Глава 4 — Под покровом темноты (ч4)

POV Элег Эл

— Элег… — в ужасе трясется Олга.

Обняв за плечи, я веду ее в «средний палец» к нашим кельям.

— Рассеченное лицо Элодеи так и стоит перед глазами! Что теперь будет, Элег? Должна же быть управа на эту черную рани!

— Олга, Элодея оскорбила Озёра, чего она ожидала?

— Ответного оскорбления, наверное! Но не уродства же!

— И за меньшую неучтивость локи воевали. Были бы на их месте мужчины, один бы был уже мёртв. Испокон веков нам, наследникам, внушают — говоришь с равным, говори учтиво, иначе этот равный завтра объявит тебе войну.

— Ракатанга не слишком учтив!

— Ракатанга учтив. Просто суров. Кого он оскорбил?

— Он оскорбляет тем, что не замечает, не отвечает на вопросы. Теодора Лакаста, например!

— Да уж… Если Лакаст сцепятся с Ракатангой — это будет страшная война, которая затронет и Север.

— Нас-то каким образом?

— Крайт забирает Лелю. Ор теперь союзники Ракатанги. К тому же Ор итак в распре с Лакастом. Хороший способ выиграть войну.

— Эл же не при чем.

— Ор защищал Эл, пару столетий назад, когда Камни хотели забрать наши территории. Чтобы сохранить честь мы должны будем присоединиться к Ору в этой войне.

— Подожди… Но Борро выделяют меня. И я, возможно, надену корону Камней. Тогда Эл становится союзником Борро. А у Борро всегда заключен пакт с Лакастом. Север распадется?! Боги! Все перемешается!

— А мне кажется в этом и цель Капитула, Олга. Именно для этого мы здесь. Заложники, союзники — всех перемешать и связать руки властителям. Капитул не хочет распрей. Ну, или хочет управлять ими.

— Я не хочу ничего этого знать. Я хочу сесть в Борро, родить наследников и сохранить свое лицо на этом демоновом балу! Я думала, мы будем танцевать и праздновать, а здесь…

— Ложись спать, Олга, — завожу ее в келью. — Поздно.

— Как там Элодея, интересно…

— О ней заботятся сестры.

— Есть в этом и хорошая новость, — опускает глаза Олга, поджимая губы.

— Какая?

— Элодея утверждала, что братья Борро выделяют ее как первую фаворитку. И я уже думала не дотянусь до короны камней! Куда мне тягаться с ее изяществом? А теперь… Борро не выносят увечных и уродок. А из вторых наследниц я теперь самая красивая!

— Лидия…

— Увечна!

— Да кому нужны ее глаза? Пф… Ночью в постели они последнее, что интересует мужчин. И змейки Ракатанги — чудо, как хороши! — мечтательно закрываю я глаза.

— Фу… они черные. И что ты удумал тягаться с Крайтом?! Эти их ритуалы боли… Умом ты ослаб Элег?!

— Я знаю, что делаю! Ложись спать, Олга…

— Как уснуть после увиденного? Я теперь и слова боюсь сказать этой черной рани!

— Ну и не говори. Целее будешь.

Прикрываю за ней дверь.

Элодея сама виновата. Все знают вспыльчивость юга. Разве можно так говорить с дочерью ночи? Тем более прилюдно. Глупая Навка. А еще считается, что Навские наследники самые разумные.

— Элег, — негромко окрикивает меня Теодор.

Его келья напротив кельи Олги.

— Я восполнил нашу потерю, — показывает он бутыль вина. — Присоединяйся.

В его келье только мы вдвоем. Теодор — веселый собеседник. Очень ловко выделяет все скабрезные подробности про наследников. И я не могу удержаться от смеха. Вино льется в кубки…

— Остерегся бы ты Теодор, такие вещи говорить. Навка уже поплатилась за острый язык.

— Я не всем говорю… — стреляет он в меня взглядом. — Только тебе.

— Чем я сыскал твоё расположение?

— Ты забавный собеседник, Элег! К тому же, есть у меня чаяния, что ты, а не Крайт займет на трон Ракатанги… Капиты давно мечтают подчинить Ракатангу. И союз между нашими локами был бы выгоден нам обоим. Скажи им при личной беседе, что ты будешь править с их советов, поддержишь их войском в случае конфликта и вопрос решен.

— Куда бы я не сел, союз я тебе обещаю.

— Выпьем за него! — чокаемся мы кубками.

Кубки здесь обычные, из посудного дерева, что растет только в Эле и чаши глиняные. Тоже как у нас. Хотя в Борро пьют и едят с металлических.

От вина уже кружится голова. Половина большого бутыля выпита нами.

Байки становятся откровеннее, смех громче…

Стук в дверь. Старший Борро! Старших более угрюм, чем младший. Но его компания мне больше по вкусу. Мне льстит находится в доверенных лицах у двух правителей самых сильных лок. Возможно, я возглавлю третью — Ракатангу. И черт с ним — Севером…

— Как жаль, что Острова в этот раз не представлены настоящей бабочкой, — вздыхаю я. — Говорят их навыки в любви затмят кого угодно!

— Не врут, — усмехается Борро.

— А правда, что у вас с братом одна любовница на двоих? — видимо вино развязывает мой язык. — И она бабочка.

Борро многозначительно улыбается.

— Я готов обсудить с тобой, Элег, любую юбку Борро, но не свою бабочку.

— Вот это, я считаю, лучшая ода Островам! — со смехом поднимает кубок Теодор.

Мы выпиваем.

— Могу тогда я задать скабрезный вопрос, не затрагивая вашей бабочки? — улыбается он.

— Попробуй, Тео…

— Вы с братом оказываетесь в одной постели вдвоем, так?

