Глава 17

Айрин

Я вслушивалась, и не понимала, о чем все говорят: неужели из Мёртвых земель нельзя выйти обратно?

А внутренний голос прошептал: «Можно». И перед глазами всплыла картина кровавого жертвоприношения.

Но я всё равно спросила, и мне ответили. Потому что теперь, после того как я убила кабору, я неожиданно стала «своей», и даже те охотники, кто мрачно смотрел на меня перед началом охоты, теперь охотно общались со мной. И никто не смеялся, что я хлопнулась в обморок.

Наоборот подбадривали, рассказывая разные истории о том, что у каждого был похожий случай.

— Выйти можно, если не сходить с тропы, — ответил мне один из охотников.

— С тропы? — удивилась я.

— Её открывают, проливая кровь, — мрачно сказал Кейлан, —и тогда несколько дней нельзя ходить в лес, потому что оттуда выходят те, кто ищет крови.

— А как вы узнаёте, что тропу открыли? — я всё ещё не понимала, и мне казалось, что поселение живёт в относительной безопасности, по крайней мере напряжения не ощущалось, обычная такая деревня.

— Ты поймёшь, когда это произойдёт, если проживёшь здесь достаточно долго, — ответил мне ещё один охотник, и, увидев, что я всё её сижу с недоумением на лице, добавил, — каждый по-своему реагирует, поэтому это сложно объяснить.

Мы сидели на поляне на краю леса, охотники разделывали мясо, по периметру поляны разложили какие-то глиняные тарелки, в которые насыпали порошок, который тлея, создавал дымовую завесу.

— Чтобы отбить запах крови, — объяснил мне Степар, потом мы оставим здесь часть мяса, и лес заберёт.

Когда мы вернулись в деревню, то нас уже ждали, женщины и мужчины, среди мужчин я увидела и тех, кто подходил ко мне, когда нас только вели сюда, теперь они даже не поднимали взгляда. Кейлан сам назвал цифры, которые записала крупная мужеподобная женщина, и неожиданно появился Дарг.

— С удачной охотой Кейлан! — сказал он, — похоже вам сегодня повезло?

А я подумала, что, если бы убили алихаса, то мяса было бы в несколько раз меньше. А кабору мы только полдня разделывали и вывозили из леса.

Но мне не хотелось становится героиней дня, но Кейлан громко сказал:

— Это Айрин, она завалила кабору, причём с одного выстрела.

И все застыли, будто прозвучало нечто невозможное, то, чего не могло быть.

— Вы зашли в чащу? — задал непонятный вопрос Дарг.

— Нет, — замотал головой Кейлан, — мы гнали алихаса, но по каким-то причинам на охотников вышла кабора.

— И, я так понимаю, — усмехнулся Дарг. — что ваш новый охотник не знал… не знала, что кабору нельзя убить с одного выстрела.

— Но ведь убила же! — воскликнул Кейлан.

— Просто повезло, — мрачно бросил Дарг, — а могли погибнуть все.

И я, та, кто ещё недавно не хотела, чтобы меня хвалили, поняла, что никто меня хвалить и не собирается, и меня это возмутило.

— Победителей не судят! — воскликнула я, — так что Дарг прекрати принижать то, что мы сделали.

И вот теперь тишина стала оглушающей.

И я увидела, как в глазах Дарга появляется пламя. Кейлан дёрнул меня за руку:

— Уходи!

И крикнул:

— Марен, уводи её.

Но было поздно, огненная волна, которая покатилась от Дарга в мою сторону, была быстрее, и все отпрянули от меня, оставив меня стоять на пути этой волны, напротив взбешённого Дарга.

И я поняла, что мой второй шанс, так неудачно начавшийся в темнице Дракариса, будет окончательно потерян в Мёртвых землях из-за взбесившегося полудракона.

А, кстати, почему у него работает магия?

Это был последняя внятная мысль, перед тем как пламя достигло меня.

Но, кроме испуга, со мной больше ничего не произошло. Я вытянула вперёд руки, словно пытаясь задержать пламя, и… мне это удалось.

Я открыла глаза, потому что буквально секунду назад зажмурилась и с удивлением смотрела на застывший огонь.

А ещё через секунду он исчез, как будто его и не было.

