Глава 20

Андрей – А вы что тут делаете? – смотрю на испуганные глаза детей, замерших в дверях моего кабинета. Сегодня снова пасмурно и солнце не может пробиться сквозь толщу туч, чтобы осветить мой кабинет. Но даже при таком освещении я вижу испуганные глаза детей. После тяжелого разговора с Полей я в полном раздрае. И ехать в таком состоянии в офис совсем не хочется. Тем более оставлять жену, когда она, кажется, как и я, не в себе. Нам надо наладить контакт. И я не хочу поддаваться на уговоры о переезде. – Мы? – растерянно хлопает глазами дочь. – Да мы это… – начинает что-то бормотать сын, и я понимаю, что они слышали нашу перепалку. – Мы завтракать шли… – растерянно отвечает Нелли. – И не дошли? – Ну… нет, – отводит она взгляд в сторону. Перевожу глаза на сына, но и он не решается посмотреть мне в лицо. Чёрт. Дети не должны были знать о наших проблемах. И ведь я налажал по всем фронтам. Сначала с женой, а теперь еще и сдетьми. – Что помешало? – пусть лучше выскажут мне, чем пойдут сейчас к Поле. Она же тогда совсем загонится. А мне надо показать, что я люблю их маму и, несмотря на то, что они услышали, мы по-прежнему семья. – Вы! – дерзко бросает мне в лицо Сава. – Вот как? Может, тогда расскажешь, что именно? – я ни хрена не знаю, как начать этот разговор. Дети все еще мнутся. – Присядем. Вы скажете мне все, что думаете, а я отвечу на ваши вопросы, если они у вас есть. Идет? – перевожу взор по очереди с сына на дочь и обратно. – Идет, – хмурится Савелий. Указываю им в сторону диванчика и прохожу к креслу, занимая место напротив. – Вперед, – киваю сыну, чтобы начинал. Нелли садится, забравшись с ногами на диван. А Сава мнется несколько секунд, прежду чем рухнуть на противоположном конце. – Ну, – начинаю я, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. – Вы слышали наш разговор с мамой? Савелий кивает, не отрывая взгляда от пола. Нелли, напротив, смотрит на меня своими большими глазами, полными вопросов и страха. Я вздыхаю, понимая, что теперь мне придется объяснять то, что они, возможно, не до конца поняли. – Вы знаете, что взрослые иногда ссорятся? – начинаю я осторожно. – Но это не значит, что мы перестаем любить друг друга. Мы просто… пытаемся разобраться в некоторых вещах. – Но мама плакала, – тихо говорит Нелли, и её голос дрожит. – Она никогда не плачет. Я чувствую, как сердце сжимается от её слов. Полина действительно редко показывает свои слабости, особенно перед детьми. И то, что они застали ее в таком состоянии, только добавляет мне чувства вины. – Мама расстроилась, – говорю я, стараясь звучать как можно мягче. – Но это не значит, что всё кончено. Мы просто переживаем сложный момент, и нам нужно время, чтобы всё обдумать. – А почему вы ссоритесь? – спрашивает Савелий, наконец поднимая глаза на меня. – Вы же любите друг друга… – в последней фразе слышится надежда. Я чувствую, как его слова бьют прямо в цель. Мы действительно всегда старались быть примером для детей, показывать, что семья – это что-то крепкое и нерушимое. И теперь, когда они стали свидетелями нашей первой крупной ссоры, я понимаю, что для них мир пошатнулся. Сейчас передо мной стоит задача не дать ему пойти трещинами. – Иногда даже у идеальных пар бывают проблемы, – отвечаю я, стараясь не уходить в подробности. – Но это не значит, что мы перестаем быть семьёй. Мы просто… пытаемся найти выход из сложной ситуации. – А что за ситуация? – настаивает Савелий, и я вижу, что он не собирается отступать. Шумно вздыхаю, понимая, что теперь придется объяснять больше, чем я хотел бы. – Видите ли, – начинаю я, выбирая слова, – иногда взрослые могут ошибаться. И я… допустил ошибку. Которая очень расстроила маму. – Какую ошибку? – спрашивает Нелли, и её глаза становятся ещё больше. В комнате мгновенно становится сложно дышать. Как объяснить детям, что их отец чуть не разрушил семью из-за мимолетного увлечения? – Я… – начинаю я, но слова застревают в горле. – Я допустил ошибку, которая заставила маму усомниться во мне. Но я люблю её. И я люблю вас. И я сделаю всё, чтобы исправить то, что натворил. – А мама простит тебя? – прикусывает нижнюю губу Нелли, и её голос звучит так тихо, что я едва слышу. – Я надеюсь, – отвечаю я, чувствуя, как сердце сжимается от её вопроса. – Но для этого мне нужно время. И ваша поддержка. – Мы всегда будем с тобой, пап, – твердо произносит Савелий, и его слова звучат так искренне, что я чувствую, как глаза начинают наполняться слезами. – Спасибо, – говорю я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Это значит для меня очень много. – А что мы можем сделать? – спрашивает Нелли, и я вижу, как она старается быть сильной. – Просто будьте рядом с мамой, – говорю я, чувствуя, как голос дрожит. – И помните, что мы всё ещё семья. И что я люблю вас больше всего на свете. Дети кивают, и я чувствую, как напряжение в комнате немного спадает. Но я знаю, что это только начало. Что мне предстоит долгий путь, чтобы вернуть доверие Полины. И что дети будут наблюдать за каждым моим шагом. – А теперь, – говорю я, стараясь звучать бодрее, – давайте пойдём завтракать. И постараемся сделать этот день лучше, хорошо? Дети кивают, и мы все вместе идём на кухню. Но даже за столом, среди привычных звуков и запахов, я чувствую, что тяжесть случившегося не отпускает никого из нас. – А мама? – Мы позовем ее позже, – подмигиваю, рассчитывая использовать этот момент для сближения с женой. – Приготовим омлет? – предлагаю. И наблюдая за тем, как бодро кивают дети, думаю, что я даже рад тому, что поговорил с ребятами. – Главное, в школу не опоздать, – произносит дочь. Сава на нее шикает, а я усмехаюсь, глядя на часы. Рановато они соскочили. Похоже, даже им сложно спать, когда между родителями столько вопросов. – У нас еще есть время, – приступаю к приготовлению завтрака, надеясь увидеть улыбку на лице жены.