Глава 25
Господи, как болит голова…
Хочу пить…
Не могу пошевелиться.
— Ммм… — стону я и хватаюсь руками за голову. — Блииииин…
У меня ощущение, что череп сейчас расколется на две половины. Или на четыре.
— Не трогай… — слышу знакомый голос над головой.
Шершавые тёплые руки убирают мои ладони от моего же лица.
— Антон?.. — хрипло шепчу я.
Я не берусь открывать глаза. Мне почему — то кажется, что это может спровоцировать адские боли в моей черепной коробке.
Те две последние рюмки были лишние.
Мне никогда не было так плохо от текилы. Что за хрень?
Чувствую, как мне в руку суют стакан.
— Выпей… — говорит «Бес», помогая мне приподнять голову.
Хочу попросить его говорить потише, но мне больно разговаривать.
Это какое — то лекарство. После двух глотков начинаю давиться.
— До конца… — настаивает мой экзекутор, подталкивая стакан.
Не знаю, сколько я там выпила, но он от меня отстал.
Только сейчас более — менее начинаю чувствовать своё тело. Я лежу на кровати. Я дома. Понимаю это, потому что голова моя покоится на ортопедической гелевой подушке. Чувствую, как просел матрас.
— Можешь открыть глаз? — спрашивает Наумов, кладя руку на моё бедро.
Вопрос странный. С чего бы мне не смочь открыть «глаз»…
Тут мою голову заполоняют образы! Я дёргаюсь и распахиваю глаза. Вернее сказать, с одним глазом у меня, и правда, проблемы. Не могу его открыть!
Моргаю единственным видящим и смотрю на этого психопата.
Только посмотрите на него, сама серьёзность!
Как насчёт раскаяния?
У него вата в носу и синяк под глазом. На серой футболке кровь. Если бы у меня были силы, я бы наградила синяком его второй глаз. Но меня гораздо больше заботит мой собственный! Тяну руку, но Наумов тут же отбрасывает её в сторону.
— Не трогай… — бубнит он. — Там мазь…
— Дай. Зеркало. — сипло требую я. — На полке в ванной…
Он сидит не двигаясь.
— Быстро! — хриплю я.
— Бл*. — ворчит он. — Может не надо?..
— Антон!
Тяжко вздохнув, он встаёт, придерживая рёбра татуированной рукой. Похоже, Костик ему знатно навалял. А где Костик?
Окинув себя взглядом, вижу всё ту же красную тюлевую юбку. Смотрю на окно, за ним светло. Который сейчас час? В квартире холодно, нужно купить обогреватель.
Вижу Палкашу у себя в ногах. Он спит, свернувшись под одеялом. Ему холодно. Мне тоже.
Наумов возвращается спустя тридцать секунд. Теперь замечаю, что у него на коленке дырка. И вообще, он весь пережеванный.
Тяну руку и пальцами показываю «дай!».
— Алёнушка… — бормочет он, потирая переносицу.
— Дай сюда! — шиплю я.
Господи. Я вспомнила, как его здоровенный кулак прилетел прямо в…в мой глаз. Как он ещё шею мне не сломал?
Поднимаю зеркало и в ужасе вскрикиваю.
Сраань госпооодня!
— Завтра отёк сойдёт… — осторожно замечает «Бес», напряженно наблюдая за моей реакцией, уперев руки в бока.
Я сажусь с открытым ртом и разворачиваюсь к окну, чтобы лучше видеть.
Это…пи*ц!
Я…я…просто в ах*е!
Правая половина лица у меня похожа на…бл*ть…меня как будто накачали малиновый гель…
Глаз заплыл. Он не открывается, а из уголка сочится слеза…
Ещё ссадина на щеке ниже.
Тяну дрожащие пальцы к лицу…
— Не надо…будет больно… — замечает этот долб*б.
Стискиваю челюсть и смотрю на него, сверкая своим единственным рабочим глазом.
— Наумов, пошёл вон! — ору я, швыряя в него зеркало.
Он ловко уворачивается и стонет, хватаясь за рёбра.
— Уматывай на хрен! — хриплю, выбираясь из кровати. — Придурок!