— Иногда…

— И как это? — прищуривается он лукаво. — Делить постель с мужчиной?

— Мы делим только женщину, не постель.

Опять стук в дверь.

Теодор, открывает дверь, пропуская внутрь двух змеек. Я во все глаза рассматриваю из разрисованные золотой вязью лица. Ровная черная кожа похожа на бархат. Черные глаза с яркими белками гипнотизируют словно змеинные.

— Присоединяйтесь к нашей компании, рани, — учтиво указывает на нас и вино Теодор.

— Компания — лучше не пожелаешь! — переглядываются сестры.

Обе хороши. Но старшая… Котиара… Не могу отвести глаз от ее необычного лица! К тому же наряды очень откровенны. У нас жены в постель ложатся в более скромных!

— Мы не позаботились о кубках для змеек… — Борро тоже не отводит глаз от старшей. — Теодор не предупредил о вашем визите. Простите нам нашу непредусмотрительность.

Выплескивая остатки вина в окно, он наполняет свой кубок свежим и протягивает Гае. Делаю тоже самое, отдавая Котиаре. Наши пальцы соприкасаются… Пышные ресницы Котиары падают вниз, но она отводит взгляд от меня и направляет его на Теодора.

А я разглядываю ее упругое черное бедро выставленное в разрез белого платья.

— Ракатанга не пьет вина без рабанги. Осмелятся ли мужчины разделить с нами это подарок Мер-Гура.

— Рабанга? — хмурюсь я, вспоминая. — Это — сухой огонь, да?

— Сухой, жидкий… — вытаскивает Котиара из пол одежды красивый резной бутылек с мутноватой жидкостью. — У него много форм.

— Я слышал он очень целебен.

— Так и есть. Так что? — с вызовом смотрит на нас змейка. — Любой из вас может стать нашим мужем. Отведайти мощи Ракатанги, чтобы понимать, что предстоит вам!

— С удовольствием! — с улыбкой киваю я. — Было бы недостойно нам, мужчинам, отказать в этом испытании таким красавицам.

Язык немного заплетается, ну и черт с ним.

Змейки добавляют свое зелье в бутыль.

— Покажите нам пример, змеи Ракатанги! — опасливо косится на бутыль Теодор.

Котиара наливает несколько капель в кубок к сестре и себе. Они пригубляют, выпивая до половины.

Котиара протягивает свой кубок Теодору, а Гая — Борро. Беру со стола еще один и доливаю себе из бутыли.

— За прекрасных и опасных змей Ракатанги! — озвучивает тост Борро.

Ударившись кубками, каждый из нас делает глоток.

— Демоны!! — отплевывается Теодор.

Мой рот вспыхивает огнем, словно в него залили жидкий металл! Из глаз ручьями слёзы. С красными лицами мы пытаемся отдышаться. Только лишь Борро держится молодцом, как ни в чем не бывало.

Как эти демоницы пили этот яд?!? Да за ним и вкуса вина не слышно!

— О, нет-нет-нет… — качает головой Теодор. — На Ракатан я не ногой!

— Лакаст настаивает на снятии фавора?

— Настаивает!

— Ракатанга пойдет на встречу Лакасту, — кивает чуть заметно ухмыляясь Котиара.

— Эл? — с прищуром смотрит на меня Котиара. — Всё также претендует на трон моего брата?

Под тонкой белой тканью просвечивает её высокая грудь и горошины сосков. Гая обнимает сестру за талию, заглядывая преданно мне в глаза. И то ли от этих откровенных взглядов змеек, то ли от рабанги, которая по преданиям разжигает огонь любви в теле, помимо прочих лечебных свойств, но я чувствую, горячую невыносимо мучительную тяжесть в паху.

Преодолевая сжатие не желающего глотать горла показательно делаю еще один глоток. Из глаз сыпятся искры от этого жидкого огня. Хочу этих змей! Сразу двоих!

— Борро, — разворачивается к нему Котиара. — Что скажет Ракатанге Борро?

— Борро осмелится проводить бархатных ядовитых гадин до кельи! — на лице что-то между улыбкой и оскалом. Он тоже прилично пьян.

— Пусть осмелится, — маняще трутся щеками друг о дружку сестры.

Я смотрю на бокал, который ставит на стол Борро. Там ровно столько же сколько и было. Не выпито ни глотка. Хитрый Борро!

Во мне кипит возмущение, что эти чернокожие рани так расположены к Борро и Лакасту, но игнорируют меня. Но это ожидаемо… Лакаст и Борро желаннее Эла. Хотя какая им разница, если они увезут супруга в свою локу?.. С другой стороны, как союзники они сильнее… — несется в моей голове пьяная сумятица.

Но ведь ни старший Борро, ни старший Лакаст ни за что не оставят свои короны, чтобы поехать на Ракатан! Зачем змеи выражают им фавор?… Здесь что-то не так…

Змейки разворачиваются на выход. Лакаст открываем им дверь.

Нахальный Борро, неожиданно подхватывает сестер за талии. С шипением они дергаются в стороны, врезаясь когтями ему в предплечья.

— Оу… — обезоруживающе поднимает руки тот. — Борро просит прощение за вольность!

Морщась он трет глубоки царапины от их когтей на коже.

— Ракатанга всегда прощает своих обидчиков… — и теперь на лице Котиары что-то среднее между ухмылкой и оскалом.

— …Посмертно, — добавляет Лакаст едва слышно.

— Что? — шепчу я.

— Так было написано на гербе Ракатанги до закрытия врат.

Сестры прикрывают за собой дверь с той стороны, оставляя нас в недоумении.

— Дикарки! — с ненавистью оскаливается Борро. — Кто бы мог подумать?…