Глава 30

— Смотри туалет там. — говорит Наташа. — А я пока на кухне буду, она за углом.

— Спасибо… — бормочу я, желая поскорее остаться одна.

Наташа будто понимает это и не навязывает свою компанию. Закрываюсь в туалете и сажусь на унитаз, уронив голову на руки. Что — то мне уже ничего не хочется. Достаю телефон и пишу Вике.

Я: Я залетела.

Я вроде как собиралась с этим повременить, чтобы осмыслить ситуацию, но мне нужна поддержка.

В ответ получаю звонок.

— Алло. — устало говорю я.

— Ну, поздравляю! — кричит подруга. — Я чуть в столб не въехала.

Грустно улыбаюсь.

— Что — то мне страшно…

— Сейчас делают эпидуральную анестезию. — сообщает она.

— Это так успокаивает, спасибо!

— Ты сказала ему?

Ковыряю пальцем маленькое пятнышко на своих чёрных тёплых колготках.

— Нет…

— Скажи. — требует она.

— Скажу.

Когда — нибудь.

— Скажи сейчас.

Молчу.

— Алёна, он от тебя без ума. Не бойся. — заверяет она.

Тут я начинаю плакать.

— Он меня ннеелюбит…

— Любит.

— Ннеет!

— Да!

— Не плачь. У тебя уже тысяча семьсот шесть подписчиков. Я проверяла только что.

— «Ик»…

— Запишись к врачу. На ранних сроках часто случается выкидыш. Мы же этого не хотим?

— Ннет…

— Мимими…у меня скоро появится крестник!

— Нне…скоро… — сглотнув, отвечаю я.

— Успокаивайся. Я сейчас за рулём, неудобно говорить.

— Лладно…

— Завтра позвоню. Целую, моя королевна! — подхалимничает она.

— Пока, моя ццарица. — возвращаю любезность.

Кладу трубку.

Господи…у меня будет ребёнок. Настоящий. Мой.

Я только что это осознала.

Ничего не понимаю.

Успокаиваюсь.

Встаю и умываюсь. Глотаю воды испод крана. Так идти за стол нельзя. У меня глаза опухшие и нос красный. Вытираю руки о полотенце.

Выхожу из туалета и иду на кухню. Наташа накладывает ещё одну порцию запеканки в большое блюдо.

— Ты сама всё это готовила? — спрашиваю, помогая ей придержать противень.

— Да. — улыбается она. — Я ненормальная, знаю!

— Да нет! — заверяю я. — Я тоже люблю готовить.

— Не расстраивайся из — за Веры. — резко меняет тему она.

Моё состояние так очевидно?

— Эмм…не буду, — заверяю я, пряча глаза.

— Серьёзно. — продолжает Наташа. — Вера по Антону сохнет, сколько я её знаю, вот и бесится. Он никогда это не поощрял. Не знаю почему, она же «умница — красавица»…

Мне самой сложно это понять. Хоть я её и ненавижу, отрицать очевидное нельзя. Я — обычная женщина, а Вера — типо «высший сорт».

Тут до меня доходит, что я могу задать Наташе вопросы, которые не дают мне покоя.

— А…эм, Антон встречался раньше с кем — то? — забрасываю удочку.

Она смеётся.

— Антон? У него был период гормонального буйства, мы тогда с Дэном только познакомились. Постоянных девушек я у него не видела. Но, он же такой ковыряный…

— В смысле? — уточняю я.

Ну да, у него много закидонов, я это уже поняла. Но, мне бы хотелось узнать, что имеет в виду Наташа.

— Он как — то рассказывал, что был с девушкой, которая «даже» не знакома со словом ГЕОПОЛИТИКА. Представляешь? — театрально восклицает она.

Меня сильно веселит эта геополитическая тема. Господи, как это на него похоже! Но, возвращаюсь к своей миссии.

— То есть, он…никогда ни с кем не встречался?

Правильно ли я поняла?

— На моей памяти нет. — подтверждает мои выводы Наташа.

Пффф…

Ну…это в принципе не удивительно, учитывая его образ жизни.

