Глава 11

Лука

– Где Мэл, я тебя спрашиваю! – сжимаю кулаки. От негодования трясёт. – Ты ведь у нас всегда всё знаешь. Что за день такой?

– Обычный, скоромный, – Руслан обнимает меня за плечи и подводит к дивану. Похоже, дядька так и не покидал кабинет. – Сядь, племяш.

– Сел, – закидываю ногу на ногу и глазами ищу бутылку с водой. Во рту пересохло, пока носился по двору.

– Пятнадцать будет норм, – дядька наливает мне в стакан воды, отсчитывает капли из пузырька со стола Фрола. – Держи.

– Мать моя женщина, случилось что? – севшим голосом спрашиваю я и выпиваю залпом.

– Нет, – пожимает плечами Руслан. – Просто у тебя вид, как у моего деда за три дня до смерти. Хотя ровным счётом ничего не случилось. Ни-че-го. Понимаешь?

– Где Мэл?

– Уехала с Егором на сборы, – Руслан предупреждает моё возмущение, выставив ладони вперёд. – Считай, что это её последнее лето детства. Каникулы строго режима под присмотром самого надёжного парня на земле. Каких-то два месяца, и ты получишь свою девочку обратно в лучшем виде.

– А если…

– Значит, не любовь была, – перебивает меня Руслан. – Мы с Марусей дольше встречи ждали и ничего.

– Только Маруся твоя не в казарме с жеребцами жила, – вздыхаю я.

Руслан добавляет капель в воду, медленно пьёт и вытирает рот кулаком:

– Старина, откуда такая неуверенность вдруг? Расслабься! Позвони Мэл и успокойся.

– Не буду я ей звонить, – бубню себе под нос.

– Тоже вариант, – соглашается Руслан. – Вечерком порыбачим? Возьмёшь удочку Егора.

– Да, конечно… – В голове зреет план. Капли подействовали чудесным образом: меня больше не трясёт, а тараканы успокоились и собрались на совет.

– Вот и славно, – Руслан закрывает окна в кабинете. – Устал я сегодня. Пойдём обедать.

– Угу… – Смотрю в смартфоне расписание авиарейсов до Сочи.

Прямой рейс из Питера один раз в сутки, и тот ранним утром. Как-нибудь переживу эти часы. Мэл решила меня переиграть. Нет, милая, ты моя от макушки до кончиков пальцев. Уж извини. А работать я и удалённо могу.

– После обеда пробегись по документам. Я тебе в папку на диск закинул, – Руслан захлопывает крышку ноутбука.

– Не вопрос, – у меня даже получается улыбнуться.

Нужно посмотреть, что за капли. Похоже, они мне пригодятся, раз уж я женюсь на дочери горячо любимого мною магната.

Мы с Русланом спускаемся в гостиную. Пахнет пловом с бараниной. Рефлекс срабатывает, как у собаки Павлова, несмотря на все передряги. Рот наполняется слюной. Не ел сегодня толком ничего.

– Давайте, тигрята, ложками работайте! – Анна сидит возле Романа и Матвея, расположившихся в детских стульчиках, и подтирает салфеткой перепачканные рты то одному, то другому. Лицо Анны тщательно припудрено, но красные от слёз глаза не замажешь никакой косметикой.

– Папа Ус, – Роман тянет ручонки к Руслану.

Тот подходит и треплет сына по тёмной макушке. Ромка похож на Фрола больше, чем собственный сын Горина, что не мудрено. Маруся, как часто вздыхает дядька, не в Марго уродилась. Мне тогда вообще рыдать нужно в голос. Мэл – чистый Фрол в юбке. От матери унаследованы лишь светлые волосы. Матвей – младший Горин – белобрысый и синеглазый. Потому Фрол порой в шутку его зовёт Русланович, вгоняя дядьку в краску. Марго и Маруся об этом не знают.

Хлопает входная дверь, и на пороге гостиной появляется Маруся с корзиной грибов:

– Белых наросло за домом. захотелось жаркого со сметаной, – она подходит к детям и показывает добычу. – Гляньте, какая красота. Кто скажет гриб, тому конфета!

Дети с любопытством разглядывают белоногих крепышей в корзине.

– Котёнок, – обнимает Руслан жену, зарываясь носом в её волосы. – Ты их ещё попроси сказать «диссертация» и написать её до кучи. Пацанятам чуть больше года.

– Я вообще до года начала говорить, – Маруся гладит Руслана по щеке.

