Глава 13

На горизонте вижу очертания Москва — Сити. К моему удивлению мы направляемся прямо туда. Я никогда не была так близко. Прилипаю к окну и разглядываю сверкающие небоскрёбы. Уже стемнело и вид классный. Спускаемся в подземную парковку, где такой впечатляющий набор крутых тачек, что я присвистнула.

— Ты уже был здесь? — спрашиваю, разглядывая жёлтый Феррари с таким низким клиренсом, что сомневаюсь в его настоящести.

— Да. — отвечает он.

— Круто. — заключаю я и шепчу. — Ого, а это что такое?..

— Это Бугатти. — просвещает меня Антон, параллельно паркуя нашу машину.

— Похожа на огромного таракана… — заворожено отвечаю я.

- Ага. Таракан за сто пятьдесят кусков.

— Миллионов? — изумлённо спрашиваю я, глядя на него.

Он легонько щёлкает меня по носу, чем подтверждает мою дикую догадку.

— Может, запаркуемся подальше от него? — спрашиваю я.

Антон ржёт.

— Выходи. — говорит он.

Дверь открываю очень осторожно. Боюсь поцарапать соседнюю тачку, хоть она и стоит через одно парковочное место от нас. Парковочное место с той стороны Бугатти тоже пустует. Ещё бы, дураков нет. Наумов справляется быстрее и оказывается рядом, запоздало вспомнив о джентельментских повадках. Тем не менее, он успевает подать мне руку, которую я принимая со сдержанной благодарностью.

Как оказалось, мы припаркованы совсем не далеко от лифта. С нами туда заходит ещё одна парочка. Степенный мужик, похожий на Ричарда Гира времён красотки, и молодая длинноногая блондинка, которая висит на его плече. Это не мешает ей вдумчиво рассматривать «моего» Антона, забив на меня огромный болт. То, что она видит ей, определённо, нравится. В душе поднимается протест. Не успев хорошенько подумать, и тяну его за рукав. Когда он вопросительно смотрит на меня сверху в низ, шепчу:

— Поцелуй меня…

Он дьявольски улыбается и целует. Целует очень качественно. Так целует, что я даже не заметила, как наши попутчики покинули кабину. Антон расстёгиваем единственную пуговицу моего пальто и просовывает руки внутрь, кладя их на мою задницу. Обвиваю руками его плечи и позволяю ему соединить наши бёдра.

Ррррр…

Звуковое сопровождение извещает о прибытии на нужный этаж. Наумов ставит меня на ноги и тянет наружу. Иду за ним как пришибленная. Чётко видеть мешает рой бабочек, который крутится вокруг моей башки.

Вестибюль башни футуристичен. Вцепившись в локоть Антона глазею по сторонам. Он подводит меня к зеркальным дверям одного из шести лифтов и я улыбаюсь, рассматривая наше отражение. Ловлю его взгляд в зеркале и показываю ему язык. Лицо его остаётся совершенно бесстрастным, в то время, как мне на ягодицу ложиться его ладонь. Я подпрыгиваю на месте, а солидный мужик, появившийся за нашими спинами, улыбается. Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь втроём. Антон уверенно выбирает 62 этаж, а наш попутчик 52.

— Ого… — шепчу я, обнаружив, что там их 95.

Я не замечаю как долго мы поднимаемся, потому что беру руку Антона в свою и изучаю линии на его ладони. Он молча позволяет мне это. Я ничего не смыслю в хиромантии, но на первый взгляд у него всё в полном порядке. Хочу отметить, что сегодняшнее свидание пока развивается выше всяких похвал. Когда мы выходим из лифта, мой спутник берёт меня за руку, и это хорошо, а то тело моё порывается взлететь к небесам от счастья.

Ресторан очень крутой, вид отсюда крышесносный, а наш столик прямо возле панорамного окна. Город весь в огнях, будто из кабины пилота. Я даже немного пошатнулась от неожиданности. Антон улыбнулся и помог мне опуститься на стул, сам уселся напротив. Я прижимаю сумку к груди, боясь пошевелиться.

— Если бы знал, что тебя будет так плющить… — говорит он.

— То что?.. — спрашиваю я, опуская сумку на пол рядом со своим стулом.

