Глава 12

Мэл

– Парни сейчас взвоют! Семёныч, конечно, удружил нам, – закатывает глаза сержант Берая, окинув взглядом мою грудь под тельняшкой-майкой. – А волосы как завязала? Повернись и кепку сними. Время, Горина, время!

Послушно поворачиваюсь спиной и с удивлением ощущаю, как эта гора мышц, ловко ухватив мои волосы, стянула с них резинку и быстро заплетает косу.

– Где это ты так натренировался?

– Девчонку видела вчера?

– Да, красивая.

– Сонечка правда красавица. Сестрёнка. Убью любого за неё. Мать не очень нами озадачивалась, няньки менялись быстрее, чем рулон туалетной бумаги в сортире, бабушек у нас не было. Поэтому, помогали друг другу с детства чем могли. – Егор сооружает на голове кичку, укрепляет мою новую причёску резинкой и натягивает сверху кепку. – Так-то лучше. Я ещё умею английскую и французскую косы плести. Ну и другие девчачьи приблуды знаю. Так что, обращайся.

– Спасибо. А завтрака разве не будет?

– Будет. После зарядки. Погнали! – кивает Берая и размашистым шагом идёт по красной стёртой ковровой дорожке мимо ряда дверей с облупившейся белой краской. Палата у меня люкс, по сравнению с коридором. Берая оборачивается: – Не отстаёшь… Молодца! А по внешности так девочка-девочка.

Мы выходим из зелёного двухэтажного дома с белыми колоннами и Берая, глянув на часы, кивает:

– Бежим.

Перед нами вытянутое белое здание, похожее на коровник с зарешеченными окнами, в нём, скорее всего, я и ночевала. Вчера в темноте это строение показалось длинным таун-хаусом. Территория части обнесена высоким забором. Мы бежим по булыжной кладке, а по бокам на ровно, точно по линейке, подстриженном газоне, благоухают ухоженные, аккуратно подвязанные розовые кусты. Интересно, кто за ними ухаживает: садовник или солдаты?

Охрана без проблем выпускает нас за ворота, и мы с Бераей спускаемся к морю по бесконечно длинной лестнице. Внизу узкие то ли лавки, то ли байдарки.

– Сколько здесь ступеней? – с лёгким ужасом думаю о подъёме наверх после зарядки. – И что это за разноцветные доски внизу?

– Сто сорок восемь, а эти доски накостыляли бы в казарме за опоздание, будь ты простым новичком и без охраны.

Приглядываюсь внимательнее. На песке в планке[10] стоит несколько десятков мужиков в такой же форме, как у нас с сержантом.

– Упс! Всех наказали из-за нас? – расстраиваюсь я. Не успела приехать, а уже и в лазарете полежала, и на зарядку опоздала.

– Да, так что держи ухо востро. – Берая бежит чуть впереди.

Лестница старая, разбитая. Только бы ногу не подвернуть. Хорошо кроссовки старые взяла. Обожаю их и не снимаю два года, только стельки меняю.

– Всё так серьёзно?

– Шучу, – не оборачиваясь, отвечает Берая. – Но булки не расслабляй.

– Ты же впишешься за меня?

После того, как утром меня облапали сразу несколько мужиков, вообще не хочется возвращаться в казарму. Неужели мне предстоит провести два месяца на острие ножа? Не боюсь ни нагрузок, ни самых сложных заданий, но провести шестьдесят ночей бок о бок с голодными до девок пацанами – так себе удовольствие. Я как-то сразу об этом не подумала.

– Обещаю защищать тебя от всех… – Берая притормаживает, порывисто на мгновение прижимает меня к груди и целует в щёку. – Кроме себя!

Он несётся с удвоенной скоростью, а я злюсь на себя, что не успела дать отпор. Куда делась моя хвалёная ловкость?

– Ещё раз поцелуешь меня, сломаю руку! – догоняю его и толкаю плечом в бок.

