Глава 17

Мэл

Мы с Егором спешно умываемся, фыркая от ледяной воды, чистим зубы пальцами и в шутку толкаемся плечами.

– Подъём! – кричит под нашей дверью дежурный и, судя по мерзкому металлическому звуку, стучит крышками кастрюлей друг о друга.

– Да встали мы, не ори! – Егор стягивает с крючка полотенце и протягивает мне. – Держи.

В тёмных густых волосах Егора застыли капельки воды. Накидываю полотенце ему на голову, вытираю насухо.

– Разве арестованных выводят на зарядку? – ворчу, а внизу живота просыпается бабочка от воспоминаний. Мне хочется вновь прикоснуться к губам Егора, почувствовать жар его ладоней на своём теле. – Мы должны сидеть тихо, как заиньки, лепить фигурки из хлеба от скуки.

– Не путай тюрьму с армией.

– Не хочу никуда, – надуваю губы и забираюсь рукой Егору под майку. – Хочу снова твоих обнимашек.

Егор склоняется к моим губам. Ведёт по ним языком, не спуская с меня медового взгляда.

– Меланья, ты сюда зачем приехала? Свести меня с ума? Я же очень даже живой.

Егор ночью умудрился довести меня до высшей точки блаженства одними поцелуями. Его губы для меня отныне наркотик. Егор не касался меня ночью там, где ныло больше всего. Сначала я терялась в догадках. Думала, что брезгует быть вторым после Луки. Но страсть Егора, его слова и ласки вскоре развеяли мои сомнения. Он действительно боялся, что утром я пожалею, что пришла в его постель.

– Да, – срываю поцелуй с губ Егора. – Я приехала за тобой.

– Уверена? – Егор поднимает меня к себе на бёдра и прижимает к стене.

Дрожь охватывает моё тело. Цепляюсь за Егора руками и ногами.

– Я жалею только об одном.

– О чём же? – улыбается он, прижимаясь ко мне низом живота.

– О том, что не смогла дать отпор… там… внизу… – кровь приливает к моим щекам. Слетело с языка. – Всю жизнь буду жалеть о том, что произошло между мной и Лукой этой ночью.

– Забей! Но, если хочешь, сожжём тот сарай сегодня. – Егор покрывает поцелуями мои плечи.

– Ты так просто относишься к тому, что произошло?

– Нет. Если бы я знал, что этот поганец потащил тебя туда изнасиловать, втащил бы ему по первое число. И втащу, – Егор смотрит на меня с такой болью в глазах, что мне становится неловко. Зачем я ему напомнила о Луке? Нужно вычеркнуть бывшего парня из памяти. Бесповоротно. Но очередной вопрос срывается с губ.

– Ты думал, что мы уже давно… Того-этого?

– Да.

– Неловко, – прижимаюсь затылком к холодной стене. – Не нужно было заводить этот разговор. Прости.

Егор отпускает меня и прижимается лбом к моему лбу.

– Мы снова опаздываем на зарядку. Но я хочу закрыть эту тему раз и навсегда.

У меня перехватывает дыхание. Понимаю, что нужно найти самые важные слова:

– Я не жалею, что провела эту ночь с тобой.

– Значит, все последующие мои? – улыбается Егор.

– Да!

– По рукам! А теперь погнали.

Мы выбегаем из здания гауптвахты и мчимся к выходу, ведущему к морю. Лечу по ступеням вниз, точно у меня выросли крылья. Народ на берегу снова стоит из-за нас в планке. Устроят нам с Егором тёмную.

– Вольно, – поднимает Вадим отряд и, смерив нас уничтожающим взглядом, кивает на два вещмешка возле своих ног: – сегодня бежите с грузом.

Безропотно поднимаю тяжеленный рюкзак. Всю гальку с пляжа туда, что ли, собрали?

– Товарищ командир, она же девушка! – Егор выхватывает рюкзак у меня из рук.

– Разговорчики! – рявкает Вадим.

– Нельзя ей бегать с такими тяжестями, – не унимается Егор.