– Ну ты у меня вообще женщина уникальная. В пять лет парня по рукам и ногам скрутила.

Тяжело вздыхаю. Завидую дядьке белой завистью. Может, и правда было лучше влюбиться в Ксюху. Она меня с ходу себе присвоила. Соскучился по ней. Да и по Есе с Варей, хотя они ещё те макаки. Ничего. Осенью снова вся семья будет в сборе.

* * *

Мэл

Из аэропорта мы с Егором добираемся до места назначения на такси. Едем вдоль побережья под полной луной. В темноте море оправдывает своё название, отливая бескрайним чернильным пятном. Редкие корабли, расцвеченные гирляндами огней, освещают его лаковую поверхность. Меня терзает, что Лука не звонит мне, а сама я боюсь его номер набирать. Егор молчалив и задумчив, и я его не трогаю.

Такси останавливается около высокого бетонного забора, опутанного по верху колючей проволокой. Зелёные ворота заперты, и никто не спешит нам открывать. У проходной стоит парочка и с интересом наблюдает, как мы с Егором выуживаем рюкзаки из багажника. Парень с девушкой тоже захватывают всё моё внимание. Сразу бросается в глаза, что они очень похожи. Темноволосые, стройные, с дерзким взглядом. Мускулистые руки парня обвивают татуировки, а длинным ногам девушки позавидовали бы ведущие модели мира. Мне кажется, будто я ребят где-то видела. Парня уж точно.

– Егор, правда… – я с удивлением смотрю на своего спутника. Егор, покраснев, пялится на парня с девушкой во все глаза.

Такси уезжает, и на его месте паркуется чёрная спортивная тачка с золотой эмблемой на капоте. Стекло пассажирской двери едет вниз:

– Соня, я тебе во сколько сказал быть дома? – звучит из салона приятный баритон. Таким бы голосом петь в Гранд Опера.

Егор роняет рюкзак и хватает меня за локоть.

Парень обнимает Соню за плечи, и, кинув на меня заинтересованный взгляд, провожает её к машине. Помогает сесть, захлопывает дверь и наклоняется к окну:

– Здорово, отец!

Вместо ответа стекло поднимается. Машина срывается с места и через мгновение исчезает за поворотом.

Парень выпрямляется, и губы его растягиваются в красивую улыбку:

– К кому такая красавица пожаловала? Если что, я абсолютно свободен!

– Слюни подбери и проводи нас к дежурному, – хмурится Егор.

– Я дежурный, – парень сбавляет гонор.

– Как зовут?

– Младший сержант Егор Берая.

* * *

Егор

Николая Семёновича мы вечером не застали. Проверяли и оформляли наши документы долго, так что в казарму мы попали после отбоя. Егор Берая пожирал глазами мою подопечную и тянул время как мог.

В казарме Мэл испуганно глянула на двухярусные кровати, которых я быстрым взглядом насчитал сорок штук в двух рядах. Наша оказалась в самом конце. Прижимая к груди постельное бельё и заткнув нос, Мэл пошла к ней под тихий шёпоток и смешки. Рядовая Горина милостиво уступила мне нижний ярус и, стянув с себя одежду, быстро юркнула под одеяло. Соседняя с ней кровать пустовала, а напротив меня замертво дрых здоровенный кабан. Из-под майки по его плечам разбегался затейливый орнамент. Я помрачнел. В наше время в спецназе татуировки были запрещены. По крайней мере, в том подразделении, где довелось служить мне. Про дисциплину вообще молчу. Младший сержант Берая – редкостный раздолбай. Эту фамилию я, была бы возможность, выжег из памяти калёным железом.

Не могу уснуть. Мы любили друг друга с Соней один раз. Неистово, бурно, забыв обо всём. В том числе о возможных последствиях нашего адюльтера. Встречи с Соней теперь точно не избежать. А может, не стоит ворошить прошлое? Как она могла всю жизнь скрывать от меня сына? И как её муженёк допустил, чтобы внука назвали моим именем? Егор с сестрой, судя по всему, двойняшки. Парень похож на меня. Сажусь на постели и меня прошибает холодный пот. Ответ может быть один: Аслан Багратович лет двадцать как в могиле. Ему на момент нашего знакомства было под пятьдесят. Соня может тоже давно на небесах. Иначе почему не нашла меня? Печёт лопатка, и я сую под язык пилюлю.

