Глава 13

Мэл

Шестеро крепких парней растаскивают драчунов. Сержант и Лука, тяжело дыша, смотрят на меня как на вестника Апокалипсиса.

– Что ты сказала? – сплёвывает Берая, у него разбита губа.

– Чей он внук? – Лука сбрасывает с плеч руки пацанов: – Да пустите вы!

Я выпрыгиваю из окна, понимая что сболтнула лишнего. Егор Берая внук нашего Егора. Парень – копия деда в молодости, но, конечно, на эту мысль меня натолкнули имена близнецов и побледневший, как полотно Егор-старший. Засыпая, он бормотал: «Как же она похожа на неё». Соня по всей видимости пошла в бабушку.

– Что. Ты. Сказала? – цедит Берая сквозь зубы.

– Прости, – тереблю кончик заплетённой сержантом косы. – Это лишь моё предположение. Твою бабушку ведь Соней звали?

– Откуда знаешь?

– А дед Аслан Багратович? – хмуро спрашивает Лука.

– Он самый, – щёки Бераи наливаются румянцем. Парни отпускают его, и он смотрит на Луку исподлобья. – Я не понял, что за мутки? Чего вам от меня надо?

– Мне надо, чтобы ты оставил мою невесту в покое, – усмехается Лука. – Больше ничего.

К нам подходит Вадим, здоровенный амбал. После его зарядки я еле пришла в себя.

– Горина, Берая, опять вы? Два наряда вне очереди! А пока… – он поворачивается к дежурным. – Ковалёв и Соболев. Отведите их под арест.

– Я – адвокат Гориной, – загораживает меня собой Лука. – И забираю её сегодня домой.

– В армии адвокатов нет! – Вадим цепляется большими пальцами за ремень своих брюк, смотрит с высоты двухметрового роста на Луку и переводит взгляд на меня: – Но я приложу все усилия, чтобы к вечеру этой бестии в моём отряде не было.

– Я никуда не уйду, – решительно заявляю и выхожу из-за крепкого плеча Луки. – Пришла сюда служить и не виновата, что у вас тут дисциплина хромает.

Вадим, шевеля губами, закатывает глаза. Явно проклинает день моего приезда.

– На губу, оба! Шагом марш!

– Слушаюсь, – хором отвечаем мы с Бераей, вытянувшись по струнке.

В сопровождении Ковалёва и Соболева уходим за лазарет.

– В разные камеры! – Лука прожигает мне спину взглядом. – До выяснения обстоятельств.

– Ваш пропуск! – рявкает Вадим.

Оборачиваюсь. Наш командир разрывает его на мелкие кусочки и добавляет спокойным голосом:

– Минута, чтобы покинуть территорию, господин адвокат.

Нас с сержантом помещают в одну камеру, потому что в остальных красят стены. От резкого запаха голову будто обручем стягивает. Две узкие железные кровати застелены одинаковыми линялыми одеялами. Ведро возле раковины наводит меня на нехорошие мысли:

– Надеюсь, это не туалет? – киваю я на него.

– Он самый, – зажимает кулаком губу Берая.

– Серые стены, серые одеяла, тоска полная! – вздыхаю я. Мы снова плохо расстались с Лукой.

– Хочешь постельки сдвинем, будет уютнее? – Берая ложится прямо в ботинках на скрипучую кровать.

– Ты слова, вообще, понимаешь или нет? – Достаю из кармана бумажные платки и смачиваю один водой.

Протягиваю их сержанту и ложусь на соседнюю постель. За полдня устала так, что даже на губе не прочь полежать.

– А тебе ротик тоже твой Лука подрихтовал? – ехидно спрашивает Берая.

– Нет, папа. У нас поединок был.

– Чего ты в армию попёрлась? Ты же девушка!

Подскакиваю на кровати как ужаленная!

– Вот только ты не начинай!..

– Тихо, тихо, – сержант машет на меня рукой. – Задел за больное. Я твоего парня прекрасно понимаю. Я бы свою девушку не пустил в наш рассадник зла.

– Это ты о лучшем воинском подразделении?

– Ну так я не про боевые качества, Горина…

– Меня Мэл зовут.

– Мэл… расскажи, что ты знаешь про мою семью? – смущается Берая. – Отец говорил, что моя бабушка перед смертью попросила, чтобы он назвал меня Егором. И мне вчера тоже показалось знакомым лицо моего тёзки.

– Расскажи лучше ты мне о своей семье? – Сажусь на постели, обхватив колени руками. – Видишь ли. Это только моё предположение, что Егор твой дед. Тебе нужно поговорить с ним.

Берая закрывает глаза, и мне кажется, что он предпочёл разговору сон. Но он поворачивается на бок и, подперев голову рукой, сбивчиво рассказывает:

– Да я сам толком ничего не знаю. С отцом у меня не очень отношения сейчас. Наша семья одна из самых богатых в этих краях. Но я не хочу продолжать семейное дело. Меня привлекает военная служба.

– Егор тоже профессиональный военный, – вставляю я.