– Нормально всё! Я справлюсь! – касаюсь его плеча.

От Вадима не ускользает этот невинный жест. Он хмурится и добавляет:

– А не справится, потащишь ещё и вещмешок подружки.

Егор помогает мне взвалить груз на спину и подтягивает ремни. Закидывает на плечи свой. Командир поворачивается к отряду.

– Заходим в воду по колено и бегом вдоль берега…

– В кроссовках? – Глаза мои сейчас вылезут из орбит или от тяжести, или от изумления.

Вадим, не глядя на меня, продолжает громогласно:

– А папенькины дочки, если чем-то недовольны, могут хоть сейчас собирать свои вещи и убираться к дьяволу!

– Я справлюсь, – вытягиваюсь по струнке.

– Тогда оба в строй! Живо!

Мы с Егором встаём, как и вчера, в самый конец шеренги.

– Заходим в воду по колено и бегом вдоль берега три километра, – повторяет Вадим. – Дальше подъём и возвращаемся в часть.

Злополучный сарай привлекает не только моё внимание. Егор тоже поглядывает на него. Он перехватывает мой взгляд и шепчет:

– Сожжём?

– У меня есть идея получше, – улыбаюсь ему.

Егор, похоже, понимает меня с полуслова:

– Мне нравится ход твоих мыслей, Мэл!

– В воду! – командует командир, и толпа с гиканьем бросается к морю.

Какое-то время мне удаётся бежать вровень с Егором, но вскоре я начинаю отставать.

– Давай рюкзак, Чебурашка! – останавливается он.

– Нет, ты беги…

Егор без слов вытряхивает меня из лямок рюкзака и вешает его себе на грудь.

– Погнали. Держи дыхание.

Я бегу, не смея проклинать судьбу за посланный мне кромешный ад. Ведь иначе я не встретила бы Егора, не поняла бы, что такое настоящая любовь. Узнав его, мне уже не хочется лезть на амбразуры. Даже качели не кажутся такими страшными, если я буду сидеть на них, качая детей Егора. Этот человек перевернул моё сознание за одну ночь. А как же Лука? Мы не сможем сосуществовать втроём. Поэтому качели мы поставим подальше от родительской усадьбы. А может, вообще остаться в Сочи?

– Мэл, жива? – хрипит Егор, карабкаясь передо мной вверх по склону. Вены на высоком лбу напряглись, лицо раскраснелось. Егор невыносимо прекрасен. Мне всё время хочется прижаться к нему. Егор переспрашивает: – Жива?

– Норм! Давай немного мешок понесу.

– Даже не думай! – Егор отворачивается и поднимается дальше.

Интересно взглянуть на его отца. Мне кажется, он глубоко порядочный человек. Сын Егора-старшего не может быть плохим. Просто у них с Егором-младшим небольшая размолвка.

– Я хочу познакомиться с твоим отцом! – пыхчу Егору вслед.

Он поворачивается и смотрит на меня, тяжело дыша.

– Если это удобно! – добавляю, смутившись своей неожиданной просьбы.

– Замётано! – Егор подмигивает мне. Пот струится по его лицу.

– Я не слишком много прошу?

– Бежим!

Усмехаюсь. Мы с Егором всё время куда-то бежим. Наверное, очень важно найти в жизни человека, который двигается с тобой в одном ритме.

* * *

Руслан

Наша с Фролом утренняя пробежка и зарядка закончились в сарае. Мы спрятались в нём, когда со стороны каменной лестницы с разбитыми ступенями послышался слоновий топот и громогласные командирские окрики. Мы хотели сами подняться к воротам части, но гора сама примчалась к Магомету раньше, чем он к ней пришёл.

– О, сейчас доченька нарисуется, – расцветает Фрол, пробираясь на четвереньках через груду спасательных жилетов к маленькому окошку с треснутым стеклом. – Всего ничего Мэл не видел, а соскучился, будто год прошёл.

– Да уж, – ползу за ним, – про Есю с Варей за месяц было меньше разговоров, чем про Меланьюшку в последние дни.