Бойлер в дальнем конце казармы. Босыми пятками неслышно ступаю по обжигающе холодному линолеуму. На каждой кровати табличка с фамилией и я жадным взглядом выискиваю фамилию Егора. В свете тусклой лампочки буквы расплываются. Вспоминаю о пустой кровати рядом с Мэл. Утолив жажду, возвращаюсь обратно. Достаю очки из кармана куртки и читаю на табличке: «Егор Берая». Непривычно видеть фамилию ненавистного мне человека рядом со своим именем. Кровь стучит в виски. Ложусь в постель и зарываюсь лицом в подушку. Соня, Соня…

* * *

Мэл

Марш-бросок в горах. Мне казалось, здесь должно пахнуть иначе. Ощущение, что бегу по зоопарку. Сержант Берая бежит вровень со мной:

– Пойдёшь со мной на свидание?

– Я же сказала, нет! У меня парень есть.

Утираю пот ладонями, тяжёлый рюкзак давит на плечи. Нога подворачивается, и я падаю на злосчастного Бераю. Мы летим вниз со склона, врезаемся в дерево. Берая стонет подо мной. Открываю глаза, тяжело дышу и не сразу понимаю, где я. В метре от меня белёный потолок, серый рассвет заглядывает в узкое зарешеченное окно возле кровати, а снизу и правда доносится стон.

– Егор! – спрыгиваю с кровати и смотрю в побелевшее лицо старого друга. Ору на всю казарму: – Кто-нибудь! Вызовите скорую! Егор, миленький, держись!

Выуживаю из кармана его куртки таблетки, которые он всегда держит при себе и, разжав плотно сомкнутые челюсти, пихаю одну пилюлю под язык.

Топот и окрик:

– Отойдите, барышня! Парни, звоните в скорую!

Рыжий всклоченный парнишка отталкивает меня и склоняется над Егором. Кровь приливает к моим щекам, когда я понимаю, что стою в трусах и майке посреди роты полуголых парней. Через толпу протискивается мой вчерашний знакомец – младший сержант Берая:

– Горина, что за стриптиз ты тут устроила? – пялится он на мою грудь.

Краснею ещё больше. Рядом со мной парень разговаривает со скорой и суёт мне трубку:

– Девушка, данные пациента продиктуйте.

Выдаю в трубку, что помню, утопая в смеющихся карих глазах Бераи. Чужие руки касаются моих бёдер, груди. Мир вокруг темнеет, и я валюсь назад. В ушах колокольный звон. Издалека доносится выстрел и взволнованный голос Бераи:

– Лапы убрали! Велено же не трогать. Пристрелят без суда и следствия.

Открываю глаза от резкого лекарственного запаха. Светлая комната со сводчатым окном резко отличается от камеры.

– Егор! Где Егор? – приподнимаюсь на локтях.

– Здесь я. Чего орёшь?

Поворачиваю голову. Сержант Берая в накинутом на плечи белом халате качается на стуле в изголовье моей кровати:

– Ты такая хорошенькая, когда спишь.

– Где мой друг? – хмурюсь, пропуская заигрывания мимо ушей. Впервые я могу спокойно рассмотреть нового знакомого. Брови вразлёт, прямой нос, а скулами этого парня можно резать хлеб и масло намазывать.

– Не слишком ли он стар для того, чтобы быть твоим… кхм, другом?

– А не слишком ли ты молод, чтоб так дерзить? – прищуриваю глаза.

– Люблю колючих, – хмыкает Берая.

– Где Егор?

– В городскую больницу увезли. Всё нормуль с ним будет. Не переживай!

– Мне нужно позвонить отцу, – оглядываю тумбочку в поисках телефона. – Папа всё решит, если нужны лекарства или вертолёт.

– Не переживай, зая. Тебя Николай Сергеевич под моё крыло определил. – Егор пересаживается на кровать и берёт меня за руку. – Всё под контролем. Я уже разговаривал с Фролом Матвеевичем.

Закатываю глаза и падаю на подушку. Я когда-нибудь обрету свободу или меня так и будут передавать как олимпийский факел? Выуживаю ладонь из горячих пальцев Бераи.

– А почему именно к тебе? – рассматриваю собеседника. – Не особо ты похож на отличника боевой и политической.

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Может, потому, что я такой же своенравный товарищ, как и ты. Променял кресло в компании отца на автомат и кочевую жизнь.

– Ты мажор, что ли? – в моей душе вспыхивает искорка сопереживания к этому парню. Его отец вчера даже не захотел разговаривать с ним.

– Бывший!

