Глава 16

Адамур

– Успокоились все! – выставляет ладони вперёд белобрысый щегол.

– А кто-то здесь нервничает кроме Сони и тебя? – нажимаю кнопку вызова охраны под столешницей и достаю из кобуры пистолет. Навожу на наглеца и снимаю с предохранителя. – Ты чьих будешь-то?

– Фрола Горина человек. Слышали про такого? – хорохорится белобрысый.

– Он юрист при Горине, – добавляет Соня с таким видом, будто привела не жениха, а коня на продажу. – Живёт в его доме. Родственник!

– Ваш коллега, – говорю Осману и Эмиру, держа белобрысого на мушке.

– Горин сильный чел, – кивает Осман, надевает очки и открывает ноутбук. – А ты Соня далеко не дура. Если парень его родственник, то этот брак принесёт больше прибыли, чем с Аскеровым.

Распахивается дверь, и моего потенциального зятя прошивает мощный разряд тока. Один из охранников подхватывает обмякшее тело. Убираю пистолет.

– Ты что наделал? – визжит Соня, бросаясь с кулаками на одного из парней.

– В дальнюю комнату закрой её пока! Будет орать, кляп в рот засунь! – Затыкаю уши. Жду пока дверь закроется, и визг утихнет.

– Припрячь аргумент, – киваю Эмиру на трусы и приказываю охране: – Обыщите пацана.

Мне на стол ложатся ключи и документы от машины, паспорт, телефон. Раскрываю ксиву:

– Лука Молодцов, – листаю страницы, – Санкт-Петербург, не женат. Какие будут предложения, господа?

– Да, я тебе хоть сейчас распечатаю на них свидетельство о браке. Альянс с Фролом Гориным сулит немалые выгоды.

– Пробей информацию на этого пацана, – киваю я, мысленно уже провожая Соню замуж в семью Горина. – Поиграем с питерским магнатом. Вот только, что сюда этого парня занесло и как давно он вышел на мою дочь?

– К полудню соберу информацию, – обещает Осман, скользя взглядом по монитору. – Лука здесь не один. Фрол всей семьёй сегодня приземлился в Сочи. В новостях сразу вылезло.

– Распечатай мне свидетельство о браке на этих голубков. Чтобы сразу быку кольцо в нос вставить, – раскуриваю сигару и киваю охраннику: – Господину Молодцову наручники наденьте и в комнату рядом с невестой определите. Рот заклейте, чтобы не орал. Есть там внизу что-нибудь стоящее?

– Да, – кивает охранник, обернувшись в дверях. – Две близняшки. Зелёные совсем.

– Восемнадцать есть?

– Конечно! Мы же всех опрашиваем. Блондинки натуральные.

В яйцах стреляет, к бою готов. Перебираю пальцами, словно в руках уже дрожат две лилейные шейки.

– Дивно! Обеих в красную спальню. Я сейчас приду взглянуть.

Осман поднимается и вставляет официальный бланк в принтер. Нажимает пуск, проверяет данные, ставит подпись, печать.

– Готово.

Эмир, поглаживая бороду, прислушивается к девчачьим крикам из коридора:

– На близняшек спрос хороший. Может в продажу их?

– Себе заберу. Надо же кого-то воспитывать! Егор в армию свалил, Соня тоже последние дни в доме доживает. Можно теперь себя всласть потешить.

Осман качает головой.

– Данные бы на них пробить. Куклы залётные. Видел их в баре. Не припомню у нас таких.

– Да ладно! – предвкушаю сразу два сладких ротика на своём члене. Штаны тут же натягиваются, приятная нега растекается по телу. – Залётных редко ищут. Докуролесились, считай, девочки. Близняшки-блондинки! Что-то много белобрысых набежало для одной ночи. Всё, друзья мои. До завтра!

Встаю и пожимаю Осману с Эмиром руки. Иду в спальню, получившую своё название из-за красных шёлковых обоев. Толкаю ногой дверь. На кровати с чёрной решёткой вместо спинки сидят, прижавшись друг к другу, две напуганные девчушки. Четыре серых глаза таращатся на меня из-под длиннющих ресниц. Сквозь одинаковые белые топики проступают соски, а из-под джинсовых мини-юбок торчат бесконечно длинные ноги. Дух захватывает, как представлю их на своих плечах. Свеженькие девочки – под ярким макияжем скрываются совсем юные моськи. Красотки явно не растраханные. Если целки, так вообще красота. Охрана им руки связала и рты заклеила. Нащупываю презервативы в кармане пиджака. Чпокнуть барышень, что ли, по разу или прежде жалобы на жизнь послушать? Нет! Никаких криков. Сегодня хватило визгов Сони.

