Глава 14

Лука

Сижу в машине возле забора части и пытаюсь убедить себя, что после всех потрясений моя дорогая невеста спит без задних ног и без сержанта. Выскочила вслед за нами как фурия. И нет чтобы за меня переживать – за Бераю этого грудью встала. Грудью! Вспоминаю упругие полушария и розовые ягодки, венчающие их. Как целовал их с упоением. Организм реагирует мгновенно. У воинской части самое то – затвор передёрнуть. Желание и так переполняет меня последние сутки. Ревность только усилила его.

Моё внимание от борьбы с плотскими страстями отвлекает выруливший из-за поворота красный внедорожник, похожий на яхту. Машина тормозит возле ворот части, и из него выходит темноволосая дива. Сглатываю, глядя на её длинные ноги и крутые бёдра, обтянутые золотой короткой юбкой. Целомудренно убираю руку подальше от штанов. С другими образами я Мэл не изменяю.

Дива с подозрением смотрит на мой микроавтобус, достаёт из машины пакеты из дорогих бутиков и идёт к проходной. Вряд ли здесь служит её возлюбленный. Может дочь какого-нибудь начальника? Ей навстречу выскакивает сержант Берая. Так это сестрица его!

– Ах, ты ж… – ругательства срываются с моих губ. Опускаю сиденье, чтобы меня не было видно и ловлю обрывки разговора:

– Егор, ты нарвёшься! – дива явно умнее своего братца.

«Права ты, девочка, оторву я этому перцу руки-ноги!» – сжимаю кулаки.

– Тише ты! Не ори, – затыкает её Берая.

Дальше слов не разобрать. Приподнимаюсь на локтях. Дива отдаёт сержанту пакеты и уходит вниз по улице. Берая скрывается в дверях проходной, а красотка сворачивает за бетонную стену части.

Злой, как скорпий, выбираюсь из машины и спешу за красоткой. Она идёт по просматриваемой со всех сторон дороге, мне приходится нырнуть в высокие заросли. Приторно-сладкий аромат красных цветков кустарника кружит голову. Двигаюсь тенью вперёд, теряясь в догадках. Один пакет в её руках был из магазина женского белья, значит паразит не угомонился. Но куда молодая девушка в ночи отправилась, бросив машину? Голову даю на отсечение, что братец её что-то задумал.

– Соня, привет! – кличет девушку парень с вышки. – Купаться собралась?

– Типа того! Пойдёшь со мной?

– Знаешь же, что не могу. Продинамила меня со свиданием. Не стыдно?

Пустая болтовня. Неужели Соне делать больше нечего, как с дежурным языком чесать. Обхожу их. Вниз к морю ведёт крутой спуск. Из-под ноги срывается камень, и разговор стихает. Приходится затаиться, прижавшись к земле. Не зря под цвет пейзажа оделся.

– Показалось тебе! – Соня оглядывается. – Так когда у тебя следующая увольнительная?

Я отползаю от них к середине забора и слышу шорох. Дорогу шириной в метр пересекают две тени и скрываются в кустах.

– Я тебе говорил всё получится! Соня своё дело знает, – слышится шёпот. Мне не надо гадать, кому принадлежит голос. – Бежим.

– А Соня?

– Она придёт.

То что моя крошка умеет беззвучно двигаться в темноте я в курсе, сержант тоже профи в этом деле. Как хищник иду по их следу, чуть ли не на запах. Они не включают фонарик, я тоже. Мэл и сержант первые достигают берега, и их силуэты вырисовываются в свете луны. По серебряной дорожке захотелось поплавать с мальчиком? Предательница! Сейчас я вам устрою. Сержант скидывает с себя одежду, Мэл что-то достаёт из кармана штанов. Мой смартфон выдаёт меня с головой. Даже с выключенным звуком, на Мэл у меня настроен звонок. Она испуганно озирается, и мне приходится покинуть убежище:

– Вызывала? – как ни в чём не бывало сбрасываю звонок и направляюсь к сладкой парочке.

– Лука? – Мэл загораживает собой сержанта. – А ты что здесь делаешь?

– То же самое я хочу спросить у тебя.

– Мы купаться пришли, и я решила тебе позвонить. Егор сказал твоя машина у проходной стоит.