А потом произошло ещё одно, то, что испугало меня ещё больше. Дарг подошёл ко мне, и я сжалась, но не показала виду. Было страшно, потому что огонь то я остановила, а вот, если этот здоровяк решит меня ударить, то я точно его не смогу остановить. Но Дарг вдруг рухнул на одно колено и благоговейно произнёс:

— Истинная.

— Что ты делаешь, Дарг? — спросила я.

— Огонь дракона не опасен только для его истинной, — заявил Дарг.

— Но я не твоя истинная, — сказала я. — У меня даже нет метки.

— Но магию нельзя обмануть, — возразил Дарг, и схватил меня за руку, уставившись на то место, где обычно появляется метка.

Но у меня-то там был шрам от ожога, который нанёс мне Теон.

— Что это? — спросил Даргон, так и продолжая стоять на коленях.

— Пожалуйста, Дарг, встань, — сказала я ему.

Мужчина поднялся.

— Что это? — Он ещё раз показал мне мою руку, дотрагиваясь до рубца.

— Шрам, — ответила я.

— Я вижу, что шрам. Откуда он у тебя именно здесь?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, Даргон, — сказала я.

— Но ты не можешь отрицать, что мой огонь не причинил тебе вреда, — продолжил обманывать сам себя чокнутый полудракон, продолжая сжимать мою руку.

— Даргон, отпусти меня, мне больно, — я попыталась вырвать руку из его железной хватки.

Наконец он отпустил меня, но только для того, чтобы громко, так чтоб услышали все, кто стоял вокруг, а учитывая, что раздавали мясо, пришли почти все, кто жил в поселении.

— Ты сегодня войдёшь в мой дом.

— С чего бы это? — сказала я. — И не собираюсь.

Даргон молчал, и мне пришлось громко сказать:

— Ты не можешь меня принудить, по твоим же правилам, я охотник. И вот эта гора мяса… — Я показала на разделанное мясо каборы, которое уже раздавали людям. — Тому свидетельство.

К нам подошёл Кейлан.

— Дарг, поговорите позже. Надо раздать мясо и отпустить людей. Времени уже прошло много.

Даргон ещё раз бросил на меня взгляд своих чёрных глаз и отошёл от меня.

Мы с Марен пошли домой. Проходя мимо Корна и Витора, я кивнула им:

— Я к вам потом забегу.

В доме Марен заварила мне травяного отвара.

— Я хочу помыться после охоты, — сказала я.

— Успеешь. Успокойся сначала, я же вижу, как ты переживаешь.

И тут же спросила:

— Почему ты уверена, что Даргон не твой истинный?

— Потому что истинный у меня уже был, — сказала я и показала Марен, подняв руку, шрам. — Вот то, что осталось от моей метки. Он выжег её своим пламенем, раскалив родовой перстень своим пламенем.

Но Марен похоже мне не поверила

— Скажи мне, ты что-то чувствуешь к Даргону?

Я удивлённо взглянула на женщину: «Она меня что, уговаривать собралась?»

Марен, заметив смой взгляд пояснила:

— Пойми, Айрин, вид огня Дарга, который был для тебя безопасен, действительно может свидетельствовать о том, что он потенциально твой истинный, и, поверь, многие подумали то же, что и он.

— Нет, — покачала я головой. — Хотя сейчас, наверное, чувствую, что испугалась, когда он напал на меня.

— Где тебя воспитывали? — усмехнулась Марен. — Ты что, не знаешь, что драконы без пары нестабильны? Что их очень легко вывести из себя? А тем более, что сильнее Даргона здесь никого нет. И любое неповиновение его дракон воспринимает как посягательство на свою власть.

Я вздохнула.

— Ну, теперь уже ничего не изменишь.

— Да. — подтвердила Маре, — плохо, что он при всех признал тебя истинной. Боюсь, что тебе придётся войти в его дом.

— А как же правила? — возмутилась я, — он же сам сказал, «что тот, кто может сам себя обеспечить, не обязан ни под кого ложиться».

— Ты же знаешь, что правила пишут те, кто находится у власти.

— Ну уж нет, — сказала я. — Не согласна. И не собираюсь ни к кому входить в дом.