Смотрю на Антона. Он кладёт сцепленные в замок руки на стол и смотрит на меня. Точнее, на мои волосы. Я немного смущаюсь и откашливаюсь.

— Мне просто не терпится узнать, что творится у тебя в трусах. — делится он своими мыслями, резко меняя тему.

— Если ты надеешься найти там «ультрамариновый водоворот», то тебя ждёт разочарование. — доверительно сообщаю я, пряча улыбку.

Он откидывается на спинку стула, поигрывая по столу пальцами.

— Была надежда, что ты совсем без тормозов.

— О нет! — говорю я. — Это твоя привилегия.

Он посылает мне одну из этих своих ленивых улыбочек, от которых я сжимаю бёдра.

В трусах с недавних пор у меня бразильская эпиляция, но решаю придержать эту информацию до поры до времени, тем более что к нам подошёл официант. Я погружаюсь в изучение меню. Оно у них тут «авторское». После серьёзных раздумий останавливаю выбор на тар — таре из мяса бычка и бокале красного вина (чтобы немного успокоить нервишки). Мой бард берет гаспачо и какой — то фруктовый смузи.

— Так…эээ…давно ты стал веганом? — интересуюсь я, рисуя пальцем на столе кружочки.

— Лет с четырёх. — говорит он.

Он смотрит на меня так, будто видит насквозь. Я от этого очень теряюсь. Всё — таки он наглец. А я опять тупая школьница.

— О…то есть, ты просто не можешь есть мясо? Тебе оно не нравится? — уточняю я.

Выходит, он не из тех веганов, которые переживают за психическое здоровье дойной коровы в период лактации. Просто у него физиология такая.

— Ага. Но я ем яйца. И могу съесть оливье с языком или курицей. — сообщает он.

Нам приносят заказ. В моей тарелке сейчас находится сырое мясо под соусом и лисичками. Прежде чем приступить к еде, неловко спрашиваю:

— Ты знаешь, что такое Тар — тар?

Он смотрит на меня и лыбится.

— И что ты думаешь, я блевану или что?

— Мало ли… — бурчу я, хватаясь за вилку.

— Мля, Алёнушка, ты такая занятная… — качает головой мой рокер.

Несмотря на всю сомнительность этого комплемента, я зарделась. Прямо как та «Алёнушка» из сказки, которая говорила приторно сладким голосом и по дебильному потупливала взгляд.

Мы молча едим, но меня это странным образом не напрягает. В период нашего короткого знакомства Наумов приучил меня к тому, что не нужно выжимать темы для разговоров из пальца.

— А рыбу? — спрашиваю я, возвращаясь к прерванной веганской теме.

Мы уже перешли к десерту. Вернее я пью чай, а он свой смузи.

— Нет. Рыбу не ем.

— Что ж ты тогда ешь? — не выдерживаю я.

— Каши в основном. Орехи.

Я хмурюсь и скольжу взглядом по его телу. Теперь я замечаю, что он, несмотря на габариты, довольно худощавый, хоть и увешан бицепсами, трицепсами и кубиками. Из — под свитера на запястье выглядывает край тату. Очень хочу рассмотреть их все до единой поближе.

Антон просто расслабляется и позволяет мне разбирать себя на кусочки. Он абсолютно в себе уверен, я такого ещё никогда не видела. Наверное, это нормально для человека, который регулярно выступает перед толпами народа. Мне этого не понять, я совершенно непублична. Мы вообще абсолютно разные. В очередной раз задаюсь вопросом, что его привлекает во мне?

— Антон? — слышу тихий приятный голос.

Вскидываю голову и вижу, что рядом с нашим столом материализовалась какая — то долбаная фея. Прямо из страны фей, не меньше. Антон встаёт и целует её в щёку.

— Привет, красавица, — говорит он.

Я нахожусь в шоке.

Потому что это совершенно новая неизвестная мне доныне версия Наумова. Он словно прародитель первозданной нежности. Смотрит на неё, как на спустившуюся с неба Мать Марию.

— Почему не пришёл в пятницу? — спрашивает она, бросая на меня осторожный взгляд.

Я улыбаюсь в ответ сквозь ком в горле.

— Концерты. Не мог прийти. — мягко отвечает Наумов, кладя руку ей на плечо.