Сержант, выпутавшись из штанов, выходит вперёд и протягивает мне руку:

– Это правда! Меня Егор зовут.

Нехотя пожимаю её, представляясь:

– Лука… А что за пакеты с женским бельём?

Мэл стягивает с себя майку и показывает на топ:

– Вот! Я свой купальник дома забыла. Мне сестра Егора купила.

– Ноги с вами переломаешь, – раздаётся за моей спиной голос Сони. – А ты тоже, как слон в посудной лавке?

– Я? – поворачиваюсь к Соне.

– Не я же, – она стягивает с себя платье и остаётся в купальнике, едва прикрывающем её прелести. – Егор предупредил, что за мной хвост будет.

Сглатываю и перехватываю ревнивый взгляд Мэл. Впервые в жизни ловлю себя на мысли, что ни разу никогда не давал ей повода.

– Ты бы ещё на тракторе приехал. Тебя давно спалили, – Егор кивает Соне: – Пойдём в заплыв. Пусть поговорят без нас.

Брат с сестрой хватаются за руки и бегут к морю.

– Шею не сверни, – хмуро одёргивает меня Мэл.

– Ты ревнуешь? – довольно улыбаюсь я и подхожу к ней. Беру за руку.

Мэл вскрикивает от боли. Разворачиваю её ладонь вверх и ужасаюсь.

– Ты что, всему отряду передёргивала?

Пощёчина обжигает мне щёку.

– Дурак! – из глаз Мэл брызжут слёзы. – Я копала!

– Копала? – меня разбирает смех. Похоже, Фрол знал, что делал, когда отправлял дочку в этот отряд. Сейчас главное не передозить со злорадством.

– Да! От забора и до ужина! Это не служба, а какой-то кошмар!

– Извини за пошлость. Но у меня депрессия и спермотоксикоз в последней стадии. Измучила ты меня своими закидонами. – обнимаю малышку и запускаю руки ей под майку, прохожусь пальцами по позвонкам. – Тигрёнок мой пушистый. Сейчас, я тебя пожалею.

С жадностью вбираю в себя поцелуй Мэл. Я соскучился по её тёплым нежным губам. По едва уловимому аромату гибкого тела. Стягиваю резинку с шелковистых волос, сжимаю пятернёй затылок.

– Зачем ты сбежала? – выдыхаю ей в рот. – Я чуть с ума не сошёл.

– Какие-то два месяца, и я вернусь.

Меня бросает в жар: «Ну уж нет!»

– Вы идёте купаться? – машет нам сержант.

– Идём? – поднимает на меня глаза Мэл.

– Нет, – подхватываю свою бунтарку на руки и несу к лодкам, белеющим в темноте. – Я слишком долго тебя ждал.

– Меня не было всего один день.

– Угу, – рассеянно киваю, соображая, где бы уединиться.

– Так романтично, – вздыхает Мэл. – Ты похищаешь меня?

– Угу.

Возле лодок деревянная сараюга. Толкаю дверь ногой, и моему взгляду предстаёт целая груда спасательных жилетов.

– Не похоже на рыцарский замок, – слезает Мэл с моих рук.

– Извини, но очень хочется продолжить незаконченный в бане разговор. – Расстёгиваю ремень.

– Нет, Лука! – вспыхивает Мэл, упираясь руками мне в грудь.

– То есть ты отказываешь мне? – укладываю Мэл на жилеты и сминаю её грудь. – Ты больше не моя девочка?

– Мне больно, – стискивает Мэл моё запястье.

Я перекатываю между пальцами твёрдую горошину её соска. Любуюсь моей малышкой в лунном свете.

– И сейчас?

Мэл надувает губы, но больше не вырывается.

– Я, похоже, слишком долго миндальничал с тобой. А такие как ты, любят пожёстче.

Наклоняюсь и провожу языком по вздрагивающему девичьему животу.

– Чего ты добиваешься? – стонет она.

– Тебя, – сдёргиваю штаны с Мэл и нависаю над ней. – Я взрослый мужчина, а ты облапошила меня как салагу. Или ты любишь меня, и мы женимся…

– Или? – Мэл приподнимает дугой бровь.

– Без вариантов, – я подхватываю её под колени и, навалившись, толкаюсь между дрожащих бёдер.

Мэл вскрикивает, вцепляясь ногтями мне в спину. По её щекам катятся огромные слёзы.

