Глава 74

Ангелина Очнулась в кромешной тьме, вздрогнула, с жадностью втягивая в легкие кислород. Лежала на какой-то странной мягкой поверхности. И поначалу, не поняла, где нахожусь. Судорожно вздохнула, ощущая на лице кислородную маску. Побывав несколько раз в реанимации, я прекрасно знала, как она ощущается на лице. Поступающий из маски кислород, подтвердили мои опасения. Снова маска? Я опять в реанимации? Как я тут оказалась? И почему вокруг так темно? Тесно настолько, что невозможно даже пошевелиться. Я с трудом подняла руку, и сдернула с лица маску. И тут же нацепила ее обратно, потому что стала задыхаться теперь уже от нехватки кислорода. Что происходит? Где я? Почему не могу дышать без маски? От подступившей паники начала лихорадочно ощупывать все вокруг. Вытянула руки насколько получилось, скользя пальцами по какой-то гладкой поверхности, похожей на ткань. Уперлась руками в стенки, и крышку? Я что, в ящике каком-то? Обитом тканью изнутри, узком и тесном настолько, что даже руки не могла вытянуть вверх. Какого хрена происходит? Паника разгоралась все больше и больше, все сильней и сильней. Мешая дышать, связно думать, заставляя биться в истерике. Стучать кулаками по крышке ящике, по стенкам, царапать пальцами по гладкой тканевой поверхности. От осознания того, что меня просто заперли в каком-то чертовом ящике, начала задыхаться, беспорядочно колотить по крышке кулаками. Царапаться и кричать, умоляя выпустить из этой смертельной ловушки. От накатившего ужаса дыхание сперло в груди, горло драло, сердцебиение сбилось. И казалось, вот-вот выскочит из груди. Никогда раньше, мое бедное сердце не билось настолько хаотично и быстро. Паническая атака смешалась с сердечным приступом, ужас сковал полностью все тело, сжал в стальных тисках гортань. Даже волосы на голове зашевелились, вставая дыбом. Кто-то запер меня в проклятом гробу! Обитом изнутри шелковой скользкой тканью, дорогом роскошном ящике. Который, станет моим последним пристанищем. Как бы я ни билась, как бы ни кричала, как бы ни колотила кулаками по крышке и стенкам, никто меня не слышал. Я задыхалась, разрывала материю ногтями, царапала деревянную крышку, обдирая пальцы в кровь. Воздуха не хватало, не спасал даже кислородный баллон, я задыхаясь, сожалела лишь об одном… Шарилась по стенкам, по крышке руками, колотила в нее ногами. Кричала до тех пор, пока не сорвала голос, и не захрипела, задыхаясь от паники, и от начавшегося приступа. – Матвей! – кричала я. – Матвей! Харон! Помогите! Кто-нибудь! Меня слышно? Помогите, ради бога! Вытащите меня отсюда! Руки покрылись липкой влагой, пока я пыталась выбраться, спастись, но от паники задыхалась еще сильнее. Дашала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Почти обезумела от ужаса, от ярости, от осознания того, что задохнусь в этом ящике. Умру, так и не объяснив все Матвею. Не могу исчезнуть, и не поговорить с ним. Где-то слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Вранье. Я думала только о своем Звере. О времени, проведенном рядом с ним. О том, насколько сильно успела его полюбить. О том, сколько раз и как мы занимались любовью. Мне невыносимо больно было от одной мысли, что мой мужчина считает меня предательницей. Он, мой настоящий мужчина, которого я успела полюбить всем сердцем, всей душой. Призналась самой себе только сейчас, оказавшись на грани гибели. То, что я испытывала к Матвею, ни шло ни в какое сравнение с моими чувствами к Стасу. Я только сейчас поняла, насколько сильно люблю этого грубияна. До безумия. До искр перед глазами. И должна во что бы то ни стало выжить. Сказать ему. Потому, продолжала бороться изо всех сил до самого конца, продолжала дышать, и надеяться, что меня найдут. Спасут. – Люблю тебя, – прошептала едва слышно, вздохнула в последний раз, захрипела, выгнулась дугой, упираясь грудью в крышку гроба, почти теряя сознание от нехватки кислорода. Казалось, что услышала какой-то шум, крики, громкий стук по дереву. В следующее мгновение, крышка гроба распахнулась, и я захрипела, жадно хватая ртом воздух, насыщая легкие столь желанным кислородом. – Лина! – -Матвей подхватил меня на руки, вытаскивая на свет, прижал к себе. – Лина! Харон, таблетки, живо! Блядь! Лина, моя малышка, ты только держись! – сквозь черный туман слышала голос Матвея, почувствовала, как он запихнул мне в рот таблетки. – Харон, звони в больницу, скажи, что мы уже едем. – Матвей… – Все будет хорошо, ты только держись, моя девочка, держись! – выдохнул Матвей, подхватил меня на руки, и куда-то понес. – Сейчас, мы поедем в больницу, моя хорошая, там тебе помогут. Ты только держись, любимая! Дальше все словно в тумане. Запомнила лишь как Матвей прижимал меня к своему горячему телу. Что-то шептал на ухо, вцепился в меня, всеми силами удерживая, не давая уйти за грань. Безумная гонка по трассе, а затем какая-то заминка. Чувствую, как напрягается Матвей, но у меня не остается сил анализировать. Раздаются какие-то крики, и я теряю последнюю опору, помогающую держаться мне за этот свет. Зверь исчезает, оставляя меня одну. А без него у меня больше нет сил бороться. Я стремительно лечу в пропасть, где меня поглощает тьма.