Подхожу к кровати и поднимаю за плечо одну из красоток. Она дрожит, как лань, но пытается вывернуться. Вторая вскакивает и мычит сквозь скотч. Даю обоим по лёгкой оплеухе и толкаю на постель.

– Тише, курочки, хорошо поработаете этой ночью, будете жить в богатом доме. Иначе будущее ваше туманно!

Близняшки мечутся по постели, как перепёлки в силках. Не спешу развязывать им руки. Глаза разбегаются – с какой начать? Прижимаю одной рукой к постели ту, что повертлявее и, раздвинув ей коленом ноги, забираюсь пальцем под кромку белья. Натыкаюсь на нежный пушок. Отдёргиваю руку. Что за чертовщина? Правда целки, что ли? Не помню, когда последний раз натыкался на волосы под трусами.

– Тише, моя сладкая! Тебе понравится, – глажу малышку по бёдрам. Она дрожит. Две крупные слезы выкатываются из её глаз. Хочется слизнуть их. Мне вообще хочется облизать эту девчонку. Мне не даёт покоя мягкий пушок на её лобке. Воображение рисует невинный бутончик между девичьих вздрагивающих бёдер. Тяжело ей придётся в начале. Даже опытные женщины принимают меня с трудом. Интересно, у её сестрёнки под кружевным треугольничком такая же прелесть? Малышка подо мной настороженно вглядывается в моё лицо. Она словно читает мои мысли, и я неожиданно смущаюсь. Шепчу, наклоняясь над ней: – Всегда мечтал о такой вкусной, сладкой девочке.

Мне тут же прилетает ногой от второй близняшки. Романтичное настроение тут же улетучивается. Усмирять сразу двух баб в постели хлопотно. Устал я сегодня. Достаю пистолет из наплечной кобуры и навожу ствол на драчунью.

– Не ревнуй, тебе тоже достанется. С этого дня я ваш хозяин. Но если будешь брыкаться – пристрелю, – киваю малышке, лежащей возле моих ног, – тебя тоже касается.

Близняшки затихают. Прячу оружие.

Переворачиваю их по очереди на живот и стаскиваю наполовину с кровати. Драчунья снова брыкается. Прислоняю ствол к её белокурой голове, раздвигаю пистолетом волосы на затылке. Мычит, но больше не дёргается.

– Вот так, мои умнички.

Задираю юбки на крепких задницах и не торопясь расстёгиваю ремень. Поглаживаю член. Такого десерта у меня давно не было. Тонкие запястья обеих девиц скованы наручниками. Вид сзади – обалдеть! От девчонок пахнет страхом и возбуждением. Просто крышу сносит от этого запаха. Чую, разожгу сегодня пожар между их стройных ног. Ещё умолять будут заправить им. Лишь бы не подрались за первенство. Завтра перевезу на виллу, и устроим медовый месяц на троих.

Настойчивый стук в дверь сбивает весь кайф. Понимаю, что просто так меня беспокоить не стали бы, но если дёрнули из-за ерунды – пристрелю на месте.

– Адамур! Это срочно, – Осман знает мой нрав, видимо, дело серьёзное.

Неохотно поднимаюсь, убираю потяжелевший член в штаны. Яйца сводит от желания.

– Стойте смирно, крошки, – шлёпаю близняшек по задницам и приоткрываю дверь. – Что стряслось?

– Девки целы? – заглядывает через моё плечо Осман. Давно не видел, чтобы у него так тряслись губы и дёргался глаз.

– Ну? Не тяни!

– Это дочери Фрола Горина. Ссыкухи шестнадцатилетние.

– Класс! – вылетаю в коридор и со всей силы опускаю кулак на дверной косяк. – Не слишком ли много его стало в моём городе? Может, этих двух курочек припрятать подальше?

– Ты же с ним породниться решил. Тем более Сонин женишок мог их видеть в клубе. Если девочки целые, это ещё один твой козырь.

– Целые, – чешу подбородок. – Я лишь пощупал мальца. Всыпать бы им.

Осман переходит на шёпот:

– Всыпь! И скажи, что напугать хотел, чтобы неповадно было впредь по ночам шляться. Пусть здесь переночуют. А мы пока покумекаем, что к чему.

– А про белобрысого узнал?

– У Горина пять дочерей, сын ещё мелкий совсем.

– Это понятно! Соня и не говорила, что он его сын. Сказала родственник.

– Подельник Горина – Молодцов Руслан. Белобрысый скорее всего его отпрыск.

– Думаешь, продешевила Соня? Может тогда мочкануть пацана, а целку заштопать?

– Не продешевила. Там одна кормушка.

– Ладно. Сейчас с мокрощёлками разберусь и приду в кабинет.

– Ложись отдыхай, Адамур. Я к утру больше инфы нарою и обсудим.

– Где Эмир? Уехал?