Я в таком бешенстве, кто бы знал!
Я его сейчас убью!
— Алёнушка…
— Псих недоделанный! — ору я.
Даже не представляю, как выгляжу в своём мятом прикиде, с всклокоченными волосами и гематомой на глазу. У меня всё болит. Меня как будто переехал грузовик. Ковыляю к нему и начинаю лупить этого кретина своей гелевой подушкой. Он пятится и пытается прикрыть рёбра.
— Где Костик? — выкрикиваю я, обрушивая на него завершающий удар.
Кажется, я выдохлась.
А вот Наумов напротив, рассвирепел.
Выхватил у меня подушку и за грудки притянул к себе.
— Костик?! — гаркает он. — Ты теперь Костика любишь?!
Ах ты ушлёпок!
Размахиваюсь и залепляю ему пощёчину. Звонкую такую. Очень смачную.
С удовлетворением отмечаю, что он разозлился.
— Отпусти меня и вали! — впившись в его руки ногтями, ору я. — Иди, бл*ть, сожри какую — нибудь таблетку адекватности!
— Хе*а с два я уйду! — орёт он в ответ. — Ты была пьяная в лоскуты! Трубку не брала! Я чуть не поседел! Прикатила домой с незнакомым мужиком! Ты совсем дура что ли? Думал, придушу тебя! — добавляет он в конце, тряхнув меня.
Тут мне становится немного стыдно. Я даже на мгновение замялась.
— Я как — то справлялась все эти годы без твоего участия! — нахожусь, в конце — концов. — А ты напал на человека, как психопат! Что ты вытворяешь?!
Он вдруг весь надувается, как пятилетний ребёнок и отпускает меня. Отворачивается и идёт на кухню. Я в бешенстве хватаю его за футболку и рычу:
— Я тебе вопрос задала!
Он продолжает идти, таща меня за собой.
Заходит на кухню и ставит чайник. Почему он хозяйничает здесь? Он занимает своим телом всё кухонное пространство, это просто невыносимо! Разворачиваюсь, и вылетаю оттуда. Краем глаза вижу своё отражение в большом зеркале в прихожей.
Ох, майн год!
Я похожа на машину, с которой проводили краш- тесты.
Мои ужасающие размышления прерывает звонок в дверь.
Это ещё кто?
— Это Вадик… — бросает псих и открывает, отпихнув меня в сторону.
Рррр…
Это и в правду Вадик. Он заваливает в МОЮ квартиру с двумя здоровенными пакетами из ВкусВилл и спортивной сумкой через плечо.
— Привет! — восклицает ассистент Наумова и плюхает пакеты на пол.
Оптимистическая улыбка быстро сползает с его лица, когда он видит нас. Потрясение, изумление, неверие…
- Ни хрена себе… — шепчет эта светлая душа.
Я обреченно плетусь в зал. Беру свой махровый халат, розовые трусики и тёплые носки с оленями. Тащусь в ванную, зажав всё это и Палкашу под мышками. Демонстративно хлопаю дверь и закрываю замок.
Первым делом смотрю на своё лицо. Теперь и я узнала, что значит получить по роже. Спасибо, Наумов! Кажется, он приносит в мою жизнь одни сплошные беды!
Как мне идти завтра на работу?!
О работе вообще пока не хочу думать, мне бы этот день пережить.
Головная боль отступила. Лица своего я по большей части не чувствую.
А что на душе?
Да хрен его знает…
Открываю воду и делаю погорячей. Медленно начинаю раздеваться. Очень болит шея. Думаю это от безумного танцевального марафона…
Волосы как пакля.
Ну и трешак.
На колготках огромная дырка.
Такое ощущение, что я персонаж восставших мертвецов.
Ну и вечерок.
Как старуха опускаюсь в горячую воду и стону…
Как же хорошо…
Я вся в мурашках.
Очень долго лежу в ванной и выстраиваю стратегию дальнейших действий. Для начала нужно как — то изгнать «Беса» из своей квартиры. Но он уходить не собирается. Значит, придётся выполнить его просьбу, будем называть это так, и поговорить с ним. Сразу после этого я выскажу ему все, что о нём думаю, и выставлю за дверь!
