Глава 21

Я с нетерпением жду наступления утра и давлю в себе порыв пойти разбудить его прямо сейчас. Как он мог повести себя так? Ведь я переехала к нему вместе с котом, то есть, доверилась. Такое ощущение, что он бы предпочёл вообще меня здесь не найти по утру.

Что ж, хрен ему.

Помимо ожидания я с детства ненавижу недосказанность.

Сплю от силы час, причём не самым сладким сном, когда слышу звук поворачивающегося ключа в замке. Я подскакиваю в ожидании чего угодно и с ужасом гляжу на дверь, прижимая к груди клетчатое одеяло. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что на пороге возникнет СНЕЖИНКА Вера, собственной персоной.

Она спокойно заходит в квартиру Антона, щёлкает свет и разувается. Снимает пальто. Я наблюдаю за этими неторопливыми манипуляциями, приоткрыв рот. Палкаша приподнимает свою ушастую голову из складок пледа, почуяв моё состояние.

Мною внезапно овладевает злость. Вот ведь сучка! Это помимо миллиона вопросов, крутящихся в моей голове. Примерно таких: у неё есть ключ? Часто она заглядывает к нему посреди ночи? Какого хрена происходит?

— Кхе — кхе. — обозначаю своё присутствие.

Она подпрыгивает на месте и смотрит на меня, выпучив глаза. В этот момент я словно вижу её истинное лицо. Не такая уж она и красавица, когда застигнута врасплох. Мерзавка явно не ожидала меня здесь увидеть, нужно отдать должное Вадику. Он не болтлив. Ещё меньше она ожидала увидеть меня здесь в компании кота, потому что она смотрит то на него, то на меня.

— Алёна? — наиграно восклицает она, будто моё присутствие здесь сродни чему — то немыслимому.

— Вера? — ровно отмечаю я. — Ты заблудилась?

Она явно не предполагала такого сценария, поэтому некоторое время собирается с мыслями. Я же думаю о том, какой была глупенькой. Неужели я рассчитывала, что моего «Беса» мне вот так просто отдадут. Мол, встречайтесь, любитесь, может получится чего, а если нет, так значит не судьба.

Нет, бл*ть.

Тут вокруг него целыми косяками плавают акулы, выжидая момента набросится. И эта пушистая малышка самая коварная из всех.

— Ты решила зайти, подоткнуть ему одеяло? — спрашиваю я.

— Он выпил. Хотела проверить, добрался ли он до дома…Антон не брал трубку.

Ах, вот как…

— И часто ты его проверяешь? — уточняю я, вставая с дивана.

На мне лишь лифчик и трусики, но я не стесняюсь. Пусть посмотрит, как выглядит тело, которое Антон предпочитает ей самой. Она так и делает, пристально рассматривает меня, пока я надеваю платье.

— Бывает… — это ответ на мой вопрос.

Бывает…

Разворачиваюсь к ней и смотрю так, чтобы ей стало понятно — я вижу её насквозь. Она не отводит глаз, отчего я заключаю — она не такая уж пушистая СНЕЖИНКА. Или она просто вышла на тропу войны, потому что её чувства к Антону очевидны.

— Ну что ж, он спит в комнате. — говорю, разводя руками. — Можешь со спокойной душой ехать к себе домой.

— Да я, вообще — то, живу в соседнем доме.

Н — да, это удар под дых.

— Ну, тогда можешь идти домой.

— Я не знала, что ты живёшь здесь. — вдруг говорит она.

— Ну, теперь знаешь. — отвечаю я.

Выбора у неё нет, поэтому она повторяет проделанные ранее процедуры, только в обратном порядке. Когда за мерзавкой закрывается дверь, я падаю на диван и закрываю лицо руками. На часах четыре утра и нет ни единого шанса, что мне удастся уснуть. Принимаю вертикальное положение и смотрю в тёмный потолок, подтянув к себе Палкашу. Он такой тёпленький и приятный на ощупь. Его присутствие настолько успокоило меня, что я задремала.

Я резко вскочила, когда услышала стук бьющейся о кафельный пол чашки.

— Бл*ть! — раздраженно воскликнул Наумов, потом вскинул на меня глаза, видимо, привлечённый движением.