– Кто же тебе тогда косы будет заплетать, моя прелесть? – смеётся Берая. – Впрочем, я готов с тобой побороться. Давай забьёмся на поцелуй?

Вспоминаю наши бои с Лукой. Всё меньше питаю иллюзий по поводу своих бойцовских качеств на ринге. Но азартная натура берёт своё. Мой парень меня неплохо натренировал.

– Один раунд на три минуты, – слетает с моего языка.

– Идёт! Перед обедом будет свободных двадцать минут. Хватит и подраться, и поцеловаться. Надеюсь, ты понимаешь чётко – целовать я буду тебя не в щёку.

Уже жалею о назначенном поединке, но слово не воробей. Оставшиеся ступени мы преодолеваем молча.

– Рота, подъём! – оглушительно орёт здоровенный мужик в тельняшке и штанах «милитари». – Сержант Берая и рядовая Горина, пять минут опоздания. Коллеги поблагодарят вас позже за чудные мгновения. Встать в строй!

Иду за Бераей вдоль строя, посматривая исподтишка на обсуждающих меня вполголоса парней, потная от бега и с горящими щеками от стыда.

– Куколка, с тебя причитается сегодня, – высоченный парень с рыжим чубом подмигивает и засовывает язык за щеку.

– Берая хитрец, рядом с собой красотку уложил.

– Ага, а потом вообще увёл!

– Деньги к деньгам.

– Не удивлюсь, если это он себе такие льготы выторговал.

– Вы что говорите? Соображаете?

– Я слышал она – питерская.

– Кто вообще додумался бабу в казарму положить?

– Она так сладко ротик во сне открывает.

– Положить бы туда чего…

Берая поворачивает голову в сторону сослуживцев, и разговоры стихают. Мы доходим до конца строя, и мой спутник, поставив меня в первый ряд, замирает позади меня. Четыре ряда по десять человек. В последнем как раз двоих для ровного счёта не хватало. Мама дорогая!

– Напра-во! – раздаётся рык командира. – Бегом марш!

Бегу за «коллегами», утопая кроссовками в песке. Это дело я люблю, но на беговой дорожке или, в крайнем случае, по ровному асфальту. Хорошо, в начале седьмого ещё не сильно припекает. Мысленно благодарю Бераю за кичку на голове. И без волос шея взмокла. Пот крупными каплями стекает за шиворот майки. Ничего, тяжело в учении, легко в бою – старая проверенная истина. Поглядываю на часы, три километра остались за спиной. Начинаю отставать, но поймав укоризненный взгляд Бераи, ловлю второе дыхание. Меня охватывает паника, когда парни сворачивают с берега в заросли. Я боялась подъёма по лестнице после зарядки. Похоже, судьба меня услышала.

– Держись, обезьянка, – протягивает мне руку Берая. – Лестницы наверх не будет сегодня.

– Я сама, – хмурюсь и сразу спотыкаюсь о корень.

Берая ловит меня, но тут же убирает руки.

– Как скажешь, дорогая. Всегда к твоим услугам.

Расцарапываю плечи об кусты и ладони об землю, но добираюсь до верха самостоятельно. Берая ни на минуту не выпускает меня из виду. Благодарна ему за его молчаливую поддержку.

Дальше – ровным строем по два человека. Асфальт. Солдаты бегут. Я за ними. На полусогнутых… Скрючившись от усталости.

– Ты похожа сейчас на картинку из учебника истории, – на губах Бераи играет довольная улыбка.

У меня нет слов даже «мяу» сказать.

– Помнишь, там превращение первобытного человека в современного? Ты там где-то посередине.

Я надеру сержанту сегодня накачанные булки на поединке. Ох, надеру от души!

* * *

Лука

Протягиваю корочку дежурному под решётку:

– Добрый день! Лука Молодцов, юрист Фрола Горина.

– Фрола Горина? Круто!

