Глава 20

Егор

Кто бы мог подумать, что так всё обернётся? Выходим с Мэл в коридор, и я закрываю дверь в кабинет тёти Эсмы. Жена Османа почти всю жизнь проработала здесь, но сегодняшнюю регистрацию запомнит надолго. Неловко вышло. Зато Мэл больше ничто не угрожает, кроме счастливой жизни со мной. Скажи мне кто неделю назад, что я так скоропалительно влюблюсь и женюсь – покрутил бы пальцем у виска. А сейчас не представляю, как раньше жил, не зная этой взбалмошной девчонки. Она просто огонь! Пожар!

– Пару фото на память, жена моя? – пробую на вкус новое слово в моей жизни и обнимаю Мэл.

Её синие глаза с опушкой длинных чёрных ресниц лихорадочно блестят. Ещё минуту назад она прекрасно держалась, а сейчас её трясёт. Раскраснелась. Щёки и глаза горят. Прижимаю Мэл к себе, просунув ей руку под выпущенную поверх шорт рубашку. Кажется, я слышу даже, как бьётся сердце Мэл.

– Хорошая моя, что с тобой?

– Спасибо, Егор! – Мэл хватает мою ладонь и прижимает к своей щеке.

– Обращайся, – понимаю жену без лишних слов. – Просто забудь то, что наговорил тот… нехороший человек.

– Давай… сфотографируемся, – она оглядывается на дверь кабинета, – по-быстрому.

Достаю из кармана смартфон, и мы замираем перед камерой. Мэл напряжена, точно делаем фото для военного билета.

– Улыбнись, – провожу языком по её щеке.

Мэл щекотно, и я успеваю поймать на камеру её улыбку.

– Что теперь хочет повелительница моего сердца?

– Скорее свалить отсюда, – смеётся Мэл и снова оглядывается на дверь. Смех её похож на плач. Не хочу, чтобы моя любимая плакала.

– Запрыгивай, – гостеприимно подставляю руки.

Мэл хватается за мою шею, а я подхватываю её под спину и коленки. Сбегаю по лестнице на глазах изумленных посетителей, отворяю дверь ногой и выношу Меланью из загса, точно из горящего дома. Ещё одно селфи у пальмы – вот и вся наша свадебная фотосессия.

Возле мотоцикла Мэл оборачивается к загсу и поднимает средний палец. Вряд ли Лука видит нас, но Мэл явно уверена, что он и сейчас наблюдает за ней. Моя жена смеётся совсем по-детски. Переключается она моментально. Сейчас её внимание привлекает подаренное мною кольцо. Солнце играет радугой в зеркальных гранях камня.

– Какое красивое! – шепчет Мэл и прижимается к моему плечу. – Знаешь, а я ведь всегда была равнодушна к побрякушкам. Но это кольцо… Оно просто шедеврально.

– Рад, что тебе понравилось. – Открываю багажник мотоцикла и киваю на рюкзак Мэл. – У тебя здесь телефон?

– Да, – она расстёгивает молнию на боковом кармане и достаёт мобильник. – Вот он. Ты ведь знаешь, в какую больницу увезли Егора?

– Подожди с Егором. Давай сначала поедем к твоим родителям. Потом я познакомлю тебя со своим отцом.

Мэл отводит глаза.

– Мама меня убьёт. Она всю жизнь без ума от Лукашиного дяди. Спит и видит меня в объятьях его племянника. Про отца вообще молчу. Он души в нём не чает.

Синие глаза наполняются слезами.

– Никто тебя больше не тронет, – беру личико Мэл в ладони и крестообразно дую на него. – Успокойся. Тёщу я беру на себя. Звони маме и скажи, мы будем к восьми часам.

Мэл достаёт трубку, смотрит на экран и зажмуривается:

– Сколько пропущенных! Я лучше маме сообщение напишу.

Мэл набирает несколько строк, отправляет и быстрым движением убирает смартфон в рюкзак. Захлопывает крышку багажника, будто там сидит ядовитая змея.

Проглатываю смешок и вручаю Мэл наше свидетельство о браке:

– Прошу вас, госпожа Берая.

Мэл раскрывает документ:

– Меланья Фроловна Берая… – прижимает его к груди. – Берая! Поцелуй меня, муж мой.