Значит…он только мой?

Мой «Бес».

Поэтому на меня все так таращились?

Наполняюсь гордостью до краёв. Да, я уникальная. Я первая «девушка» Антона «Беса» Наумова. Потом вспоминаю о том, как шатко моё положение и сдуваюсь.

— Возьмёшь это?.. — спрашивает Наташа, указав подбородком на блюдо с запеканкой.

— Да, конечно… — отвечаю я и беру блюдо.

Она достаёт из холодильника ещё одно, на котором какие — то тарталетки.

Вкуснятина.

Понимаю, что проголодалась.

— Это для Антона. — поясняет она.

Я улыбаюсь. Он даже в этом умудрился выделиться.

— Давай поменяемся?

Она хихикает.

— Держи. — говорит это домашний повар, передавая мне веганский набор.

Когда возвращаюсь в столовую, чувствую себя значительно увереннее. Печаль моя немного развеялась, но не ушла совсем. Я могу сорваться в любой момент.

Здесь очень оживлённо, народ болтает наперебой. Все веселы и расслаблены.

Антон сидит, откинувшись на спинку стула, и слушает рассказ какого — то парня. Как только я появляюсь в дверях, он тут же поворачивает голову и скользит глазами по моему лицу, слегка сдвинув брови.

Улыбаюсь и плыву к нему с подношением. Ставлю блюдо на стол, пропустив его голову между своих вытянутых рук. Целую любимую шею за ухом и шепчу:

— Приятного аппетита…

Антон поворачивает лицо и трётся носом о мою щёку.

— Садись сама, поешь… — тихо велит он.

Оставляю на его губах лёгкий поцелуй и сажусь рядом.

Случайно замечаю, как смотрит на нас Вера. Будто съела лимон.

Отворачиваюсь и осматриваю стол. Хочу всё.

Я голодненькая.

Накладываю какой — то салат и котлетку с картошечкой. Кусочек запеканки тоже кладу. Я будто в Турции на фуршете. Ну и что…у меня в животе сидит ещё один человек. Правда, у меня какой — то жор. Могу себе позволить…

Подсознание нашёптывает, что так меня быстро разнесёт.

Посылаю его к Вере, и начинаю наворачивать.

— Алёна, а чем ты занимаешься? — спрашивает Наташа, подкладывая мне оливье.

— Я юрист, — отвечаю, прощаясь со своей осиной талией, и сразу кладу порцию майонезного деликатеса в рот.

— Ого, как удачно! — восклицает она. — Я тут закусилась с налоговой по поводу земельного налога! Они нам насчитали по кадастровой стоимости…

— Ага, поняла, — говорю я, продолжая есть. — Завтра напишу, какие документы мне нужно посмотреть. Сфоткаешь и скинешь на почту.

— Ура! — блаженно вздыхает она. — У меня вообще нет времени с этим разбираться.

— Я посмотрю, без проблем…

— Юристов нынче, как собак не резанных… — слышу с противоположного конца стола.

Что ей сегодня неймётся?

Поднимаю глаза. Присутствующие слегка замолкают, привлечённые этой громкой репликой.

Здесь очень пёстрая компания, и в большинстве мне не знакомая. По виду — это успешные люди. Успешные мужчины и их не менее успешные женщины. Антон и Вера идеально сюда вписываются. Я бы хотела сегодня побыть серой мышкой, мне кажется, что за этим столом у меня самая неидеальная кожа. Это так глупо, но это то, что я чувствую.

И сейчас многие поглядывают в мою сторону, в то время как у меня рот набит.

— У меня второе высшее юридическое, — сообщает наша «умница — красавица», удостоверившись, что привлекла всеобщее внимание. — Но, по — моему это бесперспективное направление. Зарплата никакущая, если ты не начальник отдела. А все остальные как расходный материал…

Всем очевидно, что эта шпилька предназначена мне. Я не слышу праведных негодований других юристов за этим столом. Конечно, здесь все присутствующие обладатели нетривиальных профессий.

Все, кроме меня.