– Мне ещё никто не доказал, что я его внук. Деда Аслана я не застал в живых. Он был на тридцать лет старше бабушки. Не знаю, как и почему они поженились, но отец рассказывал, что никогда не видел свою мать счастливой. Он единственный сын в семье, от предыдущих браков Аслана у него только старшая сестра Лолита, мамина ровесница. На семидесятилетии деда, когда гости разошлись, выпившая Лолита заставила своего мужа, бывшего водителя Аслана, рассказать ему как однажды в Петербурге он застал в номере гостиницы бабушку Соню не одну. Через девять месяцев у неё родился мой отец – Адамур. Аслан вспылил и вытолкал Лолиту в шею из дома. А на следующий день бабушка Соня попала в автокатастрофу при очень странных обстоятельствах. Она выжила, но села до конца жизни в инвалидное кресло. С тех пор они сосуществовали с моим дедом в одном доме, но не разговаривали. Только на людях сохраняли видимость отношений. После смерти деда бабушка взяла с отца слово, что он назовёт внука Егором. Её мучили сильные боли. Я думаю, что она сама бросилась со скалы, во время одной из прогулок. А может быть, ей помогли. Родня деда крепко ненавидела её.

Берая облизывает сухие губы и поглядывает в окно.

– Пить охота. Откровенность за откровенность? – В его глазах такая мольба, и я решаюсь на не самый благовидный поступок.

– Я расскажу тебе всё, – сжимаю виски руками, – только бы на воздух выбраться. Голова разболелась от запаха краски.

– Это мы сейчас устроим. – Берая, забирается на тумбочку, открывает окно, двинув решётку вправо и наверх, выталкивает её наружу.

– А если нас кинуться искать?

– Дежурный предупредит, – приглаживает Берая чёрный чуб.

– Смартфоны же запрещены в отряде.

– Солдатское братство – великая вещь.

– Жаль, я свой сдала. Показала бы тебе твоего деда в молодости. У меня есть фотки. Но ты и по характеру в него, – меня трясёт от волнения. Когда Егор рассказывал о себе, я его представляла именно таким, как сержант. – Просто переселение душ.

– Груша! – кричит Берая.

В двери приподнимается узкая металлическое шторка, открывая окошко на уровне головы.

– Чего тебе?

– Мы с Гориной у ручья посидим. Маякни, если кто пойдёт.

– Лады.

– Ну и дисциплинка у вас! – качаю головой.

– А ты считаешь, что нормального разведчика решётка остановит? Мы змеями ползаем, если не пройти, и как птицы летаем, если не проползти.

– Как летучие мыши, – вспоминаю я, как Егор-старший пробирался в лагерь к своей Соне.

– Так точно.

Мы вылезаем из окна на задний дворик. Метрах в пяти от нас высокий забор с колючей проволокой. Наверху вышка с дежурным. Он оглядывается и обменивается с Бераей непонятным для меня жестом.

– И он тоже с тобой заодно?

– Мэл, мы же не на зоне. На этой вышке в среду я дежурить буду.

– А что здесь было раньше? – вдыхаю всей грудью свежий воздух. Здесь нет розовых кустов. Стоит колодец и грузовик с надписью на брезенте «спецгруз».

– Ферма крупная. В этом здании – скотобойня.

– Фу, – передёргиваю плечами.

– Идём, неженка.

– Ты первый человек, кто меня так назвал. – прислушиваюсь к журчанию воды. – Здесь правда где-то ручей?

– Да, за колодцем. Идём.

Мы умываемся ключевой водой и садимся у бетонной стены плечом к плечу. Щурюсь на солнце, смотрю, как бежит ручей по камням. Перед глазами встают события сорокалетней давности, и я рассказываю Берае, всё что знаю про Егора и Соню.

* * *

Руслан

Звонок Луки стал последней каплей. Младших Гориных я забрал из лагеря в середине дня, а к ночи наш табор высадился в аэропорту города Сочи. Племянник, переминаясь с ноги на ногу, встречает нас у арендованного микроавтобуса. Ксюха с разбегу запрыгивает к Луке на руки:

– Луковка, привет!

– Привет, обезьянка!

– Кто? – выпучивает глаза Ксюха.

– Оговорился, ваше высочество, прости, – смеётся Лука и целует её в загорелые щёки. – На меня обычно Микки так прыгает.

Еся с Варей обступают Луку целуют и щебечут наперебой ласковые слова:

– Чиполочче, лучик, солнышко! Как ты эту бестию упустил?

– Ты что, подрался? Папа с фингалом, ты с разбитым носом!

– Лапули, всё под контролем! Это я одного перца поучил.

Лука, расцеловав девчонок, ставит Ксюху на асфальт и вытягивается по струнке перед Фролом:

– Босс, прости, что уехал…

– Личному составу занять места! – командует Фрол, зыркнув на дочерей, сгребает одной рукой Луку в объятья, другой лохматит ему чуб: – Другого от тебя и не ждал! Чучело белобрысое! Как там наша маленькая бунтарка?