Превосходный план. Откидываю голову назад и мстительно улыбаюсь.
— Алёнуша… — слышу деликатный стук в дверь.
Это очень кстати, я вроде как уснула…
— Алёна?! — более взволнованно и более настойчиво зовёт «Бес».
— Всё нормально… — отзываюсь я.
Я не захлебнулась.
— Выходи, давай! — требует он.
— Без соплей… — бросаю я, сама тем временем, и правда, поднимаюсь.
У меня ощущение, будто наша с Палкашей квартира больше нам не принадлежит. Наумов и Вадик сидят на моём диване и спокойно обсуждают свои дела. Иду на кухню и обнаруживаю на столе гору продуктов. Здесь всё, что я выбрала в тот день, когда мы праздновали моё увольнение и ещё куча всякого сверху.
Он что, решил задобрить меня вкусненьким?
Ничего не выйдет!
Хотя сама я глупо улыбаюсь.
Складываю всё это гастрономическое разнообразие в холодильник, потому что Палкан уже почуял наживу, и иду в зал. Усаживаюсь на кровать, подогнув под себя ноги и игнорируя гостей, вернее только одного из них, начинаю расчёсывать мокрые волосы.
Стараюсь не вслушиваться в их разговор. Мне совершенно нет дела до того, что у НЕГО закончился гастрольный тур, и остались только завершающие концерты в Питере и Москве.
— Хочу суп из Яндекс Еды. — бесцеремонно прерываю я их разговор, продолжая заниматься своими волосами.
Раз уж мне позволено сегодня побыть госпожой.
— Какой? — ворчливо спрашивает Вадик.
— С грибами.
— Почему я не пошёл в магистратуру… — причитает ученик Авиценны, загружая в телефоне приложение.
Осторожно поднимаю глаза и сталкиваюсь с пристальным голубым взглядом. Меня обдаёт горячей волной с ног до головы. Он сидит в расслабленной позе, расставив длинные ноги и так смотрит, будто хочет меня сожрать. Ёжусь и свожу полы халата плотнее. Некстати вспоминаю, что под ним у меня ничего нет кроме трусиков. Он тоже это прочухал, я это просто читаю в его взгляде.
Пока я была в ванной «Бес» сменил окровавленную футболку на майку без рукавов и вынул вату из носа. Дырявые штаны он тоже поменял на нормальные. Мой взгляд касается его плеч и мощной груди, гладит его татуированные руки. На запястье у него красная нитка, это почему — то меня возбуждает. Я могла бы сейчас наслаждаться этими руками.
Если бы он всё не испортил.
Его ладонь сжимается в кулак, и я возвращаюсь к побитому лицу. Оно напряжено. Очевидно, мои мысли слишком легко прочесть. Отворачиваюсь и прикрываюсь волосами. Не хочу, чтобы он лез мне в голову.
Вадик отчаливает спустя полчаса, я хочу попросить его прихватить и своего работодателя заодно, но ведь это бессмысленно. Наумов — Кукловод, всех нас крутит вертит как ему надо. Когда за прислужником дьявола закрывается дверь, мы погружаемся в тишину.
Я не собираюсь играть в молчанку до завтра.
Ковыляю мимо него на кухню с целью заварить себе чайку. Наумов плетётся следом. Он останавливается за моей спиной и кладёт руки на столешницу по обе стороны от меня. Пытаюсь сохранить мысли ясными. Наши тела едва соприкасаются, но я чувствую всё, что нужно — тепло и грейпфрут. Он убирает волосы в сторону и наклоняется, чтобы поцеловать мою шею. Очень легко и очень нежно. Чувствую его дыхание на своей коже. Мои руки зависли в воздухе, а веко опустилось.
— Прости меня… — тихо говорит он мне на ухо.
— За что? — уточняю я, приходя в себя.
— За глаз.
Я резко разворачиваюсь и пихаю его в грудь.
— И всё? — рычу я.
Он опирается об обеденный стол и складывает руки на груди.
— За субботу я уже извинился.
Ах, вот как?
Извинился?