– Какое там! Как про близняшек узнал, так завёлся. Уволок двух стриптизёрок в приват на первом этаже.

– Не нравится он мне в последнее время. Дёрганый стал.

– Есть немного.

– Ладно, Осман, давай завтра в десять или присоединяйся. Я сейчас с Горинскими мелкими вопрос улажу и пойду на первый этаж пар спущу.

– Спасибо. Я домой. Выстави у спальни охрану. Чтобы птички не упорхнули.

– Само собой.

Жму руку Осману. Он мой незаменимый советник уже больше десяти лет. Если сейчас всё мне грамотно замутит с Гориным – озолочу.

Возвращаюсь в комнату и тяжело вздыхаю, глядя на одинаковые белые кружевные трусики. Девчонки так и стоят на коленях, рыдая в одеяло. Но сейчас я думаю о них не как мужчина. Моя Соня тоже та ещё вертихвостка. Вытаскиваю ремень из тонких шлёвок брюк и охаживаю беглянок от души. Пока кожа на задницах не становится красной, как у макак.

– Ну что? – беру из комода оставленные охраной ключи от наручников. Освобождаю из металлического плена трясущиеся руки, срываю скотч с заплаканных личиков. – Будете ещё из дома бегать?

Девчонки, обливаясь слезами, обнимаются и сползают на пол.

– Вы… Вы… за всё ответите! – выплёвывает драчунья.

Вторая близняшка оказывается более сообразительной:

– Вы знаете нашего отца? – вытирает она сопли кулаком.

– Представьте себе, – заправляю ремень в штаны. Вздыхаю оттого, что никогда уже не узнаю мягкость и жар её губ. – У самого есть дочь. Увидел вас и решил показать, чем обычно заканчивается ночь в клубе для таких глупышек. Как вас звать-то?

– Есения, – выдыхает та, которой я касался. До сих пор в штанах шевелится, как вспомню её нежные складочки. Гоню прочь мысли о них.

– Идёмте, я покажу вам, где ванная. Утром отвезу вас к отцу.

– Нам сейчас надо, – скулит драчунья. – Папа прибьёт нас.

– Ты невежливая девочка. Тебе полезно, – усмехаюсь я.

– Её Варя зовут, – отвечает за неё сестра. – А вас как?

Мне кажется или в глазах малышки я вижу неподдельный интерес?

– Адамур.

– Вы на нашего телохранителя похожи. Только его Егор зовут. Он старенький правда уже.

Нервный смешок слетает с моих губ. Я назвал сына Егором по просьбе матери. Она это имя всегда произносила с придыханием. Распахиваю дверь в ванную.

– Мойтесь и ложитесь спать. Никто вас не тронет.

Девчонки быстро скрываются за дверью. Обессиленно опускаюсь в кресло. Я запал на малышку. Как её? Есения.

– Е-се-ни-я, – повторяю по слогам её имя, точно пробуя на вкус.

* * *

Лука

Прихожу в себя в тёмной комнате, первое о чём вспоминаю – сильная мышечная боль, скрутившая меня в один момент, и крик Сони. Вот ведь ведьма! Судя по всему, я всё в том же клубе. Больше получаса не мог находиться в отключке. Руки за спиной закованы в наручники, рот заклеен скотчем. Не очень-то сын Егора гостеприимен. Надо же, как они похожи! За дверью раздаются крики Еси и Вари. Подскакиваю на мягком матрасе, бранные слова превращаются в мычание. Глаза привыкают к темноте. Лежу на траходроме, занимающем почти всю комнату. Встаю на кровати, поворачиваюсь к стене и нащупываю выключатель бра. Всего-то нужна иголка или булавка, но здесь собираются рукодельницы совсем иного рода. Добираюсь до тумбочки и в верхнем ящике нахожу смазку для любовных утех. Обмазываю ею руки и, вспотев от натуги, избавляюсь от наручников. Впервые благодарю небо за дарованные мне изящные кисти. Сдираю с губ липучку вместе со щетиной и вдыхаю полной грудью. Одурманивающе пахнет восточными благовониями. Мысль, что в одной из таких же комнат сейчас могут насиловать Есю и Варю, включает соображалку на максимум. Хлопаю себя по карманам. Документы, ключи от машины, телефон – всё осталось в лапах этого паука. Но сейчас главное девчонок вытащить. Даже ценой своей жизни. Дверь мне не открыть – это становится ясно при беглом осмотре. К счастью, окна без решёток.

Выключаю свет и выглядываю во двор. Фасад дома освещают окна эркера в углу здания и луна. Вдоль стены, как раз под окном, тянется выступ шириной в полкирпича – достаточно, чтобы пройти. До земли метров пять. Я-то спрыгну, а вот девчонки вряд ли. Выбираюсь из окна, прикрываю раму и, прижимаясь к стене, двигаюсь влево, откуда доносились крики. Внизу из окон грохочет музыка. Сколько невинных мотыльков пропало на этом балу сатаны?

