Глава 23
Глава 23.
Выпирающие пружины от старого матраца впились в ребра, когда Дима швырнул меня туда, как мешок. А невозможность пошевелить затекшими конечностями – причиняла боль.
- Черт… - прошипела я сквозь зубы, силясь с собой, чтобы не расплакаться. Не доставлю такое удовольствие – видеть отчаяние, которое готово овладеть мной в любой момент.
Больше всего переживаю за малыша. Организм не спросит: кровотечение может начаться когда угодно. Надеюсь лишь на то, что мое состояние стабилизировали, и внезапный выкидыш не грозит.
Дима присел рядом. Ухмылка приклеилась к нему и не сходила.
- Отпусти… - сделала слабую попытку достучаться.
Он отрицательно помотал головой, и тут же проверил прочность узлов. Даже если каким-то чудом удастся освободиться от веревок, из этого подвала не выбраться... Где нахожусь? – тоже не знаю.
Что творится у него голове? Разве у доброго внимательного Гены может быть такой сын? Его уже по-человечески жалко, удивлению не будет предела, когда все станет известно. Поведение Димы – за гранью моего понимания… Какая роль отведена мне в этих планах? Ведь мы не общались и не виделись практически. Слово «привет» на корпоративе завода или при случайной встрече, заезжая к мужу – это максимум, и только из уважения к его отцу. Нас ничего не связывает, детские воспоминания тоже ни при чем.
- Я беременна… Поэтому оказалась в больнице.
- Знаю. Плевать. Завтра приедет специалист и устранит эту проблему навсегда, - со всей серьезностью говорит, на лице не дрогнул ни один мускул от подобного заявления.
- Что ты сказал? - нервно сглотнула, давить на жалость бесполезно. Он неадекватен.
- Что слышала! – Дима встал с матраца, расхаживая из стороны в сторону.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, переваривая услышанное, заодно борюсь с тошнотой от жуткой вони, стоящей здесь. Правда мало помогает…
- С ума сошел? Чем наша семья помешала тебе?
- Достала эта идиллия! От отцовских увещеваний, какая вы замечательная пара, всем бы такое счастье и столько детей, выворачивает. Так ясно?
Банальная зависть… И поэтому мы удостоились мести? Да он болен!
- Ян уже знает о твоей причастности. Найти – вопрос нескольких часов. Можешь начинать трястись от предстоящей расправы, а лучше – беги! - в своих словах уверена, хотя не скрою: сама готова удариться в панику, контроль дается с трудом, в глазах – застыли слезы.
- Ну-ну… - не верит, зря…
- Предупредила, если жизнь дорога, - все-таки всхлипываю.
- А вот этого не надо… - Дима заметил слезы, опять присел, ухватив ладонями мое лицо.
Передернуло от мерзкого ощущения его губ, когда прикоснулся ими к щекам, собирая текущую влагу.
- Привыкай ко мне… Теперь спи, - с этими словами покинул подвал, заперев замок.
Оставшись наедине с собственными мыслями, дала волю эмоциям и расплакалась.
«Ян, приди…»
***
Тело безбожно ныло надоедливой болью, пыталась перекатываться с бока на бок, но это не спасало, еще очень хотелось в туалет… И стоит ли уточнять: ни о каком сне речи быть не могло в таких условиях. Все, что оставалось – стойко терпеть и ждать…
Понять, сколько времени прошло – не представлялось возможным из-за отсутствия окон. Но если учесть: выкрали меня поздней ночью, то сейчас вероятно не меньше шести-семи утра, и мои внутренние часы – так говорят.
Дверь подвала скрипнула, пропуская Диму с подносом, который был поставлен на небольшой столик. Судя по запаху: принес молочную кашу. Собрался кормить? Здесь кусок в рот не полезет.
- Мне нужно в туалет, - надеюсь, это позволит? Ведь еще немного и под себя схожу.
- А поздороваться? – скрестил руки на груди. Ему нравится наблюдать мое унижение и беспомощность.