– На гауптвахте сидит, – выбирается Лука из объятий Фрола.

– Бедняжка, – вздыхает Марго и тыкает мужа кулаком в плечо. – Всё ты, изверг!

– Не переживайте, – Лука быстрыми движениями приглаживает чуб. – Она отправилась туда не одна.

– Видишь, у девочки уже появились единомышленники в отряде, – наигранно оправдывается Фрол и поворачивается ко мне: – Хорошая идея с губой. Нужно дома соорудить.

Кладу сына на сиденье. Он открывает голубые глазки и, сонно зевая, оглядывается в поисках Маруси. Она садится рядом и обмахивается веером из длинных перьев:

– Тут и ночью духота!

– Котёнок, это будет незабываемый отпуск! – Загружаю в микроавтобус две коляски и креплю их к поручням.

– Это я уже поняла.

Выбираюсь на улицу, помогаю сесть Анне с Матвеем и протягиваю руку племяннику:

– Здорово, демон, где нос-то успел разбить?

– Нормально всё, – Лука трогает спинку носа, – сержанту одному рыло начистил.

Фрол закидывает фисташку в рот и усмехается:

– Похоже, это он тебе начистил. Нормальный пацан! И лает уверенно.

– Так вы пообщались с ним уже?

– А то! Доложился паренёк с утра по полной форме, – вздыхаю я и подталкиваю Фрола к двери: – Поехали, мин херц.

– Фрол Матвеевич! Давай сегодня заберём Мэл оттуда, – канючит Лука нам в спину. – Мне сказали это ваши личные договорённости с Николай Семёнычем. Там уже весь отряд волком воет.

– А кто им говорил, что будет легко? – улыбается Фрол через плечо. – Мэл та ещё акула-каракула!

– Фрол Матвеевич!

– Рус, что он ко мне пристал? – фыркает Фрол. – С Гарпией этой завтра разберёмся. Берая нормальный пацан. Если он Егору правда внук, стопудово к себе под крыло заберу.

Анна выглядывает в окно и умоляюще смотрит на меня. Глаза у неё весь день на мокром месте. Мы с Фролом соврали ей, что у Егора просто слегка скакануло давление, но бабу не обманешь.

– Давайте уже поедем! – Запихиваю Фрола в микроавтобус, захлопываю дверь и залезаю на место рядом с водителем.

Лука от нетерпения подпрыгивает за рулём:

– Наконец-то! С ума думал сойду пока вас дождусь.

Мужская половина нашего семейства была в курсе сочинской истории Егора. Но он сам не хотел ворошить прошлое, а мы не настаивали. Лука – хакер всех времён и народов. Узнав что Егор поехал с Мэл, в ночь перед отлётом пробил историю Сони.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – тихо выговариваю я Луке. – Свалил, а я отдувайся за вас за всех!

– Решил выменять такой милый нежданчик на место рядом с любимой женщиной, – цедит сквозь зубы Лука. – Я обалдел узнав, что внучок Егора ещё и в одном отряде с Мэл. Гадёныш!

– То, что у Егора есть сын и внуки для нас всех нежданчик. Ты не представляешь в каком шоке Анна.

* * *

Мэл

– Той ночью Егор пробрался в номер к Соне, и они любили друг друга. Единственный раз. Больше не встречались.

Я замолкаю и утираю слёзы кулаком. Берая сидит – не шелохнётся.

– Мне так неловко, что я влезла не в своё дело.

– Спасибо, Мэл, – он сжимает мою руку. – Это как в картах. Одной не хватает в колоде, и уже не сыграешь.

Мы пьём из ручья. Стоим на четвереньках, как два тигра. Только не рычим от удовольствия.

– В море бы сейчас занырнуть, – вздыхаю я.

– Давай ночью свалим, искупаемся?

– Я купальник забыла.

– У меня его вообще нет, – толкает меня плечом Берая, – Труханы с майкой наденешь и норм.

Короткий свист, и мы бросаемся к зданию гауптвахты. Берая нагибается, и я, оттолкнувшись от его спины, залезаю через окно в камеру. Дома я так попадала в свою комнату чаще, чем через дверь. Только вместо сержанта использовала мамину розовую телегу с цветами. Берая влетает следом и возвращает решётку на место.

Вдалеке хлопает дверь и слышатся разговоры:

– Ложись, – приказывает Берая.

Вытягиваюсь на постели, закинув руки за голову. Металлический скрежет замка режет слух. На пороге появляется Вадим:

– Ну что, голубки! Не задохнулись тут? Выходите на работу.

Топаем за Вадимом до одноэтажного домика. Судя по аромату квашенной капусты, это кухня. После зарядки я была не в состоянии дойти до неё, а мимо обеда мы с сержантом пролетели. В животе кишка кишке бьёт по башке.

– Вот лопаты, – Вадим указывает на допотопный инструмент. – Нужно вырыть яму три на три. Глубина тоже три.

– Мы же тут до ночи не управимся, – ужасаюсь я.

– Разговорчики! Копаете до ужина, там посмотрим.