– Пусти!

Чуть выхожу и делаю следующий рывок. Мэл заходится в немом крике. Лицо искажается от боли.

– Люблю тебя и точка, – тараню крепкое мускулистое тело возлюбленной, не давая ей прийти в себя.

Зрачки глаз Мэл расширяются. Ей всё ещё больно, но она больше не просит остановиться. Терпеливо принимает меня, широко раскинув ноги. Грудь её колышется при каждом толчке. Рычу от нарастающего возбуждения. Не думал, что возьму Мэл первый раз на сухую в грязном сарае, но это лучшее, что случилось со мной в жизни. Импульс проносится по позвоночному столбу и стреляет в пах. Стиснув зубы, изливаюсь в Мэл. Тяжело дышу, капля пота падает ей на лицо.

– Слезь, медведь, ты тяжёлый, – голос Мэл дрожит.

Опираюсь на руки и сажусь между её ног. Она смущённо прикрывает руками грудь. Внизу живота на персиковых губках блестит влага и пара алых капель. Застёгиваю штаны и молча одеваю Мэл. Сажусь рядом и сгребаю её к себе на руки. Она утыкается в меня носом. Молчит.

– Сердишься на меня? – слегка встряхиваю Мэл.

– Нет.

– Тогда скажи что-нибудь.

– Ты лучше, чем армия.

* * *

Мэл

Я раздавлена. Что теперь? Качели и лялька в коляске? Как Лука посмел? Внутри меня бушует ураган, но я не показываю виду. Не знаю, как относиться к случившемуся.

– Правда? Я лучше, чем армия? – смеётся Лука и по-хозяйски лапает меня. Раньше меня это смущало, а сейчас хочется врезать ему от души. – Кроха моя! Для этого стоило побыть тут денёк. Завтра же съедем в апартаменты. Я такой дивный домик снял. Будем любить друг друга до изнеможения.

– Угу, – киваю я соображая, как соскочить «с качелей».

– Тебе было не очень больно? – гладит меня по плечу Лука. – Прости. Я налетел на тебя. Все нервы ты мне вымотала.

– Нормально. До свадьбы заживёт, – выбираюсь из объятий Луки. Ноги до сих пор дрожат, и по ним что-то течёт. – Прости, мне пора возвращаться. Нас могут хватиться.

– Давай ещё поцелуемся, – просит Лука, обхватив колени руками. – У тебя же днюха завтра. Один день не дотянули. Можем тут покувыркаться до полуночи. Всё равно я тебя завтра забираю.

Его последнее слово режет слух. Стук в дверь сдерживает меня от резкого словца.

– Войдите.

Егор заглядывает в сарай и ловит мой взгляд. Его карие глаза темнеют, и брови съезжаются к переносице.

– Нам пора? – выдавливаю из себя улыбку.

– Пора, – хмурится он. – Пойдём.

Выхожу, не дожидаясь пока Лука поднимется, и сталкиваюсь с Соней. Она до сих пор в купальнике, несмотря на ночную прохладу.

– Может, ещё искупаемся, Егор? – канючит она, скользнув по мне цепким взглядом.

У меня на лице, похоже, написано, что поимели и не постирали.

– Лука, можешь с Соней искупаться и проводить её потом до машины? – просит Егор. – У нас правда обход скоро.

Лука смотрит на меня.

– Я не возражаю, – пожимаю плечами. Не разреветься бы сейчас при всех.

– Поцелуешь хотя бы? – Лука привлекает меня за талию.

Встаю на цыпочки и еле касаюсь его губ.

– Да что с тобой? – встряхивает он меня, как куклу.

– Устала она, – отвечает за меня Егор. – Оставь её. Выспится, отдохнёт в выходной, как живая будет. А завтра зарядка в семь.

– Ладно, малыш, иди, – Лука кусает меня за губу. – Люблю тебя.

– Угу, – выпутываюсь из его объятий. – Пока, Соня. Спасибо тебе.

– Тебе спасибо. Мы раньше с Егором всегда купались по ночам, а теперь его надолго из казармы не вытащишь. – Соня оценивающе посматривает на Луку. – Ты плавать-то умеешь?

– Не дерзи, девочка, – включает Лука альфу.

– Пойдём, Егор. Как подумаю о пути наверх, жить не хочется. – Удивляюсь, куда делась вспыхнувшая недавно ревность.

