Глава 27

Айрин

Зря я переживала о том, что мы не поместимся в домике, потому что, как оказалось, это было меньшей из моих проблем. Домик я могла вырастить, магических сил, которые я получила здесь, в Мёртвых землях, от богини, мне хватало, а, приложив определённые усилия, я вполне могла вырастить этот дом всего за одну ночь.

Главной моей проблемой было то, что Теон почти умер.

Когда мы пришли, я нашла его в том же состоянии в котором и оставляла, он лежал на лежанке на полу, вот только кожа у него стала совсем серая, глаза были закрыты и запали, и, если бы не слабо поднимающаяся грудная клетка, и не Корн, который так и продолжал обтирать его родниковой водой, и поить его, он выглядел, как труп.

У него был очень слабый сердечный ритм, создавалось впечатление, что он будто бы замёрз, и все жизненные процессы настолько замедлились, что почти что остановились.

Когда я подняла ему веки, глазные яблоки были покрыты сетью лопнувших сосудов, которые окрасили белки в красный цвет. Кожа была холодная и липкая.

А я ещё подумала, что липкая — это хорошо, значит, он ещё жив.

Мы сразу дали ему антидот, который принесла с собой Марен, но прошёл час, за ним другой, а изменений в его состоянии не наступало. Глядя на встревоженное лицо Марен, я поняла, что что-то не так.

— Марен, — спросила я, — ему уже должно было полегчать?

Марен молча кивнула.

— Ну, может быть, просто мы поздно дали антидот, и теперь нужно больше времени? — спросила я. — Давай подождём ещё.

Марен молчала, тогда я спросила:

— А можно дать ему ещё?

Марен развела руками:

— У меня больше нет.

Почему так легко оборвать жизнь, а вернуть её, всегда гораздо тяжелее? Ведь сколько лет требуется, чтобы вырастить человека? А оборвать жизнь можно за одно мгновение. Это так страшно…

Но и через несколько часов Теон так и не пришёл в себя.

Чтобы немного успокоиться, я стала думать о том, как бы построить дом для того, чтобы разместить остальных. И сама не заметила, как, то ли уснула, то ли перешла ту грань, где ты не можешь определить разницу между сном и явью.

Там снова была бабушка.

Я прижалась к ней, как будто бы я снова стала маленькая и пожаловалась:

— Я не знаю, что мне делать.

Она вздохнула, погладила меня по голове, и рука у неё была ровно такая, как я и помнила, сухая и тёплая:

— Если ты готова к тому, что жизнь твоя будет связана с ним… — и я сразу поняла, что она говорит про Теона, — то ты можешь его спасти.

— Каким образом? — спросила я.

— Магия в твоей крови воздействует на него.

— Я могу воздействовать на него магией?

Бабушка…нет, это уже была богиня, и она, покачав головой, произнесла:

— Нет. Магия в твоей крови — это и есть то лекарство, которое излечит его.

— Постой, — наконец-то мне стал понятен смысл её слов, —нужно дать ему моей крови?

— Да, — коротко ответила богиня

— А что ты говорила про связанность?

— Когда ты дашь ему своей крови, метка на твоей руке снова проснётся, и он на неё откликнется.

— Постой. Но ведь… Айрин не была его истинной парой.

Вдруг бабушка совсем перестала быть похожа на саму себя, и в её глазах я увидела печаль, и была эта печаль велика будто вечность.

— Люди, — сказала богиня. — Вам вечно нужно подтверждение. Если ты, зная, что будешь связана с тем, кто чуть было тебя не убил, всё равно сумеешь эту жизнь ему спасти, отдав часть себя, так и рождается истинность.

Она замолчала, и спустя несколько долгих мгновений произнесла:

— Подумай, нужно ли это тебе?

— А что будет, если я этого не сделаю? — спросила я.

— Он умрёт… И, если ты захочешь, я найду тебе нового защитника.

«Как это страшно, — подумала я. — Решать, кому жить, а кому умирать.»

— Спасибо, — склонила я голову перед богиней.

И снова увидела бабушку.

Подошла к ней и обняла её, так, как обнимала её в детстве, но я вдруг поняла, что я стала большая, а она была такая маленькая, хрупкая, а даже забыла, какая она была.

— Спасибо, бабуля, — сказала я.

— Внученька, — ответила она. — Я уверена, ты примешь правильное решение.

Я открыла глаза.

Передо мной сидела Марен. Увидев, что я проснулась, она сказала:

— Айрин, я ничего не могу сделать, он уходит.

— Я могу, — сказала я. — Я говорила с богиней, мне нужен нож, чистый, — и я показала запястье.

Марен протянула мне специальный нож, который она использовала для проведения операций.

— Не бойся, он из сплава, на котором нет грязи, — сказала она.

И я осторожно сделала надрез в районе запястья и поднесла эту руку к губам лежавшего на лежанке Теона.

Кровь шла, но он никак не реагировал.

Тогда я стала его трясти:

— Слышишь? Ты слышишь⁈ Давай, пей! Просыпайся! Давай, пей! Живи!

И вдруг я почувствовала, его зубы, на какой-то миг стало больно, и появилось желание отнять руку, но Теон уже схватил руками мою руку и начал пить. И вот что удивительно, больше мне не было больно, наоборот, я испытывала чувство, сравнимое с чувством счастья.

Очнулась я, когда Марен оттолкнула меня от него.

— Хватит! Так он выпьет тебя всю!

Она схватила меня за руку, положила на запястье прохладную, смоченную чем-то тряпицу.

Корн, который оказывается был тут же и наблюдал за всем этим, подошёл с миской, в которой, видимо, была родниковая вода, и начал обтирать лицо Теона, которое больше не было серым, краски на лицо Теона возвращались очень быстро, а на его скулах проявлялись и исчезали чешуйки.

Вдруг Теон вскочил и схватил Корна за горло. Миска, которую Корн держал в руке, упала на пол, зазвенев, вода пролилась.

— Отпусти его! — произнесла я, отчего-то уверенная в том, что та связь, о которой говорила богиня, установилась сразу, и Теон меня услышит, и сделает так, как я скажу.

Теон перевёл глаза в мою сторону, на его лице появилось осмысленное выражение, и, Корна он отпустил, тот отшатнулся, держа себя за шею, а Теон теперь, не отрываясь смотрел на меня.

И мне показалось, что он меня узнал. А я взглянула на свою руку.