Я в негодовании.
— Извиняйся ещё. — требую, складывая руки в зеркальном жесте.
К этой реплике очень пошла бы «рожа кирпичом», но в моей ситуации это невозможно. Даже не представляю, как он смотрит мне в лицо и не морщится. Сама я наслаждаюсь видом восхитительного синяка у него под глазом.
Он молчит.
Что, «Бес» Наумов не привык извиняться?
— Ты оглох? — подталкиваю я.
— Не страдай хе*й. — просит он в ответ.
Я смотрю на него некоторое время, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к прерванному занятию. Наведению чая.
— Я хочу, чтобы ты ушёл. — говорю, а сама жмурюсь и молю его сделать, как я прошу. Извиниться по — человечески.
Слышу тяжкий вздох за своей спиной.
Не выдерживаю и говорю:
— Ты столько раз оскорбил меня за эти дни и даже извиниться не можешь? — оборачиваюсь, чтобы взглянуть ему в лицо. — Назвал меня шлюхой, потом дурой, потом выкинул из своей квартиры…
На последнем слове мой голос немного хрипит, и я откашливаюсь.
— Я не называл тебя шлюхой и дурой! — рычит Наумов, хлопнув рукой по своему бедру.
— Ты наехал на меня за то, что я разговаривала с парнем в туалете! А когда я сказала, что люблю тебя, ты посмеялся надо мной! Ты два раза бросил мне в лицо моё признание! — выпаливаю и добавляю тихо. — …я…я уже жалею о нём…
— Алёна… — тихо молвит «Бес».
Я качаю головой и шепчу, глядя в пространство:
— Могу заверить тебя, больше ты его от меня никогда не услышишь… — обещаю я.
— Спорим, что услышу? — спрашивает этот невообразимый мудак, отталкиваясь от стола и делая шаг ко мне.
Я выставляю руку вперёд, и он упирается в неё своей грудью.
— Хрен тебе. — заверяю я.
Наумов лишь хмылится.
Меня это сильно выбешивает и я превращаюсь в дикую кошку.
— Пиз*й к своей СНЕЖИНКЕ Вере! — шиплю я, толкая его назад. — Вы с ней созданы друг для друга! Будете с утра до вечера поливать друг друга дерьмом, а к вечеру мириться! Так в твоём мире всё устроено?
Он накрывает мою руку своей тёплой ладонью и говорит:
— Нет, Алёнушка. Не так.
— Тогда какого хрена ты так поступил со мной?! — спрашиваю я и вырываю руку.
Хочу уйти от него подальше, но он опять кладёт ладони на столешницу, пленя меня своим телом. Я соплю и смотрю в одну точку. Смотрю на его кадык. Он пока не сказал ничего из того, что я предпочла бы услышать.
НИЧЕГОШЕНЬКИ.
Вместо этого мистер «Бес» касается своими губами моего лба. Я судорожно сглатываю. Его коварный план заключается в том, чтобы сломить меня своей искренней нежностью?
Что ж, отличный план.
— Я могу хоть весь день извиняться. — вдруг говорит он, обдавая мой висок своим дыханием. — Если это то, чего ты хочешь.
Это не то, чего я хочу.
Я хочу крови СНЕЖИНКИ Веры.
И ещё я хочу проучить этого козла.
Кладу руки в карманы халата и говорю:
— Я хочу знать, что она тебе сказала?
Антон запрокидывает голову, открывая мне прекрасный вид на свою жилистую шею. Стараюсь не думать о том, как хочу коснуться её губами. Он снова смотрит на меня и чешет большим пальцем бровь, потом говорит:
— Сказала, что ты в туалете клеишь Ковзика.
Сука.
Убью её.
— И что заставило тебя переменить своё мнение?
Антон вздыхает и начинает ходить по моей крошечной кухне.
— Нам обязательно говорить об этом? — спрашивает он.
Ответ написан на моём лице, поэтому он опять вздыхает, кладя руки на пояс.
— Бл*…ты щас распсихуешься… — бормочет он.
Я хмурюсь. Пока он мнёт сиськи, меня осеняет…
— Ах ты козёл, Наумов! — в неверии изрекаю я, прикладывая руку ко лбу.
