Глава 32

Я вдохнула воздух. Привычного запаха, который я помнила, по тому короткому времени, что провела здесь, в поселении, немного дыма, запах скошенной травы, готовящейся еды, не было. В поселении пахло железом.

«Неужели мы пришли слишком поздно?» — подумала я, ощущая разочарование и тоску, словно тяжёлый холодный камень положили мне на грудь.

Теон, как будто почувствовав моё состояние, взял меня за руку. От ощущения его тёплой большой ладони действительно стало легче. Кто бы мне сказал тогда, в камере темницы, что мне будет становиться легче от его прикосновений.

— Надо разведать, что там, — предложил Теон, а Рамир и Кейлан вызвались, что они пойдут вперёд и всё узнают.

Во-первых, они здесь давно, да и навыки охотников, это не пустой звук. Поэтому они пошли вперёд, а мы с Теоном остались в ожидании.

— Что мы будем делать, если там всё плохо? — спросила я.

— Я вызову Даргона на бой, — ответил мой защитник.

— Ты чувствуешь своего дракона? — я вспомнила, что чешуя довольно часто проявлялась, когда Теон находился в бессознательном состоянии.

Мужчина покачал головой, но, взглянув на меня всё же признал:

— Только когда ты рядом, мне кажется, что он есть, потому что я всех остальных ощущаю как человек, а тебя как часть меня.

Я отвела взгляд, потому что была не готова ни к признаниям, ни к тому, что однажды память к Теону вернётся. Я была уверена, что это связано с драконом.

Вскоре наши разведчики вернулись.

— Некоторые дома пустые, — сказал Кейлан. — Но в некоторых есть люди.

— А где Даргон? — спросила я.

— Мы его не видели, но похоже, что в его доме кто-то есть.

— Что будем делать? — спросила я, испытав облегчение, что там не всё так плохо.

Мужчины предложили план.

Нужно было изолировать Даргона и переговорить с людьми. Являются ли они его заложниками? И готовы ли они будут уйти с нами?

Логичнее было бы, если бы я пошла к Даргону. Всё же и он, и я являемся игроками богов.

Но кто бы мне позволил. И поэтому к Даргону пошёл Теон.

А мы с охотниками пошли по домам. Это было рискованно, но другого выхода у нас не оставалось.

Мы действительно нашли в домах людей. Многие из них были напуганы, сразу не открывали дверь, но услышав, что это Кейлан, радовались, как дети новой игрушке. Многи рассказали, что просто боялись выходить, не понимали, что произошло

Ко мне относились настороженно, но присутствие Кейлана и Рамира делало своё дело, и люди расслаблялись.

— Что здесь случилось? — спросил Кейлан, когда мы зашли в дом, где жил один из охотников из его команды.

— Нас позвал на площадь Даргон, — начал мужчина. — Мы думали, он снова услышал песню артефактов, и, что кто-то идёт по дороге сквозь Мёртвые земли, и мы пойдём навстречу каравану, почти все мужчины пришли, даже ещё не совсем выздоровевший Степар, и многие захватили с собой оружие. Не стали брать женщин.

Охотник замолчал, собираясь с мыслями.

— Но, когда мы подошли к дому Дарга, мы уже поняли, что что-то не так.

— Даргон был в полуформе? — осторожно спросила я.

— Да, леди, Даргон был не похож сам на себя, мы знали, что, когда он работает с огнём, он перестаёт быть похож на человека. Но… — мужчина передёрнул плечами. — в тот момент он был совсем другим, как будто бы его кожу натянули на другого, это невозможно описать, но смотреть на это было страшно.

Мужчина замолчал ненадолго, словно ещё раз переживая то ужасное утро.

— Даргон был страшен, — продолжил охотник, —по его коже змеились чёрные вены. Глаза полыхали красным, и, голос… у него был совсем другой голос. Я даже не знаю, как это описать.

Я вспомнила, как звучал голос бога, которого принял Даргон.

— Он звучал, как сто голосов, — подсказала я.

— Да! Да, как сто голосов! — с облегчением кивнул охотник. — И потом Даргон раскинул руки, и ладони его начали светиться ядовито-зелёным цветом.