– Неженка, – улыбается Егор. – Как тебя папка в армию отпустил?

Иду к кустам. Соня шутит с моим возлюбленным, но я всё ещё ощущаю спиной его взгляд.

– Что случилось? – останавливается Егор. Сонин смех отсюда еле слышен.

Чуть не врезаюсь в него, размазывая кулаком слёзы по лицу.

– Ничего.

– Горина, не ври! Тебя трясло как в лихорадке, когда я вошёл.

– Отвали! Нет у меня сил на разговоры.

– Он ударил тебя?

– Нет. Не ори, нас услышат!

В ночной тиши слова раздаются, будто в колодце.

– Ладно, придём расскажешь.

Пролезаем под забором. У ручья Егор скидывает с себя одежду и говорит вполголоса:

– Подожди, соль смою. Душ внизу не работал.

Возвращаемся на гауптвахту через окно. Егор ставит решётку на место.

– Ночь лунная какая, светло как днём, – вздыхаю, вспоминая своё падение в рыбацкой хижине. В лице Луки было что-то от киношного вампира. Ненавижу кровососов.

– Давай спать, а то не встанем завтра, – скидывает Егор ботинки и аккуратно складывает одежду на тумбочку.

– Мне бы тоже помыться. Отвернись, пожалуйста.

– Пожалуйста, – Егор садится на корточки возле кровати и светит на мои ботинки фонариком. – Хочешь я тебе перешнурую обувку? На военный манер.

– Это как?

– Увидишь.

Снимаю ботинки и ставлю перед ним.

– Егор, а если я в туалет захочу?

– Разбудим дежурного, не дрейфь.

С облегчением вздыхаю и стягиваю брюки.

– А ты?.. – поворачивается Егор, и взгляд его упирается в мои ноги. – Твою ж дивизию! Мэл!

– Отвернись! – бью его штанами по лицу. Слёзы брызгают из моих глаз. – Попросила же.

Егор встаёт, проходит по камере и утыкается лбом в стену. Включаю воду. Струя с противным звуком ударяется о жестяную раковину. Смачиваю потрескавшийся обмылок и с остервенением натираю им ноги. Выше боюсь трогать. Мне кажется, там разорвался артиллерийский снаряд. Преодолеваю страх и едва касаясь мою там, где уже никогда не будет как раньше: «Нормально искупаться сходила. Обновила купальник».

– Ты скоро, енот-полоскун? – торопит меня Егор.

– Скоро.

Пятно на трусах отходит, и я развешиваю постирушку на спинке кровати. Забираюсь под одеяло и поворачиваюсь к стене.

– Спокойной ночи, сержант.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет.

Меня трясёт и перед глазами снова бледное лицо Луки, его плотоядный взгляд. Жажду мести. Мой парень снова лишил меня выбора.

Матрас на соседней, скрипучей кровати проминается под весом сержанта.

– Поцелуй меня, – сажусь на постели, – пожалуйста.

– Если ты хочешь отомстить со мной своему парню, то это плохая идея, – открывает Егор глаза. – Если ты в меня втрескалась, то повторюсь – это взаимно.

– Понимаешь, у меня никогда не было выбора, – зарываюсь пальцами в свою шевелюру. – Я всю жизнь занималась спортом, неслась вперёд, как лошадь в шорах. Меня вообще отец воспитывал, как мальчишку. Лука появился в моей жизни два года назад, и с тех пор всё изменилось. Все вокруг решили, что мы идеальная пара. Я делала всё по его указке. Любила ли я его? Наверное, да. Но мне не нравилось, что он хотел меня изменить. С каждым днём всё больше. Я надеялась поступить в академию и вырваться из-под опеки отца и Луки. Мне нужно было хоть немного свободы, чтобы разобраться в своих чувствах и желаниях. Позавчера, узнав о провале на экзаменах, я психанула. Лука уже потирал руки, предвкушая скорую свадьбу. Тогда я и заявила, что лучше пойду в армию. Папа разрулил по-своему – отправил меня к знакомому в спецназ.

– Ну и как тебе здесь? – Егор закидывает руки за голову.

Я ловлю себя на желании вытянуться на нём сверху.