– Если я сейчас тебя начну целовать, то уже вряд ли остановлюсь, – чмокаю вкусные губы Мэл. Сегодня она намазала их земляничным бальзамом. – Поедем ко мне домой. Хочу предстать перед твоими родителями в достойном виде. Заодно заберём ключи от бабушкиного дома.

Протягиваю Мэл шлем и надеваю свой. Тело изнывает от желания, и этого уже не скрыть. Поспешно сажусь на мотоцикл, Мэл устраивается позади и сцепляет руки у меня на животе. Невинное прикосновение распаляет меня ещё больше. До ночи я не доживу. Эти дни возле моей горячей девочки стоили мне года жизни.

Хочу, чтобы наш первый раз Мэл запомнила навсегда. Думаю, ей понравится моя вотчина. Отец редко бывает в старом доме, и я не боюсь наткнуться на него. Мой родитель предпочитает модерн, поэтому его новая вилла состоит, на первый взгляд, лишь из стекла и металлических профилей. Познакомить отца с женой я бы хотел на нейтральной территории. Потому что никогда не знаешь, что ждать от Адамура Бераи. Выезжаю из Сочи и несусь в сторону родового гнезда. С брелока открываю кованые ворота, приветствую охранника и еду по пальмовой аллее к дому, возведённому в лучших восточных традициях. Он строился моими предками ещё до Октябрьской революции.

– Ничего себе! – Мэл слезает с мотоцикла и обводит взглядом белоснежные каменные стены особняка. Оглядывается на бурлящий фонтан в мозаичной чаше, тенистые беседки, увитые плющом и виноградом. – Как у вас красиво! Столько зелени!

– Здравствуй, Егор, – из дома выходит Джамал с достоинством кланяется, приложив руку к груди. Не представляю нашего дома без него. Его ещё дед на работу принимал. Голова у него седая, но глаз верный, а рука крепкая. При необходимости может отвесить непрошенным гостям почище охраны. Неизменный чёрный костюм сидит на Джамале идеально.

– Привет, Джамал. Мы ненадолго! – Поворачиваюсь к Мэл: – Не возражаешь, если к твоим родителям мы поедем на машине? Хочется выглядеть посолиднее. Умыкнул девушку без благословения, отвечать придётся по всей строгости.

– Да, конечно, – Мэл вцепляется в мою руку. – Твой отец дома?

– Джамал? – отсылаю вопрос управляющему.

– Адамур Багратович в отъезде, – Джамал украдкой рассматривает Мэл.

Она первая девушка, которую я привёл домой. Мы подходим к высоким инкрустированным дверям.

– Мэл, познакомься. Джамал – заведует в доме всеми делами. А ещё, когда я был маленьким, он учил меня стрельбе из лука. Робин Гуд нервно курит в сторонке, когда Джамал берёт это оружие в руки.

– Скажешь тоже, – Джамал довольно усмехается, и лучики морщин разбегаются из уголков его тёмных глаз.

– Джамал, это моя жена – Меланья. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно. Адамур Багратович в курсе?

– Мы сегодня его обрадуем.

– Вам накрыть стол?

– Да. Мы спустимся через час… – смотрю на Мэл и поправляюсь. – Полтора.

В идеале нужно было бы заказать ужин в постель, но тогда мы точно из неё сегодня не вылезем.

Джамал распахивает двери, и мы входим в просторный холл. Белые колонны, затейливые витражные окна, позолоченные люстры и подсвечники, низкие диваны вдоль стен, восточный ковёр на полу – мне лично наш дом напоминает музей. Здесь можно снимать сериалы про султана и наложницу. Мэл на неё сейчас как раз очень похожа.

– Ты чего растерялась, Меланья, – веду её по длинному коридору в свою комнату.

– Не знаю, – она окидывает взглядом бассейн с лазурной водой. Он в центре дома под стеклянным куполом. – Но ещё немного, и я попрошусь обратно в камеру.

– Наверное, это потому, что из одной золотой клетки ты уже сбежала, – открываю дверь и подталкиваю Мэл в спину. – Мы просто здесь немного отдохнём и приведём себя в порядок.

Мэл входит в комнату и разглядывает огромную кровать с фигурной спинкой и пёстрым покрывалом. Кальяны на низком столике из красного дерева, высокие вазы с сухоцветами, старинные ружья на стенах:

– Это твоя комната? – её глаза округляются. Она подходит к стеллажу с книгами и достаёт одну. – Ты читаешь бумажные книги?

– Те, что в этом шкафу, я уже прочитал.