Охотник снова замолчал, я чувствовала, что ему непросто, видно то, что произошло потом, навсегда осталось в его памяти. Он сглотнул и продолжил:

— Даргон вдруг произнёс то, что никогда бы не сказал бы сам, в него словно кто-то вселился. Он сказал: «Помните, дети мои, я люблю вас. Вы принесёте эту жертву во имя Коиннора!»

— И что потом? — взволнованно спросила Рамир, слушавший рассказ охотника с открытым ртом.

Я примерно себе представляла, что будет, но не могла даже представить себе, что Даргон мог так поступить.

— И вдруг от его рук полился этот ядовито-зелёный свет, — прикрыв глаза произнёс охотник, — и мы увидели, как стоящие впереди, на кого попадал этот свет, начали падать на колени.

Голос охотника дрогнул.

— Тела их покрывались язвами, всё произошло молниеносно. Вот только что стоял Степар, потом он упал, и вдруг у него начали ломаться кости, а в груди его загорелось такое же ядовито-зелёное свечение.

Охотник прикрыл глаза, голос его звучал всё глуше, а я, как наяву представляла себе эту картину. Кровь, крики, хруст ломающихся костей. Ненавижу! Ненавижу этого бога!

— Айрин! Айрин!

Я вдруг осознала, что Кейлан меня зовёт, и открыла глаза, увидела, что охотник, который рассказывал, прижался к стене, и с ужасом смотрел на меня.

Стол был перевёрнут, утварь, которая была на нём разлетелась по кухне мелкими осколками.

— Что случилось? — спросила я.

— Да ты нас напугала, Айрин! — воскликнул выбравшийся из-за шкафа Рамир, — если бы не Кейлан, то ты бы, наверное, весь дом разрушила.

Оказалось, что во время рассказа, я вдруг закрыла глаза, и в какой-то момент от меня пошло свечение, превратившееся в вихрь, похожий на маленький смерч.

— Простите, — покачала я головой, — ваш рассказ так впечатлил меня, что я разозлилась, но не вас, а на Дарга и на того, кто им руководит. Продолжайте.

И охотник кивнул и продолжил:

— Отовсюду слышались крики, и стоны, и мы… побежали, те, до кого ещё не добрался этот ядовитый свет, мы бежали так, как никогда раньше не бегали.

Он закрыл лицо руками.

— Мы убежали и спрятались в домах, закрыли двери. Как настоящие трусы.

Мне даже слушать было больно, я не представляла, что пережили эти люди, глядя на такое. На то, как их соседи, те, с кем они умудрились здесь, в мёртвых землях построить хоть какую-то жизнь, вдруг в один миг превратились в чудовищ.

— Через какое-то время раздался страшный рёв, — продолжал охотник. — Как будто тысяча диких животных кричала одновременно. Потом на какое-то время всё стихло, но мы боялись выходить. Мы даже не общались друг с другом, и поэтому мы не знаем, кто выжил, а кто нет.

— А Даргон? Он здесь? — спросила я, всё ещё ощущая внутри смерч, в который превратилось моё горе и ненависть к этому чудовищному богу.

— Мы не знаем, — покачал головой мужчина. — Мы даже не знаем, куда все делись. Потому что они сначала кричали, потом крик стал затихать, потом прекратился. И с тех пор мы ничего не слышали.

Я переглянулась с Кейланом и Рамиром.

Было непонятно: где же тогда Даргон? Где Его воинство? Неужели от страшного мёртвого воинства ничего и никого не осталось?

«Может быть, он сидит дома один?» — пришла совсем уж бредовая мысль, и я представила Даргона, сидящего у себя в доме в обнимку с одним из чудовищ.

Это могло бы быть смешно, если бы мне не было так страшно и так ужасно от того, что ему доверяли. И что люди попали под воздействие этого бога.

«Коиннор», — задумалась я, и вдруг поняла, что не знаю, как зовут «мою богиню». Она не сказала своего имени. И имя второго брата мне тоже неизвестно.

«Может быть, это какой-то странный ритуал? Или что-то ещё?»

Неизвестно до чего бы я додумалась, если бы мои размышления не прервала внезапно распахнувшаяся дверь.