– Тихий омут пока ведёт себя безупречно и хлопот не доставляет. Близняшки вчера, как приехали, сразу спать легли. В лагере их приучили к нормальному режиму. Перед Мэл я в последнее время ощущаю себя виноватым.

– Это редкость. Обычно виноваты все вокруг.

– На Луку намекаешь? – оборачивается Фрол и мечет колючий взгляд. – Племяш твой у меня вообще на карандаше. Чуть не спортил девку раньше времени. Знаешь, я вчера думал в самолёте и решил, что поспешно этих двоих в мужа и жену записал.

– Мне будет жаль, если они расстанутся. Я привык видеть их вместе.

– В этом-то всё и дело! Мы привыкли видеть то, что нам удобно и не хотим замечать того, что хоть как-то выводит нас из зоны комфорта. Мэл первая, кто решилась на побег из неё… Слушай, а я то ли не вижу дочу, то ли не узнаю в гриме. Что за дела? Сейчас бы бинокль.

– Держи, – достаю из кармана шорт оптический прицел. – Лука говорил, что она с молоденьким сержантом вчера загремела на губу. – Может, они так и сидят под арестом.

Мы смотрим в окно, стараясь не спалиться. Два солдата сбрасывают вещмешки у ног командира и бегут в строй, чтобы встать с остальными в планку.

– Подожди, командир всю грядку не просто так нагнул. Слышал? Двое потеряшек у них. Я даже знаю кто, – кусает губы Фрол. – Эх, сержант! Оторву я тебе бэйцы и тоже отправлю на скамейку запасных.

Мэл с темноволосым парнем прибегают спустя пять минут. Прислушиваемся к их препирательствам с командиром. С досадой смотрю на довольную рожу Фрола и отбираю у него прицел.

– Твою ж дивизию! Да она по этому парню течёт… – прикусываю язык.

– Не припомню, чтобы она так на Луку смотрела.

– Они просто уже два года вместе, – вступаюсь за племянника. – Чувства улеглись.

– Что значит чувства улеглись. Ты хочешь сказать, что Лука Мэл уже шпехает два года? Я что-то не знаю?

– Свечку не держал…

– А должен был. Если твой племяш растлевал мою дочь, ты первый об этом должен был мне сообщить.

– Фрол, прекрати! Знаю, что они целовались, но не спали.

– Рус, после того как Лука чуть не трахнул Мэл в бане, просто потому что не нашёл других аргументов, он здорово потерял в моих глазах. И мне фиолетово, кого выберет Мэл. Она имеет право на счастье. Я моего медвежонка детства лишил, а Лука вовсю старается ей вообще кислород перекрыть, – выговаривает мне Фрол.

В его словах есть доля правды. Лука последнее время обращался с Мэл как со своей собственностью. И в её синих глазах я не раз замечал то растерянность, то отчаяние. А с этим походом в армию Лука вообще слетел с катушек. Но он моя кровь, я должен поддержать его.

– Я сейчас тебя стукну, – толкаю Фрола плечом.

– Отдача замучает! Тихо! – отмахивается от меня Фрол, как от надоедливой мухи. – Парень хочет взять груз Мэл, но она стоит на своём. Мой характер!

– Такой же ветреный, – недовольно бурчу я. – Уже и плечико этому чёрту гладит.

– Рус, как тебя, такого старого ворчуна, Маруся терпит? Пристроим мы Луку, не переживай. Если что – Ксюша еле дышит, когда он мимо проходит. Некоторые и дольше ждали.

– Только не это!

Фрол довольно ржёт. Опять подколол. Он прислушивается к команде, несущейся над пляжем. – Мои легионы! Как кровинушка по воде побежит с таким грузом?

– Пойдём посмотрим.

– Надо забирать её отсюда! – поджимает губы Фрол. Зацепили его слова командира, что папенькина дочка может убираться вон.

– Угу. В зону комфорта. Звучит-то как погано. Комфорт и зона.

– Светлейший, оставь филологам это разбирать… Куда ж ты, маленькая моя?