– Бывших мажоров не бывает, – натягиваю одеяло повыше, чтобы скрыться от голодного взгляда. – Начать с чистого листа можно, но почерк не изменить.

Егор гладит меня тыльной стороной ладони по щеке:

– Да ты кладезь статусов! Запостил бы на стене, да давно удалился из всех соцсетей.

Убираю его руку от лица:

– У меня парень есть! Держись от меня подальше.

– Поздно! – выпячивает нижнюю губу Берая.

– Что поздно? – недоумеваю я.

– Уже влюбился.

– Как влюбился, так и разлюбился. – Мне не по себе от близости Бераи. Не могу смотреть ему в глаза и леплю ерунду.

– Ты же сама сказала, бывших мажоров не бывает, а золотые мальчики на попятную не идут, – Берая растягивает губы в обворожительной улыбке.

Стук в дверь отвлекает его от созерцания моей растрёпанной особы. Берая ненадолго выходит и возвращается с аккуратно сложенной формой.

– Две минуты тебе: одеться и на построение. Жду в коридоре. Да, чуть не забыл: добро пожаловать в армию, малышка!

* * *

Руслан

Тягаем с Фролом железо в зале. С тревогой поглядываю на дверь. Лука обычно приходит раньше нас. Влетит ему опять от Фрола.

– А что Рус, сейчас близняхи с Ксюхой вернуться, махнём всей шоблой на океан? – Фрол ставит штангу на стойки. – Луканю развеем немного.

– Можно, – приседаю с весом и гоню самые худшие мысли из головы. Хотел проследить вчера за племянником, но Маруся с вечера настроилась на любовный лад. Легли рано и прокувыркались до четырёх утра. Едва не проспал тренировку. Ночью горел свет в окне племянника. Шум мотора наших машин я знаю и услышал бы, соберись Лука свалить.

На подоконнике звонит телефон Фрола.

– Кому это с утра пораньше не спится? – Фрол утирает пот полотенцем и, напевая «Сердце красавиц» из оперы Риголетто, идёт за мобильником.

– Может, Егор?

Фрол, прищурив глаз, смотрит на экран и качает головой.

– Горин слушает! Младший сержант Берая? Весь внимание, – Фрол меняется в лице и грузно опускается на подоконник. – Как в больнице? Нужны лекарства, деньги? Кризис миновал? Слава Богу! – Фрол крестится. – А Мэл?.. То есть Меланья Горина? Под твоим чётким контролем? А ты что за нетопырь с горы? Николай Семёнович поручил? Слушай меня сюда, сержант! Хорошо приглядишь за Мэл – получишь нормально бабла. Слов на ветер не бросаю. Но если хоть один волос упадёт с её головы, лучше тебе было тогда не рождаться на свет… Как за своей девушкой приглядишь? – Фрол с тоской глядит на меня, и голос его становится приторно-сладким: – А вот этого не нужно. Сунешься к ней под юбку – оторву женилку. Крепко пришита? А ты борзый, – смеётся Фрол и тут же рычит в трубку: – Ты меня услышал, парень?

Набираю номер Луки – абонент вне зоны действия. Фрол, кусая губу, слушает собеседника. Черты лица его смягчаются.

– Ладно, сержант! Приятно, что денег тебе не нужно. Рад буду познакомиться лично. Но с Мэл поаккуратнее. У неё чёрный пояс по карате, и жених дома ждёт. На связи!

Фрол сбрасывает звонок и вскакивает с подоконника:

– Мои легионы! Егор с сердечным приступом в больнице, а Мэл… ну ты слышал…

– Слышал, мин херц, – снова набираю номер племянника.

– Ну, ничего! Лука уже в пути, – взрывается Фрол и с остервенением лупит по груше.

– Откуда знаешь? – Включаю громкую связь, и звонкий женский голос повторяет:

– Абонент находится вне зоны действия сети.

– Свалил! Я так и знал! Знал! – молотит Фрол кулаками по красной коже снаряда. – Сержант Берая там сейчас быстро праздник наладит! Берая… Это вообще имя или фамилия?

Набираю в поисковике и читаю с экрана смартфона:

– Дворяне Берая проживали в селе Теклати. Думаю, Грузия или Абхазия.

– Супер! Горячей южной кровушки нам только в роду не хватало! А то слишком спокойно жить стали.

– Эй, полегче! Ты Луку-то со счетов не сбрасывай. Взял, рассорил вчера ребят, а теперь за голову хватаешься.

Фрол оставляет грушу в покое и пятернёй чешет грудь под майкой.

