роду, насколько я знаю из писем отца, имелись настоящие «странники». Современная наука относится к подобным семейным легендам с большим предубеждением, — орчанка поморщилась, — поэтому папа напрямую связался с одним из непосредственных хранителей знаний о путешественниках по мирам.

— Как погибли твои родители? — спросила Лиза.

— Их смерть покрыта тайной, — Беора обняла себя руками, словно замерзла. — Мы жили на ферме, отец делал вид, что выводит редкий вид орхидей. Когда мы с братом вернулись, все в округе… фермеры… слуги… были мертвы… высушены до костей. Явились странные люди. Они приказали молчать всем, кто остался в живых, забрали с собой тела, свидетелей и вещи – всё, абсолютно всё, что хоть как-то было связано с делами отца или напоминало артефакты. Я смогла спрятать письма папы и медальон мамы. Мы с братом сбежали ночью, боясь, что нас задержат и станут допрашивать. По дороге в город я слышала, что крестьяне шепчутся о… спустившихся с гор бестиоидах. Они якобы видели, как ферму заволокло туманом… люди кричали… и… и...

Голос Беоры сорвался, она замолчала.

— Бестиоиды – древние твари, — со всей серьезностью пояснила Лизе Инара. — Они бестелесны и имеют форму тумана. Говорят, раньше они служили злым ведьмам. А потом, когда женская магия стала применяться лишь во благо, вымерли.

— Или не вымерли, — задумчиво проговорила Лиза. — Чем дальше, тем интереснее. Беора, письма с тобой? Отлично. Устроим мозговой штурм. Сложим все, что у нас есть, обыщем дом и теплицы. Думаю, папа занимался чем-то посерьезнее шафрана.

«И потратил на это немыслимую сумму денег, — добавила она про себя. — Это естественно. Он был ученым до мозга костей, а высшие научные круги не признавали объект его исследований. И он решил проводить их самостоятельно».

Ее отношение к покойному мейсту Эрееру изменилось вплоть до глубокого уважения. И роль дяди Эйтарена приобрела еще более нехороший оттенок.

— Получается, ты мисти Беора Таккат? — спросила Инара. — Ты аристократка!

Орчанка покраснела и кивнула:

— Если так можно выразиться. Моему отцу даровали титул незадолго до смерти.

«Роог расстроится, — подумала Елизавета. — Он простой парень, а у Беоры высокий статус».

— Как ты думаешь, тебя ищут?

— Надеюсь, в суете нас с братом никто не заметил, — Беора покачала головой. — Там было много людей… и трупов. Мы зашли в дом и сразу вышли, смешавшись с толпой, которую затем разогнали. На свидетелей было наложено массовое заклятие забвения, но мы находились слишком далеко. К тому же у меня был мамин амулет. Он защитил меня и Боорга. Поэтому я так счастлива была вернуть его.

— Так вот что я в нем почувствовала! Вот что, Беора, не дело тебе мыть посуду и чистить камины, — Лиза покачала головой. — Останешься с нами. Поможешь докопаться до истины. Считай, я нанимаю тебя себе в компаньонки. Буду платить оклад.

С лица Беоры сошла бледность, она принялась горячо благодарить обеих мисти Эреер, но Лиза с Инарой только отмахнулись.

Однако проблема с домашним персоналом никуда не делась, наоборот, обострилась, поскольку время поджимало и Лизе приходилось проводить часы в компании Инары и Беоры за чтением писем и заметок места Эреера и мейста Такката.

В доме не осталось ни одного необследованного отверстия, которое хоть как-то напоминало бы замочную скважину. Хорошо, что магический ключик обладал способностью быстрой зарядки.

Елизавета спешила. Она опасалась вмешательства дяди и кузена и того, что с ее отъездом поиски зайдут в тупик.

Лиза впервые решилась настолько откровенно поговорить с матушкой. Она видела, как сильно изменилась мистресс Эреер в последнее время, как кардинально она пересмотрела свои взгляды, словно выйдя из затяжной летаргии.

Однако госпожа Эвфания по-прежнему оставалась крайне ранимой, когда речь заходила о покойном муже, и Лиза не стала слишком глубоко вдаваться в подробности. Главное, матушка разрешила дочерям целые дни проводить в библиотеке и простукивать стены дома в поисках тайника. Ее условием при этом были прогулки на свежем воздухе и регулярное питание.

К счастью, досточтимая молочница Леата, уже обосновавшаяся в имении, нашла для господ кухарку, почтенную вдову, с которой познакомилась на рынке. Стол Эрееров снова украсился вкусными и свежими блюдами. Больше всех радовалась сладкоежка Эрин.

При этом всех тревожило ухудшающееся самочувствие девочки. Младшенькая жаловалась на судороги и боли в спине, Инара наблюдала искажение меридианов в ауре сестры. Она считала, что это начало «инициации».

Сразу после рождения Эрин маги, приглашенные мейстом Эреером, сообщили, что в семье родилась драконесса. Об этом даже писали в научных журналах. Но чем больше Эрин подрастала, тем меньше становился интерес к ней врачей. Ничто в ней не напоминало о второй ипостаси, тогда как редкие отпрыски драков обзаводились крылышками в возрасте девяти-двенадцати месяцев.

Чаще всего юные драконы и драконессы не заходили дальше появление крыльев, которыми они с трудом могли управлять, не говоря уже о полетах. Однако и это резко повышало их магические способности. Мейст Эреер свято верил в то, что Эрин – истинная драконесса, с ипостасью дракона. Он убедил в этом всю семью, приводя в доказательство историю рода.

Лиза скептически относилась к надеждам сестер и матушки. Обладание второй ипостасью казалось ей невероятным.

Инара сунула ей под нос несколько статей с фотографиями детей-оборотней, убеждая сестру, что на Э-лан-драке живет немало потомков драков, потенциально способных принимать драконье обличие. Их с каждым годом все меньше, но у Эрееров еще есть надежда. Даже если Эрин частичная драконесса, у нее появится право на стипендию в столичном пансионе.

— Пока не увижу своими глазами, не поверю, — твердила Лиза. — Я приняла магию, потому что понимаю: энергия бывает разная, в моем мире еще не все ее виды исследованы до конца. Но оборотни… нет уж, уволь.

Тем временем свою помощь предложила Беора. Оказалось, что орчанка обладает способностью приводить в порядок магические меридианы. Сама она их не видела, зато Инара с удивлением отметила: Беора сглаживает ауру Эрин. Под мягкими поглаживаниями орчанки Эрин быстро успокаивалась и крепко спала всю ночь.