* * *

Мэл

Ощущаю себя перед командиром парией[12]. Меня ему навязали. Егор у него на хорошем счету, раз доверил опекать, но Вадим, видимо, проверяет его на прочность. Мы по-прежнему сидим на губе. Учим после обеда теорию, завалившись на жёстких матрасах с планшетами поверх одеял. После пробежки по воде и подъёма в гору у меня гудят ноги. Егор не жалуется, но последний марш-бросок утомил и его.

– Так себе день рождение, – откладываю планшет, прочитав нужные параграфы, – но я, если честно, никого не хочу видеть. Ушла на перезагрузку. Родителям вечером позвоню. Хоть у них хватило ума не тащиться следом за мной, а Луку, надеюсь, сюда больше не пустят.

Егор бросает на меня быстрый взгляд и, дочитав, тоже откладывает планшет.

– И всё-таки твой день рождения мы отметим.

Хлопает дверь гауптвахты, и мы, заслышав рокочущий голос Вадима, встаём по стойке смирно.

– С лопатой в руках отметим, – вздыхаю я и незаметно поглядываю на свои забинтованные ладони. Мозоли покрылись струпьями, и Егор уболтал дежурного принести из санчасти бинт и мазь. Ступни после необычных водных процедур тоже покрылись белыми водянистыми пузырями.

Скрежет замка, и в камеру входит Вадим:

– Вольно! Горина, с днём рождения тебя!

– Спасибо, товарищ командир.

– Петь и танцевать не буду. Извини, – Вадим морщится, будто само моё присутствие для него хуже тухлого яйца на завтрак. – Отзывают тебя, к моему великому счастью.

– Нет, Вадим, – бросаюсь к нему, но Егор хватает меня за запястье. Возвращаюсь на место, подбирая слова: – То есть товарищ командир! Не отправляйте меня домой!

– Горина, твои вещи в лазарете, документы на проходной. В три за вами придёт машина.

– Нет! – сажусь на кровать, понурив голову, и слёзы брызжут из глаз. – Я… Я хочу подписать контракт.

– Мэл, подожди, – Егор гладит меня по голове и обращается к Вадиму. – Ты сказал за нами?

– За вами. Ты приглашён на проводы. Держи увольнительные, – он передаёт Егору бумаги. – За тебя сверху ходатайство пришло. На сутки просят отпустить. Но я, в честь избавления отряда от этой холеры, добавляю тебе ещё один день.

– Спасибо, товарищ командир! А что по поводу контракта? Может его Мэл заключить?

– Это уже не ко мне вопрос. Есть женские подразделения, пусть туда обращается, – открещивается Вадим и склоняется, прижав руку к груди, в мою сторону:

– Всего доброго, мадемуазель.

Он разворачивается и, выйдя из камеры, хлопает дверью со всей силы.

– Эти двое свободны. Отпускай их! – слышится приказ Вадима.

Сижу, обхватив себя руками, и раскачиваюсь из стороны в сторону. Разве что не вою от горя. Егор садится передо мной на корточки и заглядывает в глаза:

– Мне кажется, или ты уже не очень хочешь служить? Даже в женском батальоне.

– Я хочу служить рядом с тобой, – всхлипываю, вытирая бинтом слёзы, – а тебя в женский батальон не пустят.

– Извини, солнце, но я туда сам не пойду, – Егор садится рядом и обнимает меня за плечи. – Тебе нужно время разобраться в себе. По себе знаю. Если всю жизнь давили со всех сторон, рванёшь хоть к пчёлам в улей.

– Да когда тут разбираться? Меня сейчас Лука за косу в машину и в аэропорт. А там… – утыкаюсь в плечо Егору. Впервые в жизни ощущаю себя беспомощной.

– Нет, лапа моя. Не паникуй. Ты сказала, что хочешь служить рядом со мной, правильно?

– Угу.

– А если мы отбросим слово «служить»?

Вместо ответа я как обезьяна забираюсь на колени к Егору, обхватив его бёдра ногами, и жадно набрасываюсь на мягкие тёплые губы. Не смогу и дня прожить, если расстанусь с ним. Из меня при одной мысли об этом словно душа отлетает. Готова не выходить вообще из этой камеры, лишь бы Егор всё время возвращался ко мне.