- Здрасти… - если бы он знал, в каких случаях использую это разговорное слово, то не улыбался во все тридцать два белоснежных зуба.
- Так-то лучше, - приближается и поднимает меня с затхлого матраца. - Привет, - от него пахнет кофе. - Как спалось?
«Серьезно? Думает, буду говорить с ним?» - встречаюсь взглядом, и сразу становится ясно – просто издевается надо мной. Отворачиваюсь, не желая видеть наглых глаз, близость его лица неприятна, как и сам он.
Моя реакция вызывает усмешку у Димы.
Он несет из подвала куда-то наверх. Мы оказываемся в доме, довольно просторном, с современной отделкой и дизайном. Здесь тихо: ни звуков, ни шорохов – похоже, мы одни. Все окна занавешены, и какая местность раскинулась за ними – не видно. Интересно, как далеко увезли?
- Развяжи, - прошу, когда ставит на ноги в туалете.
- Нет, - сам пытается снять с меня трикотажные пижамные штаны.
- Нет! – сильно сжимаю бедра. – Куда я сбегу отсюда?
- Хорошо, - смотрит с подозрением, но освобождает от пут.
Облегчившись и убедившись, что опасных выделений нет, освежила лицо и рот прохладной водой, тщательно вымыла руки, разминая их - кожу избороздили ссадины, местами до крови.
Посмотрела в зеркало. Там отразилась замученная и уставшая незнакомая женщина, словно постарела на десяток лет за столь короткий период: сосуды полопались и глаза стали чудовищно-красного цвета; губы бледные, щеки впалые, а цвет лица серо-зеленый от тошнотворного состояния.
«Ян, где же ты, когда приедешь за мной?» - удержалась от новой волны слез, жалость к себе сейчас не поможет.
Дима постучался, поторапливая меня…
Еще раз умылась и вышла.
Связывать он не стал, но в подвал обратно увел. Всучил тарелку с едой. И ждал, когда поем. Это показалось подозрительным. Зачем так настаивать на выпитом соке? Подмешал что-то? – по запаху не понятно.
- Пей или насильно волью! – говорит приказным тоном.
Смотрю с сомнением на стакан в руках, потом специально роняю – тот звонко разбивается...
- Ты… - прошипел от злости он. Значит, планировал навредить «чудо-напитком».
Но вот удар наотмашь точно не ожидала получить. Скулу обожгло. А я отлетела на пол…
***
- Подумай над своим поведением! Хочешь или нет: придется быть ласковой и сговорчивой! – закричал Дима, склонившись надо мной, от этого жеста и пронзившей боли сжалась, опасаясь, что удары продолжатся, на всякий случай сгруппировалась, подтянув колени к груди.
Ничего не произошло… Он провел рукой по моей пострадавшей щеке и покинул подвал, закрыв на ключ.
Я перебралась на матрац. Трясущимися руками обняла свои плечи, прислушиваясь к ощущениям в теле. Может, успокаиваю себя или опять обманываюсь, но, кажется, все в порядке – падение не вызвало бунта организма.
«Боже… Дай сил вытерпеть…» - прикрыла глаза, думая о своей семье. Что там сейчас происходит? Даже боюсь представить: в каком отчаянии находится Ян… Одно знаю точно – найдет быстро, возможностей достаточно. И тогда Дима ответит за все содеянное со мной…
Усталость все же взяла верх, тяжелые веки не оставили шансов на бодрствование и контроль ситуацией. Немного удалось поспать… И боль казалась не такой навязчивой.
От громкого удара дверью, резко проснулась, и, вздрогнув, обернулась на вход.
- Вставай, - сказал мучитель. А потом навел на меня пистолет. – Живее!
Делаю, как говорит. Смотрю на него, желая понять степень вменяемости.
- И без глупостей, - дуло упирается в мою спину, подталкивая вперед.
Поднимаемся по лестнице.