Моего босса знает полмира, и крепкого телосложения рыжий парень, оторвавшись от экрана компьютера, расплывается в улыбке:

– Быстро вы! На ракете, что ли, прилетели? Да нормально уже всё. Жить будет.

Ни один мускул на моём лице не выдаёт, что в моей груди сейчас прогремел ядерный взрыв. Выдерживаю паузу. Болтун – находка для шпиона. Парень продолжает разглагольствовать:

– Он сейчас в реанимации. Кризис уже миновал.

– Так это… Какое счастье! – Медленно выдыхаю. Дай Бог здоровья Егору, но я, узнав, что беда не с Мэл, словно вернулся из ада.

– Вы в больницу поедете?

– Фрол прислал меня вместо Егора. Присмотреть за дочерью. – Похоже, я и правда вовремя прилетел.

– За ней уже присматривают, – пожимает плечами рыжий.

– Кто? – вцепляюсь пальцами в металлическую стойку, разделяющую нас. Хорошо, что между нами решётка… Ловлю на себе цепкий взгляд дежурного и беру себя в руки. – Фрол никогда не доверит охранять своих близких незнакомому человеку.

– А чего её охранять? – хмыкает дежурный. – Горина нашему сержанту так по челюсти съездила, что у него искры из ушей фейерверком выстрелили.

– На тренировке, что ли?

– На тренировке, на тренировке, – на лице парня тень сомнения. Выложил он уже прилично, а проверить мою личность забыл. – Вы присядьте. Мне нужно получить разрешение, чтобы выписать вам пропуск.

Спустя пять минут, я в сопровождении долговязого черноволосого парня в песочке, минуя длинное безликое сооружение, вхожу в симпатичный зелёный двухэтажный особняк, явно прошлого века постройки. Подоконники уставлены цветами, красная ковровая, слегка потёртая дорожка, краска на двери облупилась, но это даже придаёт некий уют и атмосферность. Глазки камер смотрят из каждого угла – всё под контролем.

– Нормально у нас народ в армии живёт, – цокаю языком.

– Это лазарет, – оборачивается парень.

– Мэл живёт в лазарете?

– Да, – мой проводник оглядывается и добавляет вполголоса: – Мы с пацанами чуть не свихнулись ночью, прознав какая фея-карамелька в казарме почивает. А когда девонька в трусах и майке с кровати спрыгнула, да хай подняла, мы вообще в осадок выпали. Твёрдые горошинки на мячиках под белой майкой сегодня только и вспоминаем при каждом удобном случае. Николая Семёновича вчера срочно вызвали в Москву, приедет уши оторвёт Егору.

– Егору? – рассеянно переспрашиваю и мысленно душу свою Дездемону пальцами ног. – Он же в больнице.

– Да, нет! Нашему Егору. Сержанту Берае. Он дежурил вчера и определил ваших в казарму. Вот здесь Горина теперь отсиживается, если на «губу»[11] её ещё не увели.

– За что? – хватаюсь за сердце.

– За драку, – шепчет парень. – Вы бы забрали её отсюда. Бабам в спецназе не место.

– Золотые слова, – также шёпотом отвечаю я. – Как звать тебя, старина?

– Роман.

– Лука, – протягиваю ему руку. – Буду благодарен, если подашь эту идею начальству.

– Так кто меня послушает? Я вас оставлю, – Роман смотрит на часы. – Скоро обед. Приходите.

– Спасибо, брат! – Жду пока Роман отойдёт и стучусь в дверь.

– Уходи!

Судя по голосу, Мэл плачет. Дёргаю ручку.

– Я не буду с тобой целоваться! – выкрикивает Мэл.

Меня будто в прорубь кинули. Вышибаю дверь плечом.

– Лука?