– Мне понравилось бежать с тобой плечом к плечу, – мямлю неуклюжее признание и смотрю на часы. – Через пять минут наступит день моего рождения, и я смогу принимать самостоятельные решения без ведома родителей.

– И какое твоё первое решение?

– Сделать тебе предложение.

– Руки, сердца и прочих органов? – улыбается Егор и откидывает одеяло.

– После того, что сегодня произошло со мной на пляже, ты вряд ли на меня польстишься, – отвожу в сторону глаза. – Но я хочу подписать контракт и служить бок о бок с тобой.

– Иди ко мне, лапа моя, – в словах Егора такая ласка, что я срываюсь с места и вытягиваюсь на сержанте. Он укрывает меня одеялом и шепчет: – Ненавижу условности и тоже просто хочу быть с тобой.

Приподнимаюсь на локтях и касаюсь губ Егора. Они мягкие, тёплые. Проникаю в его рот языком. Впервые целую я, а не меня. Взгляд карих глаз следит за мной неотступно, но мне уютно под ним.

Где-то в коридоре пикают часы.

– Полночь, – шепчу я.

– С днём рождения, Мэл.

Мне никогда в жизни не было так уютно и хорошо, как сейчас. Лежу на Егоре в холодной убогой камере, провонявшей масляной краской. Его тепло обволакивает меня с головы до ног. Губами касаюсь его груди, языком неуверенно пробую на вкус его тело. Это второй мужчина в моей жизни, с которым я целовалась по-настоящему. В его объятьях мне спокойно. Обида, нанесенная Лукой, отступила, точно её и не было. Я только что захлопнула дверь в прошлое, заплатив непомерно высокую цену.

– Лапа моя, спина-то холодная какая, – Егор натягивает тонкое одеяло мне на плечи.

От этой ненавязчивой заботы мурашки по коже.

– Егор, мне хорошо с тобой! – Хочется у него на груди свернуться клубочком, подобно кошке и заснуть.

– Ты со мной ещё не была, – Егор гладит меня по волосам.

– Я не это имела в виду, – приподнимаюсь над ним, опираясь на ладони.

– Да понял. Шучу я так, – Егор укладывает меня обратно к себе на грудь. – Спи давай.

– То есть как спи? – поднимаюсь снова и бодаю его лбом в лоб.

– Вот ты Манька-встань-ка! – уголки его губ дрожат. – Есть другие предложения?

– Я хочу стереть из памяти… то, что случилось.

– Лапуль, вряд ли это забудется. А наделать глупостей, о которых утром пожалеешь, можно много. Ну вот! Опять слёзки заблестели. Хочешь я Луке завтра шею намылю так, что мало не покажется? Что мне сделать, чтобы ты не плакала?

– Просто выслушай меня!

– Я весь внимание! Ложись на плечико и рассказывай.

– Мне глаза твои нужно видеть. Не знаю, как сказать… Так, наверное, себя чувствуют звери, сбежавшие от охотника. Меня ранили, понимаешь? Мне нужно зализать раны… – тушуюсь, заметив вспыхнувший огонёк в глазах Егора. – Ой, прости! Несу какую-то ерунду. Я пойду к себе на кровать.

– Не спеши, – удерживает меня Егор, сцепив руки на моей пояснице. – Ты, правда, не пожалеешь завтра ни о чём?

– Нет.

Егор поворачивается на бок, утаскивая меня за собой, выдыхает:

– Иди ко мне. – Одна его ладонь ложится мне на затылок, а вторая гладит по спине. По телу пробегает ток. – Я залижу любые твои раны и никому больше не позволю обидеть тебя.

Егор приникает к моим губам, и я с упоением отдаюсь поцелую. Голова кружится, как будто я выиграла бой и стою на пьедестале почёта под звуки гимна. Теряюсь во времени. В гимне нашей любви, похоже, много куплетов, но сержант Берая держит тон. Наши ласки целомудренны, хотя животом я ощущаю твердь под ширинкой его штанов. Закидываю на Егора ногу, впиваюсь пальцами в его спину. Егор иногда оставляет мой истерзанный рот и шепчет:

– Никому не дам тебя в обиду, никому, лапа моя.

Засыпаю в его объятьях разгорячённая и счастливая. Кажется, проходит не больше минуты, и в динамике раздаётся грозный рык:

– Подъём, господа бездельники и тунеядцы!