Глава 60

Матвей – Ну так, что, сам расскажешь или тебе помочь? – вжал дуло прямо в лоб крысе, стащившей наш общак. Этот ушлепок вместо того, чтобы начать говорить, лишь плотнее сжал губы. – Уведите его, – сказал своим парням, окруживших паразита со всех сторон. – Зря ты со мной связался, – фыркнул гандон.  – Якуба не оставит просто так тот факт, что тронули его семью, – пытался напугать меня. – Это кто же его семья, ты? – посмотрел на идиота, рассмеявшись в голос. – Тронуть зятя, такого важного человека, это все равно что плюнуть ему в лицо, – говорил этот утырок на серьезных щах. – Это иметь такого зятя – плевок на всю его семью. Уводите, – кивнул ребятам, предвкушая, как оторвусь на этом гондоне за то, что на чужое рот свой гнилой раззявил, а потом оторвусь за Лину и все через что эта гнида протащила ее. – Елизар, – напомнил о себе Ржавый. – А с этой что делать?  – кивнув на Рыжую. – Харон? – посмотрел на помощника, пытаясь понять, остались ли у него на нее планы или уже наигрался. Харон лишь помотал головой и прошел следом за парнями, утащившими Никольского. – Вези в салон ее. Там таким будут рады. Да, крува? – хмыкнул, рассматривая ее. – Любишь трахаться? Девка позеленела и даже похоже качнулась на ногах, а мы с Ржавым лишь заржали в голос. – Да, хорошо тебя ребята объездили, что теперь от одного слова блевать тянет. Но рыжая подавила рвотный позыв и лишь продолжила смотреть на меня. – Может все же договоримся, – проблеяла она, а сама выглядит так, будто вот-вот сознание потеряет. – Не смей даже рот открывать в мою сторону, – рявкнул на нее. – На таких продажных шкур у меня аллергия. – Эта какая? – нахмурился Ржваый, ухмыляясь. – Член рядом с такими отваливается, – снова загоготал. – А, ну в салоне у нас не привередливые. А сосет она отменно и дырки разработали, – поблескивали карие глазки бойца. – Благословляю объездить ее еще пару раз, после того, как доставишь к Джессике, – похлопал мужика по плечу и пошел к гаражу, где шумела болгарка. Кивнул по дороге парням, разбирающим тачку, и сразу прошел к двери, ведущей в подвал. Спустившись в сырое прохладное помещение, пропахшее плесенью и кровью, увидел Никольского подвешенным на цепях, на вытянутых руках. Эта мразь вместо того, чтобы молчать в тряпочку и быть сговорчивым и покладистым, покрывал моих ребят таким отборным матом, что даже я мог поучиться. Но это лишь веселило бойцов, настроенных на долгое и кровавое веселье. Только Харон стоял в сторонке и выковыривал из-под ногтей грязь кончиком ножа. Казалось, будто мысленно он находится совершенно не здесь. Но стоило мне спуститься вниз, как он тут же сосредоточился на моменте. – Кнут, – кинул я молодому и тот сразу же метнулся, выполнять поручение. Когда ощутил кожаную оплетку кнута в ладони, нежно погладил рукоятку, соскучившись по её ощущению в моих руках. – Слушаю тебя, – приблизился к Стасу, дожидаясь чистосердечного признания и подтверждения названному ранее имени. – Ты не посмеешь! – хмыкнул он, продолжая болтаться сосиской. – Тронешь меня хоть… Не успел договорить как хлыст взметнул в воздух и его мажорская рубашка оказалась, разделенной надвое. – С-с-сука, – зашипел Никольский. Но до того, как эта тварь успел снова разинуть свою пасть, хлестнул его по второму плечу. Тут эта гнида не сдержался и заорал в голос. – Это только начало. Лучше начать говорить. У меня времени много. Могу месяцами выпускать из тебя кровь и не давать сдохнуть. Хочешь так? Но к своей наркоманке-женушке, ты уже не вернешься. Говорил спокойно. Не чувствовал к этому куску дерьма ничего кроме отвращения.  Если до того момента, как он вернулся в город, казалось, что я не сдержусь и сверну шею еще до того, как он откроет издаст хотя бы звук, но теперь чувствовал, как все встает по своим местам. Никто больше не сможет наебать, меня, да и Лину ни одна сука не посмеет тронуть даже пальцем. – Ты не понимаешь куда лезешь! – прошипел Никольский сквозь стиснутые зубы. – Вот и поведай мне. Как ты, тупоголовая крыса, сумел продумать такую схему?  – подошел ближе, заглядывая в налитые кровью глаза.  – И кто тебя, мразь, надоумил подставить жену? Сам додумался или подсказал кто? – следил за выражением его лица. – Не жалко ее было? Совсем по хуй на нее с самого начала, все десять лет, да? Поэтому стариков ее убрал с радаров, чтобы всецело от тебя зависела? – Какое на хер тебе дело до Лины? – вмиг вспыхнул ублюдок. – Самое прямое. Ты же сам мне ее отдал, – хмыкнул, понимая, что его триггерит на тему бывшей.  – Такую девочку нежную, сочную, горячую и сам отдал. – Что с ней? – внезапно его глаза заблестели. – А что такое? Совесть проснулась? – провоцировал, выводил на эмоции. – Ты ее оставил. Поэтому тебя это не ебет, понял? – Она… – губы его затряслись, а глаза наполнились влагой. – Жива? – Жива, – поджал губы. – Но только потому, что она теперь моя женщина. И никто, сука, никто не смеет покушаться на мое. – Мразь, – зло прошипел он.  – Сразу ноги перед тобой раздвинула, да? – Надо было грохнуть? – сощурился. – Лучше бы грохнул, – из его глаз полились слезы. – Моя девочка, мой чистый Ангел… И ты сука собой ее запачкал, – рыдал он в голос. – Да ты больной, – только теперь начал осознавать, что имею дело с психопатом. – То есть для тебя страшнее, что ее трахает другой мужик, причем качественно трахает, чем если бы ее изнасиловали и убили? Никольский замолчал, тяжело дыша. – Знаешь, а я рад, что тебя скоро грохнут, – злобно прошептал он. – Что ты несешь, мразь? – сощурился. – Бабки лишь предлог. Ты давно им поперек горла, – рассмеялся он. – Кому им, гнида?