Глава 17

– Да, пап, – принимает звонок от мужа       Нелли, а я мгновенно напрягаюсь. – Нет. Нет… Мы в пиццерии. Да, я так и не доехала до дома. Забрала детей и, вместо того чтобы готовить ужин, повезла их в любимое кафе. – Нет, мы уже оплатили счет… – продолжает она отчитываться перед Андреем, которому я так и не ответила ни на один из входящих. – Хорошо, пап. Пока, – сбрасывает вызов. А я стараюсь сделать вид, будто меня не волнует то, о чем она разговаривала с отцом. – Папа дома, – говорит дочь. – Ясно, – отвечаю коротко, а у самой сердце заходится в приступе тахикардии. – Давайте доедать и домой. Вам еще уроки делать. Доедаем пиццу под болтовню Нелли, потому что Сава как-то подозрительно молчалив. Я не думаю, что он может что-то знать о происходящем между мной и его отцом. Значит, его беспокоит какая-то другая ситуация. – Сав, все в порядке? – Угу, – говорит он хмуро. Но я вижу, что явно что-то не то. – Точно? Если ты хочешь… – Мам, я просто не хочу делать уроки, – обрывает он меня. – Вот и все. Пусть будет так. Если сын не хочет делиться переживаниями, то я не стану лезть к нему в душу. – Закончили, – смотрю на пустые тарелки. – Тогда на выход. Когда мы выходим из кафе, холодный воздух обдувает лицо и я сразу вспоминаю свою прогулку под дождем. В горле начинает першить, и щиплет глаза. Но я не могу плакать. Не сейчас. – Мам, – Нелли берет меня за руку, и ее прикосновение кажется таким теплым, таким реальным. – Мы можем завтра снова сюда прийти? Я смотрю на нее, и в ее глазах читается что-то, что заставляет меня почувствовать себя немного лучше. – Пицца каждый день? – говорю я, стараясь улыбнуться. – Только потом будешь сама объяснять хореографу, откуда у тебя появился животик, – усмехаюсь. Потому что Лилия Захаровна – единственная, кого моя дочь слушается беспрекословно. И любое ее слово для нее – закон. – Эх… Почему все вкусное такое вредное? – Хотела бы я знать ответ на этот вопрос, но увы, – приобнимаю дочь и веду к машине. Я чувствую, как напряжение немного спадает. Но где-то в глубине души я знаю, что это только до возвращения домой. Когда мы подъезжаем ко двору, я вижу свет в окнах. Андрей ждет нас. Мое сердце начинает биться чаще, и я чувствую, как меня снова охватывает волнение. – Мам, ты в порядке? – спрашивает Сава, замечая, как я вцепилась в оплетку руля. – Да, все в порядке, – отвечаю, стараясь звучать уверенно. – Просто немного устала. Мы заходим в дом, и я чувствую, как воздух вокруг нас сгущается. Андрей сидит в гостиной, и его взгляд сразу же находит меня. – Привет, – говорит он холодно. И от его спокойствия мне становится только хуже. Неужели ему настолько плевать на случившееся? Иначе почему меня так колбасит, а он невозмутим, будто скала? – Привет, – отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. Дети, кажется, не замечают напряжения и сразу же бегут в свои комнаты. – Полина, – Андрей поднимается на ноги, приближаясь, но я прерываю его. – Не сейчас, – говорю я, чувствуя, как голос дрожит. – Пожалуйста, не сейчас. – Я все сказала, что хотела, утром. И пожалуйста, если я для тебя еще что-то значу, просто поживи в городской квартире. Он смотрит на меня, и в его глазах читается что-то, что одновременно злит меня, потому что я сама себе кажусь в данную минуту бесконечно жалкой. – Поль, я тебя услышал. Но хочу предупредить, что твоя просьба отклоняется, – отвечает твердо. – Что? – Я никуда не поеду, именно потому, что ты мне дорога. И я хочу, чтобы мы вместе прошли через этот этап, – смотрит прямо, засунув руки в карманы брюк. – Я клянусь, что никогда не изменял тебе и не изменю. Потому что ты моя единственная женщина, и я тебя не предам. От его речи сердце ускоряется. Разглядываю его, желая поверить каждому слову. Но затем вспоминаю его горящий взгляд, когда он ворвался в квартиру Алисы. – Андрей, сложно верить в слова, в которые ты сам не веришь. Поэтому, будь добр, преодолевай свои искушения в стороне… от меня. А потом посмотрим, будет ли смысл нам еще что-то обсуждать.