– Лука, значит, решил булки под солнцем южным погреть. Бунт на корабле продолжается! Пойдём ополоснёмся.

– Не факт! Мог ведь и обидеться.

Меня раздирает желание рвануть в комнату Луки, но я иду следом за Фролом. Его сейчас оставлять нельзя. Ещё наворотит чего сгоряча. Лука подставил меня по полной перед Фролом. Может, хоть записку оставил паршивец, раз не позвонил, не маякнул. Любовь любовью, но работу ведь никто не отменял.

Расходимся по душевым кабинам и одновременно включаем воду, берём мочалки, выдавливаем гель и трём шеи. За десятилетия, прожитые под одной крышей, всё отточено до мелочей, как у девочек-синхронисток по плаванию. Разговариваем через вмиг запотевшее стекло:

– Рус, а чего я всё океан, океан. Давай махнём в Сочи! Солнце, море, вода, что ещё нужно? Будем сидеть в шезлонгах, попивать дивные напитки местного разлива. Помню, в юности бывал там на сборах. Нормально зажигали.

– Да, только ты там бывал без жены и без детей. Я-то с тобой и в огонь, и в воду. Но захотят ли наши дамы?

– Светлейший, я тебя умоляю. Марусе везде хорошо, лишь бы с тобой. Марго и уговаривать не надо. Она мне вчера всю плешь проела, что уедет работать посудомойкой в спецназ к Семёнычу. Близняхи, узнав про взвод неприкаянных женихов, сами меня затолкают в самолёт. Ксюха вообще за любой кипиш, кроме учёбы.

– Про Анну ещё забыл…

– Ей пока не говори ничего про Егора, – намыливает Фрол голову одновременно со мной. – Паренёк сказал, что уже и врачей подтянул, и на лекарства кинул. Он по разговору не так прост. Ты мне к завтраку на него распечатай информацию.

– Если Лука летит в Сочи, Егору этому не поздоровится.

Во Фроле сегодня проснулся великий тенор, и он довольно поёт:

– На бой быков смотреть пошли с тобой мы этим летом[8]!

– Ты не сердишься на Луку? – осторожно спрашиваю я.

– Рассердился бы, если бы он утром припёрся на тренировку! Вчера вечером знал, что он свалит. Даже не сомневался. Пусть удалённо работает, я не возражаю.

Выключаем воду, заматываемся в полотенца и встаём у раковин. Здесь наши действия разнятся, Фрол ровняет машинкой небольшую бородку, умасливает её ароматным гелем, а я брею щёки до синевы.

– Не догадался проследить, – подушечками пальцев вбиваю крем под веки.

Фрол с усмешкой наблюдает всякий раз, когда я навожу марафет. Мне хочется выглядеть рядом с Марусей молодым и красивым, поэтому разжился всякими средствами.

– Посмотри на меня, – рокочет Фрол. – Ничем не мажусь, а выгляжу не старше тебя.

– Отвали! Такой вот пунктик у твоего юриста. Живи с этим.

– И у финансиста! – ворчит Фрол. – Тот – понятно: четыре развода за спиной. А ты-то? К причастию ходишь!

– Ты так говоришь, – вскипаю моментально, как электрочайник, – будто я за чем дурным замечен.

Мы с Фролом уже устали спорить на эту тему. День за днём пикируем друг друга.

– Слушай, а мне понравился этот Берая, – Фрол натягивает шорты, пока я по совету Марго массирую голову расчёской – по двадцать пять движений в четыре стороны.

– В морду или в пузо? – встаю я на защиту племянника.

– Тс-с! Чеши, чеши блох, – довольно хрюкает Фрол, разглядывая себя в зеркало. – Пуза у меня нет, а мордой ещё торговать сегодня на МСФА[9]. Просто вот почуял в нём нашего человека. Дай-ка твоего молодильного кремчика синяки под глазами замазать.

– Для этого тональник есть, – делая серьёзное лицо, протягиваю Фролу Марусину пудру.

– Тьфу-тьфу-тьфу на тебя! – машет на меня руками Фрол. – Ты мне ещё помаду предложи.

– На, – протягиваю ему тюбик. В моём шкафчике Маруся разместила всё, что не влезло в её тумбочку. – Это гигиеническая. С гиалуроном. Чуть с перламутром, правда.

– Да, светлейший, – заглядывает Фрол в мой шкаф и рассматривает вереницу баночек и пузырьков. – Жить с молодой женой захочешь, не так раскорячишься!