Он молчит, глядя на меня исподлобья.
— Ты не переменил! Ты до сих пор думаешь, что я клеила того чувака?!
Я как будто стала выше ростом. Спина моя прямая, подбородок смотрит в небо.
— Пошёл вон… — холодно требую я и для верности указываю пальцем на входную дверь.
— Успокойся. — просит он, вскинув руки.
Я лишь смотрю на него, как на врага.
— Я теперь допускаю, что Вера могла спи*деть.
— МОГЛА?! — ору и оглядываюсь, чтобы найти, чем бы в него запустить.
Хватаю полотенце и швыряю. Он, естественно легко справился с этой угрозой.
— Тогда какого хрена ты припёрся? — ору я, хватаясь за разделочную доску и отправляя её вслед за полотенцем без раздумий.
Он двинулся на меня, устав от этих атак. Прижал к тумбочке и заломил руки за спину, вжимая меня в своё тело.
— Отпусти! — цежу я и извиваюсь.
— Лучше не делай так… — предупреждает он, опуская вторую руку мне на задницу. — Я уже месяц на тебя дрочу…
В живот мне упирается его полутвёрдый член, и я вся загораюсь в ответ. Как всегда. Заглушаю свою похоть злостью.
— Ты для этого пришёл? — ору я. — Потрахаться?
Это обидно!
— Вот сказал же, что ты распсихуешься… — сокрушённо молвит «Бес».
— Ненавижу тебя! — сообщаю я.
Антон смотрит сурово.
Я смотрю, стиснув зубы и соплю как паровоз.
— Можешь верещать доусрачки, я никуда не уйду. Я может и дебил, но мы мало друг друга знаем, а Веру я знаю почти двадцать лет. Я извинился за своё тупое поведение, что ты ещё хочешь от меня?
Очевидно, это максимум лояльности, на который он способен.
Что мне с ним делать?
Он же просто непробиваемый!..
Но, ведь он здесь, со мной…
Довериться? Он же всё равно не уйдёт. Вы поглядите на этот упрямый взгляд.
— Сделаешь так ещё раз, и… — зловеще предрекаю я.
— Я не сделаю. — перебивает он, целуя уголок моих губ.
— Ты скучал? — спрашиваю я
Сейчас мне необходимо посюсюкать. Придётся пойти на встеру.
Антон прижимает меня к себе и гладит рукой мою голову. Целует мой висок и кладёт подбородок на мою макушку.
— Скучал. — отвечает он в своей сухарьской манере.
Мне этого достаточно. Я удивлена, что он вообще мне ответил. Просто сегодня я могу вить из него верёвки.
Как бы не боялась я ответа, но нужно спросить:
— Ты…ты…был с кем — то?..
— Алёна, не тупи. — раздражается Наумов. — Разумеется, нет.
Я выдыхаю с облегчением и обхватываю его каменную талию руками. Льну к нему, как пиявка. Чувствую стук его сердца под мышцами и костями.
— Давай поедим… — ворчит мой «Бес», отстраняясь.
Самый неромантичный человек на свете, вздыхаю я.
Наблюдаю за ним молча, раздумывая о своей нелёгкой судьбе. Смотрю на его широкую спину, на любимую крепкую задницу и кое о чём вспоминаю.
— Антон. — зову я.
— Что? — повернув голову, спрашивает он.
— Увижу у тебя в квартире Веру, пи*ц ей. Так и передай.
— С чего ей быть в моей квартире?
— А с чего ты ей ключи дал?
Наумов хмурится.
Некоторое время раздумывает, потом говорит:
— Я разберусь.
Начинает выкладывать на стол готовые салаты.
Наблюдаю за ним некоторое время, потом делаю то, что хочется — подхожу и прижимаюсь к его спине, повторяя контуры этого сильного гибкого тела. Чувствую его каждой клеточкой. Он разворачивается и подхватывает мои бёдра, прижимая их к своим.
— Можем в принципе потом поесть… — говорит он.
Обхватываю его шею руками и улыбаюсь.