Проследив за её взглядом, он вспоминает обо мне и запоздало представляет друг другу:

— Алёна, это Вера. Вера, это Алена.

Я рассматриваю её, а она меня.

Ангелоподобная блондинка неопределённого возраста. Одета соответствующе. В какое — то ангельско — монашеское платье, с которым её длинные натурально — белые волосы смотрятся идеально. Она зеленоглазая и белокожая. Она красавица. Породистая и необыкновенно мягкая.

Настоящее чудо, мать его. Только белого котёнка в руках не хватает.

Мне было достаточно два раза взглянуть на неё, чтобы понять — она по уши влюблена в моего спутника.

Во мне даже нет ревности, ведь я ему никто. Если у него к этой девушке чувства, у меня здесь шансов нет. Они патроны одного калибра, а я просто…

— У тебя обалденные волосы… — улыбаясь, говорит Вера.

По инерции трогаю волосы и улыбаюсь в ответ.

— Спасибо. Хотела стать блондинкой, но что — то пошло не так… — возвращаю комплемент.

Она улыбается шире и становится ещё более нереальной.

— Наверное, розовый все спутал… — смеётся она.

— Я добавила его позже… — просто отвечаю я.

— Я бы тоже хотела так «вляпаться»…

— Тебе это ни к чему. — говорит Антон, прерывая наш девчачий диалог.

— Почему это? — спрашивает Вера, состроив недовольную мордочку.

— Потому что ты идеальная Снежинка. — отвечает он, касаясь рукой её белых локонов.

Воображаемые мучители выливают мне за шиворот ушат холодной воды.

Вера довольно улыбается. Сквозь дрожь и боль понимаю, что для неё комплементы Наумова привычное дело. Судя по всему, лишь таким побочным девушкам как я достаются маты и сомнительные намёки.

— Последний альбом такой тягууучий. — вздыхает она. — Мне очень понравилось. Круто вы придумали.

— Спасибо, Снежинка. — улыбается Антон.

Пфф…меня сейчас стошнит.

Встаю и объявляю, закидывая сумку на плечо:

— Пойду, припудрю носик.

Вера улыбается, Антон кивает, возвращая ей своё внимание.

На поиски уборной уходит некоторое время, и я рада этому. Я не очень сильная в маскировке своих эмоций. Я на сто процентов уверена, что в данный момент красная как помидор и потерянная как Мамонтёнок. Долго смотрю на себя в зеркало и пытаюсь сдержать слёзы. Просто поразительно, я была такой уверенной в себе некоторое время назад, а теперь мне всё не нравится. Платье не нравится, ботинки не нравятся. Кроме волос, волосы мне нравятся.

Может сбежать?

Не уверена, что смогу заняться сексом с Антоном. Совершенно не тот настрой. Сейчас вижу себя исключительно в амплуа бревна. А ещё в роли девушки № 2, или того хуже, № 3.

Антон решает эту дилемму, потому что стоит возле бара с моим пальто наперевес. Двигаюсь к нему, словно к ногам привязаны тяжёлые бетонные блоки. Хочу забрать у него пальто, но он, поражая меня внимательностью, помогает его надеть. Мои волосы застряли внутри и Антон, прежде чем я успеваю об этом подумать, просовывает под них ладонь, щекоча мой затылок. Вытаскивает сине — розовую массу наружу и разбрасывает её по моему плечу.

Лишь в этот момент решаюсь поднять на него глаза.

Он смотрит на меня, чуть склонив голову на бок. Задумчиво и серьёзно. Это смущает меня, и я снова прячу глаза. Мне кажется, что он пытается пробиться в мои мысли, но я его туда ни за что не пущу.

Мы добираемся до машины в полном молчании. Это ожидаемо, ведь я не стремлюсь завязать разговор, и уж точно этого не делает мой малоразговорчивый спутник. Сажусь на пассажирское кресло и пристёгиваю ремень, глядя в окно на нашего друга Бугатти.

— Отвези меня домой. — говорю тихо.

Я не смотрю на него, поэтому не знаю, что он там делает. Но он не спешит заводить машину.

— Почему домой? — спрашивает Антон спокойно.