Моя невеста восседает на постели, обняв колени. Два года пытался привить малышке любовь к красивым нарядам. Всё тщетно. Майка-тельняшка и штаны «милитари» сидят на ней, как влитые. Будем изживать заново – сожгу форму на костре, как вернёмся.

– А ты кого-то другого ждала?

Возвращаю хлипкий замок на место и закрываю дверь. Мэл бросается ко мне и виснет на шее.

– Я такая гадина! Из-за меня Егор в больницу попал. Тебя обидела. Луканя, прости, если сможешь.

– Ах, ты ж маленькая моя! – прижимаю Мэл к груди. Все обиды вылетают из головы.

– Ты меня ещё любишь? – В огромных заплаканных синих глазах Мэл робость, раскаяние, любовь.

– Люблю, кроха, конечно, люблю.

– Два месяца быстро пролетят…

– Что? – Я ожидал чего угодно, но не этих слов. – Ты хочешь сказать, что ещё не наигралась?

Мэл тянется губами к моим губам:

– На новой работе первый день, как первый блин – всегда комом.

– Какой работе? – встряхиваю я невесту.

– Есть такая работа, – Мэл снова льнёт ко мне, – Родину защищать.

– Так, мать! – Соскучился по моей крохе. Всего день провёл без неё, а извёлся так, словно век не видел. Но нужно приструнить распоясавшуюся малолетку. – Давай сядем и поговорим спокойно.

Садимся на кровать. Мэл нервно теребит косу, и я забываю все претензии, уставившись на её причёску.

– Ты же не умеешь заплетать волосы, – говорю я, растягивая слова. – Кто тебе косу забацал?

Мэл краснеет, как томатный сок:

– Сержант.

– Сержант Берая? – уточняю я.

– Откуда ты знаешь? – лепечет Мэл.

Вскакиваю с постели и прохожусь по комнате, мысленно считая про себя до десяти на китайском и русском языках. Хочется врезать Мэл за все её выкрутасы. Не ценит она нормального отношения. Но, конечно, я никогда не подниму на неё руку. Мы бьёмся только на ринге. Когда на равных и не в ссоре. Счёт не помогает, и я взрываюсь:

– Да мне дежурные про вас двоих столько наплели, что хватит на мексиканскую мыльную оперу! Хорошо я представился юристом Фрола, а не твоим женихом.

– Лука!

– Что, Лука? Я рогами уже потолок царапаю. И в казарме сержант тебя спать положил, и косичку с утра заплёл. Скажи, а челюсть ты ему в благодарность свернула, или я ещё чего-то не знаю?

– Ты меня сейчас в измене обвиняешь? – Мэл хмурит брови и щурит глаза. Она в гневе ещё больше похожа на своего отца.

– Да! Раз этот Берая к тебе уже под юбку полез, значит ты дала повод!

– Он не лез под юбку! – вскакивает Мэл.

– Прости, забыл, что ты юбки не носишь! В ширинку!

Мэл замахивается, но тут в дверь стучат. Перехватываю руку Мэл, и мы замираем. Стоим, как статуи в Летнем саду, а за дверью выстрелами звучат слова моего соперника.

– Тук-тук, челюсть моя цела, а губы жаждут заслуженных в честном бою поцелуев.

Приподнимаю бровь, в глазах Мэл отчаяние. В два прыжка оказываюсь у двери и распахиваю её:

– Давай я тебя поцелую, – мой кулак летит в голову ненавистного до дрожи сержанта. Но он подныривает под мою руку, и я еле успеваю поставить блок. Вцепившись друг в друга, точно два бультерьера, мы вываливаемся в коридор. Сержант силён в ближнем бою. Сшибаем своими телами всё, что попадается на пути. Цветы летят с подоконников на пол. Кровавая пелена закрывает мне глаза от очередного удара. Собираюсь с силами, вышвыриваю сержанта в окно и прыгаю следом. Слышу автоматную очередь, рассекающую воздух и крик Мэл:

– Лука, это внук Егора! Оставь его!