— Ты мне по роже пропесочил. — напоминаю, гладя пальчиками его затылок. — Думаешь, я после этого стану с тобой спать?
Он вдруг становится серьёзным и осматривает мой невидящий глаз.
Да, сработано чисто. Точно в яблочко.
Тянется вперёд и трётся носом о мою шею.
— Надеюсь, а то у меня член отвалится. — бормочет он, после этого водружает мою попу на рабочую столешницу и целует мои губы, вклинившись между моих ног.
Руки его тем временем развязывают пояс на моём халате и разводят полы в стороны. Тёплые ладони накрывают мою грудь, вызывая дрожь во всём теле.
Он решил перейти к главному не отходя от кассы?
Выгибаюсь ему навстречу, потому что хочу, чтобы он лапал меня ещё настойчивее.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мой «Бес», целуя мою шею и стягивая с моих бёдер трусики.
Я стаскиваю с него майку и провожу руками по рельефным плечам, твёрдому животу. С правой стороны на ребрах у него здоровенный синяк. Впиваюсь в спину ногтями, когда он прикусывает мой сосок, а потом обводит его языком.
— Хреново… — выдыхаю я, разводя колени шире. — В виске стучит…
Опускаю руки вниз и стягиваю спортивные штаны вместе с трусами по его бёдрам. Благодаря росту пах Антона находится аккурат там, где нужно. Мы оба смотрим вниз на его эрекцию, подрагивающую между моих бёдер. Я совершенно уверена в том, что его член самый красивый на свете.
— Я буду осторожен Алёнушка. — говорит мой мужчина. — Но я пи*ц как хочу тебя…
— А я тебя… — шепчу я, гладя его горячий каменный стояк.
У меня подрагивает низ живота от предвкушения. Хочу, чтобы он «взял» меня. Хочу просто чувствовать его в себе. Хочу, чтобы он получил удовольствие с помощью моего тела. Хочу, чтобы сказал, что любит меня…
Но он не скажет…
Может, вообще никогда не скажет…
— Иди ко мне… — просит он, обхватывая мою талию под халатом одной рукой, а второй мою здоровую щёку.
Я обнимаю его ногами и кладу руки на каменные ягодицы. Тянусь к его губам. Я тащусь от его тела. Мне кажется, что мы идеально подходим друг другу. Когда он прижимает меня к себе вот так, между нами не остаётся ни единого просвета. Мы как два совпавших пазла. Я качаю бёдрами и трусь о зажатый между нами член. Он уже весь мокрый благодаря мне.
Антон целует меня очень осторожно, тянет руку вниз и берёт свой стояк. Потирает им мой клитор, и я постанываю ему в губы, толкая свою девочку навстречу.
— Соскучилась?.. — улыбается он мне в губы.
— Не особо… — бормочу я.
В ответ он заполняет меня собой. Одним сильным толчком, без всякий сюсюканий.
— Ах…ммм… — бормочу я, обвивая его шею.
Он гладит руками мою спину, кладёт их мне на ягодицы и начинает двигать моё тело себе навстречу.
Он всегда такой, знающий чего хочет. Подчиняющий. Мой любимый «Бес»…
Мои затвердевшие соски царапаются о его грудь. Это ощущается просто пи*ц как остро. Антон уткнулся лицом мне в шею и шумно дышит. По его спине стекает пот. Я подаюсь вперёд и провожу языком по его плечу. Рядом с этим мужчиной я превращаюсь в какую — то самку.
«Бес» дёргает меня за волосы, заставляя откинуть голову назад. Я шиплю от боли, но у него кажется то пресловутое состояние, когда мужик от возбуждения ничего не соображает. Набрасывается на мои губы. Раскрываю их и встречаю его язык своим.
Он тянет пальцы вниз и кружит ими вокруг моего клитора. Я жмурюсь и выкрикиваю его имя. Когда мои ноги начинают дрожать, он сжимает меня в стальных объятьях, не давая оттолкнуть себя, и кончает с глухим стоном, по инерции качая бёдрами.
Я обмякаю в его руках как обесточенная и кладу голову ему на плечо.
Добро пожаловать домой, Алёнушка.