– Круто, – Мэл возвращает книгу на место. – И кальяны твои?

– Папы Римского! – достаю из бара бутылку шампанского и два бокала.

Она подходит ко мне, встаёт на цыпочки и целует в щёку:

– Ты подпольный Али-Баба.

– Меланья! – бодаю её лбом и с хлопком вытаскиваю пробку из бутылки.

Робость и удивление отступают, и на лице Мэл снова играет лучезарная улыбка. Она напевает, сложив ладони у груди:

– Слушаю, мой господин!

Наполняю бокалы, и мы молча опустошаем их. Стягиваю с себя футболку и джинсы. Мэл быстро расстёгивает рубашку, скидывает шортики и, опустив руки, встаёт передо мной нагая, прекрасная как Афродита.

Окидываю восторженным взглядом точёную фигуру жены.

– Иди ко мне, богиня, – обнимаю её за плечи и тону в поцелуе.

Мэл целуется жадно. Так путник пьёт воду, выбравшись из пустыни.

Подхватываю Мэл на свои бёдра и несу в ванную. Боюсь и двух часов нам будет мало.

* * *

Мэл

Егор, придерживая меня одной рукой под бёдра, забирается в душевую кабину. Прислоняет спиной к стене и на ощупь находит кран. Тёплые струи накрывают нас. Смеюсь и плачу от счастья.

– Слезай с меня, обезьянка! – Егор шлёпает меня по попе.

– Не слезу! – прижимаюсь к нему ещё сильнее.

– Меланья!

– Ну, ладно, – надуваю губы, слезаю и позволяю Егору снять бинты с моих ладоней.

Стараюсь не смотреть на его член, касающийся моего живота, но руки сами тянутся к нему. Егор вообще пробуждает во мне странные собственнические желания. С Лукой я себе такого не позволяла. Это он трогал меня, где хотел. Забыть бы его совсем. Провожу ладонью по члену Егора, добираюсь до его основания и робею. Он крепкий и большой, но я понятия не имею, насколько чувствительный. Егор замирает и упирается ладонями в стену. В его глазах столько нежности, что я осмелев, обхватываю член пальцами и возвращаюсь к головке. Слегка поглаживаю её гладкую кожу.

– Игрушку нашла? – Егор задерживает дыхание и упирается лбом в мой лоб.

– Да, – теперь я уверенно скольжу по члену рукой, с интересом наблюдая за Егором. – Тебе не больно?

– Нет! – он ударяет кулаком по стене, выдавая бессвязную череду гласных, и мне в живот выстреливает белая густая струя.

– Ой, прости! – в ужасе отпускаю член и вжимаюсь в стену.

Егор перехватывает его и передёргивает ещё несколько раз. Тёплая вязкая жижа выплёскивается из узкого отверстия на головке и стекает вместе с водой по моему животу, бёдрам, коленям.

– А ты та ещё штучка, мадам Берая! – Егор целует меня, поднимая мои руки. Пожирает меня соловым взглядом.

– Теперь ты прикоснись ко мне, – нетерпеливо скулю, извиваясь, прижатая его животом к стене.

Егор опускает руку вниз и, внимательно глядя в глаза, нежно гладит меня между бёдер.

– Пожалуйста, продолжай, – умоляю Егора, когда он останавливается.

Его палец проскальзывает в мои складки, находит клитор и кружит по нему. Подаюсь вперёд, и Егор жадно проглатывает мой крик. Мои ноги дрожат, и судорога сводит тело. Обмякаю в сильных руках Егора, шепчу:

– Мне никогда не было так хорошо.

– Люблю тебя, – Егор гладит меня по спине.

– Хочу ещё!

– Поворачивайся к стене, тигрица моя ненасытная! – Он берёт с полки шампунь и выдавливает на ладонь густое изумрудное желе с ароматом хвои: – Я вообще-то думал здесь просто помыться.

– Вряд ли у тебя это получится, – склоняю голову набок, – когда я рядом.

– Это я уже понял, – уголки губ Егора дрожат. – Лицом к стене, царица души моей. Будем твои волосы в порядок приводить.

Упираюсь лбом в нагретый кафель и мурлычу от удовольствия, пока Егор массирует мою голову, намыливает волосы.

– Нужно было у Сони маску одолжить, но у меня тут есть какой-то бальзам, – ворчит Егор.