Я была немного дезориентирована спросонья, поэтому просто стояла и пялилась на него. Он же, напротив, вернулся к прерванному занятию, потеряв ко мне интерес. Сегодня он решил выпить кофе в боксёрах и только. Интересно, как бы это выглядело, если бы поутру его на диване ждала не я, а Вера?

Бросив быстрый взгляд в зеркало, я поморщилась. Платье съехало, на голове воронье гнездо. Вернув перекошенный вырез на место, я говорю этому остолопу:

— Доброе утро.

В ответ получаю тишину.

В этом месте я превращаюсь в Солдата Джейн. Во мне бурлит столько эмоций, что не знаю какую первой выплеснуть. Злость, обида, непонимание, подозрения? Вскидываю подбородок и цежу:

— Ты что, оглох, Наумов?

Он спокойно разворачивается и посылает мне свой знаменитый флегматичный взгляд. Что ж, я не умею вести себя как бревно. Я просто вся вибрирую от потребности устроить скандал.

— Может, объяснишь своё поведение? — спрашиваю я.

Палкаша спрыгивает с дивана и трётся о мои ноги. Мой любимый котик.

Антон молчит, словно раздумывает, стоит ли вообще со мной разговаривать. Видимо, я не такое уж пустое место, потому что он опускается до объяснений.

— Я слышал, ты вчера неплохо проводила время. — не менее флегматично заявляет он.

Я хмурюсь. Что это ещё должно значить?

— Поясни. — бросаю я.

Я всё ещё стою рядом с диваном, замерев, как фреска.

— Слышал, ты нашла себе нового знакомого в туалете. Туалеты, это твоя фишка, да? — спрашивает он, опираясь своими офигенными бицепсами на стойку.

Я в замешательстве.

— Что за хе*ню ты несёшь? — не сдержав изумления, спрашиваю я.

— А что, не было такого? — интересуется он, взяв из корзинки зелёное яблоко.

Я напрягаю работу всех своих мозговых клеток, рассматривая его небритое лицо.

— Ты про того чувака с ирокезом? — поражённая, ахаю я.

Он лишь надкусывает яблоко и смачно жуёт, игнорируя мой вопрос.

— Наумов, ты в своём уме? — вопрошаю я. — Я даже имени его не знаю!

— Хочешь, дам телефончик? Мы знакомы.

Я так поражена, что лишь открываю и закрываю рот.

— Ты это сейчас серьёзно? — охрипшим голосом спрашиваю я. — Если это такая шутка тупая…

— Это не шутка. У меня скоро поезд, собирай вещи.

Кажется, изумление — это гвоздь сегодняшней программы. Я стою, как громом поражённая. С чего я вдруг решила, что могу быть влюблена в этого дебила? У меня точно мозги набекрень.

— Антон. — холодно зову я, потому что он уже отвернулся, предпочтя смотреть на кофемашину.

Он поворачивает свою растрёпанную морду в профиль и ждёт.

— Ты совсем придурок? — интересуюсь я.

Он лишь принимает исходное положение, игнорируя такой очевидный вопрос.

Уверенным шагом направляюсь к нему и становлюсь между ними с машиной. Упираю руки в бока и шиплю:

— Это СНЕЖИНКА Вера тебе наплела?

Он складывает руки на груди и отвечает:

— Какая разница, кто.

Значит точно она. От такой подлости я на миг теряю дар речи.

Смотрю на него. Я хочу, чтобы он меня обнял. Хочу, чтобы всего этого не было. Это же Антон. У него такие нежные руки, а губы…

Но, кажется это не сон.

— И… — откашливаюсь. — И что, дальше?

Глажу плечи руками, потому что мне что — то холодно.

— Я уже сказал. Собирай вещи. Вадик тебя отвезёт.

В этот момент мне реально становится страшно. Он что, отсылает меня навсегда? Я погорячилась там вначале, когда говорила, что он дебил и что я не люблю его. Я очень люблю. Очень — очень. Я…я не готова расстаться с ним даже на день, не то, что…навсегда? Я даже не собираюсь это скрывать, пусть знает!

