Глава 2

Поднимаемся наверх, где по — прежнему полно народу. Люди с любопытством поглядывают на нас. У меня нет опасений, что моего напарника кто — то может узнать.

Поверьте, он совершенно неузнаваем.

Администратор семенит за нами.

— Пройдите, пожалуйста, за мной. В комнату для персонала. — блеет он.

Наумов бросает ему уничижительный взгляд (я с ним совершенно солидарна, ведь именно благодаря Дмитрию мой обидчик попал в заведение и чуть меня не убил).

Мы следуем куда — то через тёмный коридор в самое брюхо бургерной. «Бес» по — прежнему тянет меня на буксире, словно я сопротивляюсь. Мы заходим в комнату с телеком и диваном, на который он сразу же плюхается, откинув голову на спинку и широко разведя колени.

— Принесите лёд и полотенце. — обращаюсь к администратору, отказавшись на время от своих платов по поводу счёта.

— Конечно, минутку. — говорит тот и исчезает.

Не знаю о чём говорить, поэтому молчу, расхаживая по комнате. Для благодарностей я ещё не созрела. Чуть позже.

— Сядь уже. — бросает мой знакомец.

В его голосе я чувствую усталость и напряжение. Напряжение возможно от того, что у него адски болит лицо. Это лишь предположение, ведь меня никогда так не отделывали. Проникшись жалостью, лезу в свою сумку в поисках обезболивающего. Слава богу, оно у меня с собой. Маленькая бутылка Кубая тоже (я стараюсь следить за своим водным балансом, это положительно влияет на кожу). Извлекаю таблетку с характерным звуком и подхожу к Наумову.

— Вот, возьми. — говорю я, протягивая руку с таблеткой.

Он слегка приподнимает голову и после секундных раздумий принимает помощь, даже не спросив, что я ему подсовываю. Это делает мне честь, поскольку, очевидно, он доверяет моим умственным способностям. Протягиваю следом бутылку воды, и её он тоже принимает. Возвращает мне бутылку, и мы снова погружаемся в тишину.

Я по — прежнему не настаиваю на разговоре.

Он тоже.

Присаживаюсь на краешек журнального столика, не желая мельтешить перед глазами. Но, тот накреняется, и я чудом не падаю на задницу, а столик с грохотом опускается на пол.

«Упс» — такое выражение написано на моём лице, когда Наумов вскидывает голову, чтобы посмотреть на меня, как на насекомое. Слава богу, в этот момент является Администратор Дмитрий, решив хоть что — то сделать вовремя сегодняшним вечером. Забираю у него ведёрко со льдом и полотенце.

Антон следит за моими действиями одним полуприкрытым глазом, но не возражает, когда я набираю льда в полотенце и направляюсь к нему. Он лишь прикрывает глаз полностью и расслабляется.

Мне приходится стать между его разведённых ног. Это достаточно интимно, знаете ли.

Нависнув над ним, я делаю вывод, что для льда немного поздновато. Но, возможно это облегчит боль?

Глубоко вздохнув, я очень и очень осторожно прикладываю холодный куль к его лицу.

— Осторожнее! — шипит он.

Это был максимум осторожности, на который я способна, поэтому продолжаю в том же духе. Наумов, слава Богу, заткнулся. Нежно обрабатываю его расквашенное лицо, одновременно рассматривая увитые венами руки с длинными пальцами, покоящиеся на его животе.

Красивые.

Борюсь с желанием оценить размер его ноги.

— Наверное, тебе нужно в больницу… — замечаю я.

Он поднимает веко и сверлит меня голубым прожектором.

— Может быть сотрясение. — поясняю я очевидное.

— Права есть? — совершенно невпопад спрашивает он.

— Права? Типо водительские? — уточняю я, приложив полотенце к заплывшему глазу.

— Да. Типо водительские. — подтверждает грубиян.

— Есть. — сообщаю гордо.

— С собой?

— Да.

Вообще — то, у меня стаж вождения десять лет и страховка льготная. Правда, я так редко езжу, что не советовала бы страховым компаниям ориентироваться на мой стаж.

Он замолкает, оставляя меня в недоумении. Решаю обмануть его ожидания и ни о чём не спрашиваю. Я так всегда делаю, если человек меня бесит.

Наше ненапряжное молчание прерывает появление сотрудника полиции. Он опрашивает нас. Я сообщаю ему свое ФИО и во всех красках расписываю произошедшее.

Возможно, я сделала свои показания излишне эмоциональными.

Антон качает головой и шепчет что — то вроде «Мля…».

Игнорирую его и перехожу к той части, где он появляется в образе героя. В этот момент полицейский получает исчерпывающую для себя информацию, поэтому считает нужным прервать меня на середине.

Я обижено замолкаю. Наумов снова закрывает глаз, будто звук моего голоса мешал ему всё это время. Полицейский быстро сворачивается и уходит.

Я не собираюсь предъявлять обвинений, только этого не хватало. Наумов тоже не собирается, наверное, у него, как и у меня, нет на это времени.

— Отвезёшь меня домой. — заявляет мой «герой», по — прежнему рассматривая обратную сторону своих век.

Снова откладываю готовые сорваться с губ благодарности и внутренне возмущаюсь.

Я понятия не имею, где он живёт, а мне ведь ещё в Царицыно возвращаться.

Кроме того, я не сажусь в машины к незнакомцам. И хоть, технически я знаю о нём много чего, это никак не делает нас друзьями.

— Извини. Но мне ещё в Царицыно возвращаться. — сообщаю я, одновременно отказывая и ставя его в известность о том, как непроста моя ситуация.

Он вскидывает голову и смотрит на меня с жалостью. Это бесит.

— Оттуда мне легче добираться на работу! — пытаюсь оправдаться я.

— Хреновая у тебя работа. — говорит «Бес». — Ты сказала, что я «спас твою жизнь», — напоминает он, совсем неправдоподобно имитируя мой голос.

Возможно, я и бросила что — то такое на эмоциях, когда давала показания. Но замечание по поводу моей работы было низким. Не всем суждено стать рок — звёздами, знаете ли.

— Хорошо. — отвечаю я, решая таким образом отплатить ему за помощь, и не обличать благодарности в слова.