Всё так, как она сказала. По сути, мне нечего возразить. Тем не менее, мне вполне хватает на жизнь. Хотя, по её меркам я сейчас предстаю кем — то вроде НЕУДАЧНИКА.

Я сейчас совершенно неготова к войне. Вот совершенно. Я ем. Я голодная и беременная. У меня тянет низ живота, и грудь тоже побаливает. А ещё я устала и морально истощена после своих душевных терзаний.

Очевидно, я должна что — то ответить, чтобы не ударить в грязь лицом, но я не знаю что. У меня дохрена мыслей в голове, но ни одна из них не касается моих трудовых перспектив.

— Бывает работа и похуже. — это всё, что я смогла придумать.

— Ага, например, пытаться стать блогером. — тут же усмехается она.

Мне очень неловко. Я не знаю, какая работа у неё самой, но очевидно, это что — то покруче, раз она так себя ведёт.

Игнорирую реплику о блогерстве и говорю:

— Я знаю многих юристов, которые любят своё дело. Любят работать с текстом и законами. Это…талантливые люди. — добавляю, опустив глаза в оливье.

Аппетит пропал. Неловко есть, когда на тебя все пялятся.

Чувствую себя ужасно.

В носу щиплет. Только расплакаться не хватало.

Опять сходить в туалет?..

Кожа покалывает, потому что Антон на меня смотрит.

Господи, хочу уйти…

Пожалуйста, Вера, отвали от меня.

— Ну, если ты тупой исполнитель, то это может нравиться… — тянет она.

Поднимаю глаза и смотрю на эту сучку. Открываю и закрываю рот, потому что…

— Вера, умолкни. — слышу стальной голос и вжимаю голову в плечи.

Над столом повисает гробовая тишина. Робко кошусь на Антона. Он смотрит на Веру. И этот взгляд как бетонная плита. Все затаились, как и я.

— В смысле?.. — восклицает Вера, тут же переключившись на «Беса».

Господи, она камикадзе? Я сейчас сама его боюсь.

Но, кажется, она в восторге от того, что, наконец — то, завладела вниманием Наумова.

— В смысле, прекрати нести ху*ню. — поясняет он, меняя положение.

Он подаётся вперёд, краем глаза вижу, как напряжён его кулак.

— А что я такого сказала… — с вызовом заявляет она, смотря на Антона.

Кошмар, кошмар…как неловко…

Наумов некоторое время молчит, потом чеканит:

— Дое*шься до неё ещё раз и больше здесь не появишься.

Никто не смеет возражать.

В этом весь «Бес». Простой, как грабли. Никакой дипломатии, никакого словоблудства.

Он обличает в слова то, что шло контекстом. Перед всеми этими людьми, как будто ему на их мнение срать.

Сижу как поникший лютик. Я такая мямля…

Мне стыдно от того, что ему приходится впрягаться.

Я могу сама…

— Запретишь меня пускать? — лезет на рожон эта ненормальная.

— Хочешь проверить? — спрашивает Антон, глядя на неё так, что я ёжусь.

Я не видела раньше такого Наумова. Он такой холодный. Чужой. Он никогда не разговаривал так со мной. А если однажды заговорит? Например, когда скажу ему о своей беременности?

Опять предательский ком в горле.

Хочу уйти…

Ох, мамочки…

Кажется, Вера сегодня идёт ва — банк, потому что спрашивает:

— Может, мне прямо сейчас уйти, Наумов?

— Если будешь вести себя как овца, то да. — тут же припечатывает он.

Это очень грубо. Мой «Бес» грубиян.

Я никогда не признаюсь в том, что беременна…

Никогда…

Я очень — очень боюсь…

— А мне что — то не хочется уходить! — заявляет Вера, хватая свой бокал и делая нервный глоток.

Перевожу взгляд на Антона. Как и все остальные. Он в состоянии холодного спокойствия.

— Тогда вдумайся в слово «Прощай». — коротко рекомендует он.

Вера молчит. Как и мы все.

Кажется, я испортила этот день рождения…