— Антон… — тихо говорю я, глядя ему в лицо. — Я люблю тебя…я…

— Бл*ть, Алёнушка! — раздраженно перебивает он, закатывая глаза. — Мы с тобой четыре дня трахаемся, а ты меня уже любишь?

Я смотрю на него со смесью боли и ужаса.

Как я могла так вляпаться? Как?

— То…то есть, тебя плевать на меня? — решаю расставить все точки над «i».

Надо отдать ему должное, здесь он взял паузу. Это должно меня утешить?

— Иди, собирай вещи. — устало отвечает он.

— Антон… — шепчу я.

Я не хочу уходить…

— Алёна, бл*ть! — оттолкнувшись от столешницы, он проходит мимо меня и выхватывает чашку из держателя, потом шипит, пролив горячий кофе себе на пальцы, и швыряет её в раковину.

Я вздрагиваю, наблюдая за ним. Он такой злой. Мышцы на спине ходуном ходят. Когда он вновь смотрит на меня, челюсти его сжаты, а глаза мечут молнии.

— У меня дох*я дел! — чеканит «Бес». — Я хочу, чтобы ты свалила!

Отшатываюсь, как от удара. Чувствую в груди ледяной холод.

Хочет, чтобы свалила? Вот так просто? Надоела, пошла вон?

Это больно. Это очень больно…

Чувствую ком в горле и пелену перед глазами.

Разворачиваюсь и несусь в комнату, придерживая рукой подбородок, чтобы он так сильно не дрожал. Быстро запихиваю в сумку все свои вещи, которые вижу. Потом бегу в ванную и сгребаю в неё косметику. Пробегаю мимо этого мудака в поисках Палкашиной сумки. Вадик всё аккуратно сложил в шкафу. Хватаю сумку и своё пальто, на ходу просовывая руки в рукава.

— Вадик отвезёт тебя. — подаёт «ОН» голос с дивана.

— Пошёл ты… — шепчу я. — Кс-кс-кс…

Мой послушный умный кот тут же несётся ко мне на всех парусах. Сажусь на колени и запихиваю его в домик, стараясь смотреть только перед собой. Пытаюсь застегнуть, но руки дрожат. У меня уже слёзы висят на ресницах. Надо срочно отсюда валить. Оставляю всё как есть и закидываю сумки себе на плечи. Быстро обуваюсь. Уже выхожу за дверь, но тут вспоминаю самое главное. Достаю из кармана ключи на цепочке и швыряю в него.

Выскакиваю из квартиры, захлопнув дверь. Только оказавшись в лифте, я даю волю слезам. Очень горючим слезам. Забиваюсь в угол и вою. Пытаюсь вызвать такси, но пальцы не слушаются.

Господи, какая же я дура!

Я такая идиотка.

Тупая недотраханная идиотка!

Вылетаю из лифта и врезаюсь в…бл*ть, в Вадика. Он хватает меня за плечи и смотрит в панике.

— Алёна?! Ты чего?! Случилось что?!

— Я…мне… — но уже поздно, я реву.

Меня трусит и колбасит. Просто армагеддон.

— Офигееть! — кричит он и обнимает меня. — Куда тебе, я отвезу! Куда?

— Нннее ннаадо…

Я заикаюсь. Слова не могу вымолвить. Этот козёл довёл меня до такого состояния. Какая же я наивная дура! Господи!

Хочу к маме!

Хочу домой!

До родителей мне ехать три часа на поезде. Но я вряд ли смогу сформулировать свою мысль, поэтому, когда Вадик ведёт меня к машине, не сопротивляюсь. Со второго раза объясняю, что мне нужно на Киевский вокзал. Он покупает мне билет в вагон с животными и помогает сесть в поезд, даже сумку закидывает наверх. Потом сидит со мной до самого отправления, каким — то образом умудрившись выцыганить у проводника чаю. Слава богу, он ни о чём не спрашивает. Он просто отличный ассистент.

Хочу попросить его не рассказывать ни о чём этому уроду, но мне уже насрать. Я не собираюсь больше никогда с ним встречаться. НИКОГДА!

Я просто влюблюсь в достойного мужчину и буду счастлива.

Всё пройдёт.