Добираюсь до следующего окна. Оно вдруг резко распахивается. Врастаю в стену и задерживаю дыхание. Руки с длинными накрашенными ногтями вцепляются в подоконник и женский сладострастный крик вписывается в ритмы музыки.

– Скажи, как ты хочешь меня! – хрипло требует мужчина.

К счастью, мне слышен только его голос. Судя по стонам партнерши там не иначе семирукий многочлен. Остальные его просьбы неприличны настолько, что мне становится не по себе. Мне кажется, их совокупление длится вечность. Кончив, пара захлопывает окно, и я продолжаю свой путь – в этой комнате девчонок точно нет. Нахожу их в пятой по счёту комнате. Зарёванные мордахи смотрят на Сониного папашу, а он вставляет ремень в брюки. Неужели я опоздал? Но девочки одеты. Окно закрыто, и мне не слышно, о чём они говорят. Встают и уходят в ванную. Паук садится в кресло и завороженно смотрит на дверь, за которой они скрылись. Если он коснётся их – разобью стекло и перережу ему глотку. Как-то мудрёно зовут его… Адамур!

Помечтав, он встаёт и выходит из комнаты. Ощупываю ладонями стекло, рискуя сорваться вниз. Не очень хочется завершить жизненный путь во дворе борделя. Девчонки выходят из ванной и, увидев меня, бросаются к окну. Я еле успеваю отступить в сторону:

– Лука, как ты нас нашёл? – Есения хлопает длинными ресницами. У неё больше ласки во взгляде. Так я близнецов и различаю.

– Этот урод нас избил! – шепчет Варя. Она всегда смотрит так, точно знает про тебя все тайны. Заносчиво и с прищуром. – Неделю сидеть не сможем.

– Я дома добавлю! – Готов расцеловать беглянок, но не показываю виду. – Отойдите в сторону, заберусь к вам.

– Лукич, – бросается мне на грудь Варя, когда я закрываю окно. – Солнышко, спаситель!

Есения сдержанно улыбается.

– Адамур знает папу и сказал, что завтра отвезёт нас к нему.

– Чудесно! – В душе взрываются фейерверки. Девчонок не тронули – это главное. Хорошо у Адамура разведка работает. – Но нам троим лучше появиться дома, пока нас не хватились.

Слышатся шаги и скрежет ключа в замке.

– Спокойно! – прячусь за тяжёлую красную штору.

В комнату входит бородач, которого я видел в кабинете. Он масляным взглядом скользит по Есении и Варе.

Они испуганно прижимаются к стене. Бородач подходит ближе и берёт Есению за подбородок.

– Сколько тебе лет, девочка?

– Шестнадцать, – дрожащим голосом шепчет она.

– Мужчины у тебя были?

– Нет.

Похоже, бородач не в курсе планов своего хозяина. Вырубить его дело одной секунды, но я жду развития событий.

– А у тебя? – он заглядывает в вырез Вариного топика.

– Нет, – закрывается она руками.

– Очень хорошо, – довольно кивает бородач. – Сейчас вы пойдёте со мной.

– Адамур обещал нас утром отвезти к отцу.

Бородач на долю секунды тушуется.

– К отцу? Так я вас и везу к отцу…

Выключаю его с одного удара. Забираю пистолет и ключи от машины.

– Знать бы, какую дверцу он открывает, – бормочу себе под нос.

– Марка, судя по брелоку редкая, – заглядывает мне через плечо Варя. – Не думаю, что таких машин около клуба много.

– А ты голова! Бежим.

Выглядываем из комнаты. На этаже никого, внизу вакханалия в самом разгаре. Направо тянется ряд одинаковых дверей, налево – металлическая серая с надписью: «Аварийный выход».

– Наш случай! – Быстро спускаемся по лестнице во двор.

Варя права – сияющая иномарка редкой породы скучает в ряду других дорогих машин. Перебегаем двор и, прячась в тени забора, быстро добираемся до неё.

Долетаю до виллы, снятой для Гориных, и только доставив девчонок в их комнату, выдыхаю с облегчением.

– Не уходи, пожалуйста, – робко просит Есения, – посиди с нами.

Пожимаю плечами и сажусь на её постель:

– Пожалуйста.

– Отвернись, – приказывает Варя.

Прислонив голову к стене, закрываю глаза.

– Покажем ему, может, посоветует что, – шепчет Есения.

– Ладно, – соглашается Варя и обращается ко мне: – Лука, что с этим делать?

– Етить-колотить! – смотрю на побагровевшие задницы. – Ложитесь. Сейчас принесу мазилки.