– Красноречиво, – смеётся Егор. – Тогда загадывай любое желание.

– Так уж любое, – грустно усмехаюсь я.

– А чего нет-то?

– Ты что, магнат?

На самом деле, мне плевать на дорогие подарки. Лука завалил меня ими, но все эти дары для меня не имели никакой цены. Поначалу мне льстило внимание взрослого мужчины, но я быстро пришла в себя, когда он начал возводить надо мной золотую клетку. Ощущала себя питбулем, которого пытаются превратить в чихуахуа.

– Я магнат?.. Ну что ты. Куда там. Простой волшебник.

Да, Егор мой волшебник. Он подарил мне крылья. Лишь бы добрый папочка мне их не подрезал. Лука небось настучал, и отец сделал ещё один звонок загадочному Семёнычу. Озарение приходит внезапно. Воображение рисует картинку: мы с Егором в обнимку бредём вдоль берега моря.

– Хочу стать твоей женой. Сегодня! – выкрикиваю я.

Егор закусывает губу и улыбается:

– Ты хорошо подумала, Мэл?

– Я вообще не думала. Ты сказал «любое желание».

– Будет исполнено, царица души моей. – Егор ссаживает меня с колен и достаёт из прорези в матрасе свой телефон. Нажимает кнопку вызова. – Осман, здорово! Нормально дела. Помощь твоя нужна. Я жениться собрался… Хорошая девушка. А когда отец был от меня в восторге? В загс как раз едешь? Отлично! Давай через час? Стоп! Не надо отцу звонить. Мы после регистрации заглянем к нему.

Сижу с открытым ртом.

– Ты это серьёзно? – лепечу еле слышно.

– А ты разве нет? – Егор протягивает мне руку. – Дом моей пробабки пустует. Поживёшь пока там. Мою жену никто не посмеет тронуть, не бойся.

– Я могу тренером работать… – встаю рядом с Егором.

– Не переживай, деньги у меня есть.

– Но я тоже хочу работать.

– Не возражаю. Просто в сентябре, если я подпишу контракт, меня, скорее всего, отправят служить в другой город. Разве ты не поедешь за мной?

– Поеду, – завороженно отвечаю я. – Хоть на край света за тобой поеду. А ты… ты меня любишь?

– Ты веришь словам или делам? – Егор трётся об меня носом.

– Я верю тебе.

– Люблю больше жизни, – шепчет он мне на ухо.

Его горячее дыхание обжигает, и мои ноги подкашиваются.

– Лапуль, надо бежать! – встряхивает меня Егор. – Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу?

– Не хочу, – плавлюсь я в его полном нежности взгляде.

– Тогда по коням!

Бегу в лазарет за вещами, а Егор – в казарму переодеться.

Рассматриваю прихваченный из дома гардероб и понимаю, что свидания, а тем более свадьба, в мои планы не входили. Надеваю белую рубашку и джинсовые шорты. Закидываю в пакет мокрые кроссовки и одежду, провонявшую масляной краской, и, подумав, засовываю его в мусорное ведро. Сегодня начинается моя новая жизнь. Совсем не похожая на прежнюю. Я буду вспоминать с благодарностью это чистилище, ведь здесь я встретила Егора. Слышится рёв мотоцикла. Выглядываю в окно. Егор в белоснежной футболке и джинсах с улыбкой взирает на меня, восседая на солидном чёрном байке:

– Я забрал наши документы, – показывает он паспорта.

Выпрыгиваю из окна с рюкзаком на плечах:

– Тогда вперёд!

Егор протягивает мне белый шлем:

– Это тебе вместо фаты. Никогда не думал, что мне придётся похищать свою же невесту.

Устраиваюсь на мягком сиденье и обнимаю Егора. Прощаться мне здесь не с кем.

Мотоцикл срывается с места, и мы, проскочив открытый шлагбаум, летим по шоссе в сторону города.