На фоне его спокойствия чувствую себя малолетней истеричной дурой. Но, я такая, какая есть, и не хочу прятать своё истинное лицо.

— Кто такая Вера? — решаю спросить в лоб (хотя малодушно продолжаю смотреть в окно).

В салоне повисает тишина. Если он посчитает этот вопрос наглым, то мне плевать. Я буду спрашивать у него что хочу и когда захочу, пусть привыкает!

Он тяжко вздыхает и говорит:

— Вера — сестра моего покойного друга.

Вот только этого не хватало! Он что, типо обещал позаботиться о ней? Инстинкты защитника не дают ему завалить её в койку, потому что он её типо слишком уважает? Что вообще происходит?

Поворачиваюсь к нему. Антон вскидывает брови.

— Ну, это просто что — то с чем — то! — изумлённо заявляет он. — Что ты там себе напридумывала?

Я вскидываю брови в ответ, давая понять, что он меня не проведёт.

— Серьёзно? Считаешь, у меня нет почвы для раздумий? — спрашиваю я.

Сейчас всё это очень смахивает на семейные разборки, а ведь у нас даже не было секса.

— Значит так. — говорит Антон, заводя машину и осматривая парковку в боковые зеркала. — Вера — это просто Вера. Я знаю её с малолетства, и она ближайший человек в моём окружении. Ты будешь видеть её часто, потому что она, бл*ть, приглашена на всё мои праздники заочно, понятно? Либо закрываем эту тему раз и навсегда, либо я везу тебя домой.

Из его слов вытекает, будто я тоже буду приглашена на все эти праздники. Вооруженная этим открытием, говорю:

— Она в тебя влюблена, и я уверена, что ты об этом знаешь. Если… — в этом месте я немного теряюсь.

— Если что? — раздражается Антон.

— Я не хочу в один ужасный день застать вас…то есть…в общем… — снова отворачиваюсь к окну, кажется смелость оставила меня.

— Ты не можешь застать нас трахающимися, потому что у меня на неё не стоит.

Я поворачиваю к нему своё лицо. Оно полно скепсиса. Антон наматывает на кулак мои волосы и говорит:

— Алёнушка, мне тридцать пять лет. Я знаю, чего хочу. И это не Вера. Если хочешь домой, я тебя отвезу. Но у меня до конца недели концерты и я не знаю, когда снова найду для нас время.

Мои глаза бегают по его лицу. Они видят лишь спокойную решимость и серьёзность. А ещё я понимаю, что он принял мои заходы как должное. В этот момент мои внутренности пытаются перемешаться, давя на яичники. Вся эта пляска отдаётся горячим потоком возбуждения, поэтому я тяну к нему своим лицом. Он, криво улыбаясь, тянется мне навстречу. Мы просто соединяем наши губы, и некоторое время не двигаемся.

Божественный контакт.

Его губы такие мягкие, когда расслаблены для меня. Я слегка прихватываю их своими и наслаждаюсь ощущениями.

Телефонный звонок нарушает волшебство. Это не мой. Судя по всему, волшебным этот момент был только для меня, потому что Наумов, отвечает на звонок абсолютно в той же тональности, в которой минуту назад доносил до меня простые истины.

Что же он за человек такой? Никакого романтизма!

— И что ты от меня сейчас хочешь? — гаркает он в трубку, превращаясь из флегматичного себя в авторитарного.

Он слушает своего собеседника и хмуро смотрит на меня. Я тоже хмурюсь. Просто так, за компанию.

— Ладно, скоро буду. — чеканит Антон и нажимает отбой.

Мной овладевает вселенская печаль. Я не хочу с ним расставаться. Мы ведь всего часа три вместе. Этого катастрофически мало.

— Мне нужно ехать. — говорит он, выруливая с парковки. — Закину тебя домой.

Я так и поняла.

Прикусываю губу и с тоской смотрю в окно. Я такая жалкая. Стоило ему повернуться ко мне своей немудозвонской стороной, как я уже не могу без него жить. Доставив меня домой, он снова принимает звонок и полностью переключается на него. Наверное, что — то важное. Не хочу мешать, поэтому покидаю машину без лишних сантиментов. Он лишь провожает меня взглядом и не уезжает до тех пор, пока я не захожу в подъезд.