После разговора я всё же пошла вымылась и сбегала к Корну с Витором, отнесла им мяса из своей доли. Нам с Марен и так много, а им, скорее всего по местным 'справедливым правилам и того не достанется.

Витор обнял меня:

— Айрин, ты научишь меня охотиться?

— Конечно, ты же дракон, ты обязательно сможешь, — сказала я, подумав, что мальчику, наверное, здесь скучно, потому что детей в поселении не было.

А вечером в дверь хижины Марен постучали.

Пришла одна из женщин, которых я видела там, когда делили мясо. Я сидела, подшивала свою юбку-брюки, потому что на охоте порвала одну штанину.

Дверь открыла Марен, и я услышала:

— Уходи. Зачем пришла?

— Я пришла к Айрин.

— Что тебе от неё надо?

— Мне надо с ней поговорить.

— Марен, пусть она зайдёт! — крикнула я.

Марен поджала губы и впустила женщину. Молодая, красивая, мне даже стало любопытно, как она сюда попала. Зелёные глаза, светлая кожа, волосы тёмно-каштанового цвета, заплетены в толстую косу, она была не из тех, кто остался здесь из моего каравана, похоже, что из местных.

Движения у неё был плавные, и вся она была очень женственная, начиная с пышных форм, и заканчивая медленной тягучей речью.

Возможно поэтому, я начала её расспрашивать, немного раздражала такая медлительность.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ялая.

Ялая присела к столу и, обернувшись на Марне, попросила:

— Марен, ты можешь оставить нас?

— Ладно, — недовольно пробурчала Марен, — я выйду, но скоро вернусь.

— Говори, Ялая, зачем пришла? — спросила я женщину. Я примерно предполагала, зачем она явилась. Но мне было интересно, как она это скажет.

— Я пришла попросить. Когда ты войдёшь в дом Даргона, разреши мне приходить к нему.

Я пока не стала говорить, что я не собираюсь входить ни в какой дом никакого Даргона. Но, поскольку я не поняла, что она точно имела в виду, поэтому переспросила:

— В смысле «приходить»?

Я подумала, вдруг она ему готовит или убирается.

— Сейчас я иногда хожу к нему, и он даёт мне еду, ты не думай, — поспешно добавила она. — Он мне нравится, если бы он мне не нравился, я бы не ходила. Просто я не такая, как ты, я не смогу охотиться и не хочу идти в дом к мужчине, которого не люблю.

До меня дошло, но я на всякий случай переспросила:

— То есть ты спишь с Даргоном за еду?

И, видимо, у меня это не очень корректно прозвучало, потому что она вдруг вскочила, посмотрела снова на меня со злостью и произнесла:

— Ну, не все же такие талантливые, как ты! А жить-то надо! Как ты думаешь, здесь выжить, в Мёртвых землях, если у тебя нет ничего и выйти ты отсюда не можешь⁈

— Прости. — миролюбиво произнесла я, — я не хотела тебя обидеть, просто мне не нравится эта ситуация. Смотри, в лесу можно добывать много мяса, и, наверное, можно попробовать вырастить больше урожая. И всё это можно поделить между всеми. Но нельзя заставлять человека обменивать тепло тела на еду.

Но она встала, посмотрела на меня и сказала:

— Значит, ты не пустишь меня?

И я поняла, что мне не удалось до неё донести ту мысль, которую я хотела. Но я ещё больше уверилась в том, что ни в чей дом я входить не собираюсь.

Ялая ушла.

Марен вошла в дом. По её лицу я заметила, что она всё слышала.

— Это правда? — спросила я её.

— Да, — сказала Марен. — Это правда. И не она одна.

«Вот что скрывалось за фасадом красивых слов, что каждый должен работать, чтобы получить еду»…

— Ну уж нет, — сказала я. — Я так жить не буду.

— Он выгонит тебя, — сказала Марен. — Даргон не потерпит, если ты не станешь ему подчиняться.

— Значит, я уйду.

— Куда? Здесь можно жить только в этом месте.

Оказалось, что в Мёртвых землях есть вот такие оазисы, куда не заходят те, кто опасен для людей. Но мужчины, которые исследовали возможности расширить поселение, пока нашли только это место.

— Ну, может, ещё не выгонит, — сказала я. — В любом случае, я с ним поговорю, возможно мы найдём компромисс.