Закончив с волосами, он вспенивает мочалкой гель по всему моему телу. Я отбираю её и усердно тру смуглую кожу Егора.

Он выносит меня на руках из ванной и опускает на кровать. Мои мокрые волосы тяжёлыми прядями рассыпаются по постели.

– Покрывало намочим, – шепчу я.

Егор ложится на меня и бормочет:

– Чёрт с ним. Я тебя сейчас сожру!

Два его пальца входят в меня, а влажные губы скользят по плечам. Раздвигаю ноги, насаживаясь на его руку. Острые зубы Егора прикусывают сосок, и я вцепляюсь в чёрный чуб. Мне хочется вдавиться в тело мужа всеми своими изгибами. Вою от наслаждения, ощущая движения пальцев Егора в себе.

– Меланья, что ты со мной делаешь? – шепчет он, и опускается ниже. Чубатая голова склоняется между моих мокрых ног. Егор слизывает влагу с моего лона. – Лапа моя.

Скрестив ноги на широкой спине Егора, наслаждаюсь новой для меня лаской. Его язык сводит меня с ума. Его пальцы ритмично двигаются, во мне. Сейчас я распадусь на части, и меня больше не соберут. Кричу, задыхаясь:

– Егор!

Он наваливается на меня, и я встречаю мужа поцелуем, ощущая пряный вкус его губ. Дыхание Егора опаляет. Облокотившись одной рукой, другой он проталкивает в меня член, такой огромный, что я захлёбываюсь криком от изумления и восторга. Хватаю воздух ртом.

– На, моя сладкая! – Егор проникает на полную глубину и замирает.

– Мне всегда тебя будет мало, – царапаю его спину. – Ещё!

Егор сдаёт назад и вновь наполняет меня собой, не отводя глаз. Его пальцы сминают мой сосок.

– Ещё? – Егор хитро улыбается.

– Порви меня на кусочки, на тряпочки! – Изнемогаю от его ласк.

– Тогда погнали, – Егор опирается на обе руки и больше не сдерживает себя.

Держась за его спину, двигаюсь навстречу ему, силюсь сжать мышцами лона член. Ощущаю всю полноту власти над Егором и в то же время отдаюсь ему целиком, до капельки. Он вколачивает меня в постель, и мы финишируем вместе. Егор переворачивается на спину, увлекая меня за собой. Дрожа всем телом, лежу на нём распластанная, как лабораторная лягушка после удара током.

– Ещё? – спрашивает Егор, переведя дыхание.

– Ага! – невнятно выдыхаю я.

– Ну вот откуда ты такая ненасытная?

Усаживаюсь на мужа верхом и щекочу пальцами его соски.

– Из армии только вернулась.

– А, ну это многое объясняет, – Егор накрывает мои ладони своими. – Я тоже. Так что мы на одной волне.

– Не представляю, как я буду без тебя, – вспоминаю, что Егора отпустили лишь на два дня.

– Водичка дырочку найдёт, – смеётся он.

Меня охватывает жгучая ревность.

– И часто водичка находила дырочку, – хмурюсь я.

– Какое это теперь имеет значение? – ласкает меня взглядом Егор. – Ты для меня теперь одна. На всю жизнь.

Мне хочется верить, что так и есть. Какая же я дура, что пошла с Лукой в сарай. Егор мог бы стать моим единственным.

– Чего загрустила, Меланья? – подбрасывает он меня на животе.

– Да так, – отвожу взгляд.

– Нет, говори! – Егор рисует полукружья пальцами на моём животе.

– Это так глупо, – ощущаю, как краска заливает меня до ушей, – то, что случилось с Лукой.

– Думаю, вы и раньше с ним шалили.

– Егор, пожалуйста! – жалею, что начала этот разговор, падаю на подушку.

Муж укладывает меня на лопатки и нависает надо мной:

– У каждого из нас была своя жизнь. Это нормально. Но с сегодняшнего дня всё изменилось. Нет больше ни тебя, ни меня. Есть только мы.

– Это да. Но я боюсь того, что сказал Лука.

– Не бойся. Я уже сказал, что твой ребёнок – мой ребёнок.

– Но… – Cама не знаю, чего сейчас добиваюсь.

– Никаких «но»! – обрывает меня Егор. – Вылилось из тебя всё, пока мы в гору лезли. Ясно?

– Так точно!

– Что ты там говорила про «ещё»?

Охаю, когда пальцы Егора беспардонно входят в меня.