- В ванную комнату иди, - дает дальнейшие указания.
«Что ему нужно?» - сердце колотится трепыхающейся в клетке птицей, ритмичные удары отдают в висках, а к горлу подкатывает тошнота.
Открываю дверь. Захожу. В зеркале ловлю его взгляд, от которого снова возникает противное ощущение прикосновения.
- Раздевайся, - изгибает бровь в ожидании.
- Что… - тихо спрашиваю, а голос дрожит.
- Да, ты правильно поняла. Приведи себя в порядок, будь красивой для меня. И скоро врач приедет – избавить тебя от ублюдка. Никакого напоминания о муже не останется.
Это какой-то жуткий сон… Просто не верится, что все это происходит в реальности, как будто не могу вырваться из оков, и изощренная пытка продолжается.
- Ну! Быстрее! – разозлился он, сняв пистолет с предохранителя.
На мне лишь пижама, белья нет...
Под пристальным требовательным взглядом снимаю одежду. Прикрываюсь руками. Опускаю глаза в пол. И снова плачу. Такой униженной никогда себя не чувствовала.
- Что он сделал с тобой? - Дима приближается сзади. Свободной рукой проводит по моим шрамам. – Я буду беречь тебя.
«Пусть все это закончится» - стараюсь думать позитивно, хотя меня трясет от омерзительной ситуации.
- Помойся… - раскрывает дверцы душевой кабинки. – Давай, скорее. А после: будешь пахнуть исключительно мной. И хватит ныть…
Он выходит, оставляя одну, не забыв прихватить мою пижаму.
Теплая вода немного расслабляет, даря временное облегчение телу… Но страдания физической оболочки не волнуют: боль отступит, ссадины пройдут, кожа заживет... Душа мечется и воет от несправедливости.
Плачу и зову мысленно любимого:
«Ян, приди, спаси, не позволяй совершиться насилию…»
Настойчивый стук в дверь напомнил, чтобы заканчивала.
Огляделась. Ни полотенца, ни халата… Ничего-то другого, чем можно вытереться или во что завернуться. Прячу грудь за длинными мокрыми волосами.
Выхожу, закрывшись дополнительно ладонями. Становится холодно, кожа мгновенно порылась мурашками. И слезы не перестают течь.
- М-м-м… - Дима смотрит на мою дрожащую фигурку. Потом укутывает большим полотенцем. – Док приехал. Придется отложить приятное…
Подхватывает на руки. И несет в одну из комнат, где уже ожидала женщина.
- Это займет время, оставьте нас одних, - говорит она. – Прерывание медикаментозное, но не мешайте.
- Хорошо, - недоверчиво отвечает он, опуская меня на кровать. – Все-таки не понял, почему Саныч прислал вас? Должен был сам приехать… По телефону сбивчиво что-то лепетал…
- У Михаила Александровича срочная операция, - невозмутимо сказала врач. – И вашей жене приспичило сделать прерывание… Выбор не велик: либо я, либо придется отложить.
Смотрю на нее и не могу отделаться от ощущений, что ее лицо смутно знакомо. Это отвлекает от мрачных мыслей, и, как ни странно вселяет мнимую надежду на спасение, хочется думать: она не зря здесь и обязательно поможет.
Дима больше ничего не стал спрашивать, ответа женщины ему оказалось достаточным.
Как только он вышел из спальни, врач, стоявшая спиной, обернулась.
От вида шприца в ее руках, наполненного чем-то, у меня начинается истерика. Обманулась, жестко обманулась!
- Пожалуйста, нет… - дыхание перехватывает, когда говорю. - Он не мой муж… Я пленница… Помогите…
- Т-ш-ш… Тина… - женщина приложила палец ко рту, а шприц падает на пол. - Знаю, все знаю. Не враг. Ян тоже здесь. И полиция. Одевайся. Скорее.
Она достает из сумки вещи, обувь и кидает мне. Потом нажимает какую-то кнопку. Сигнал для штурма?
- Кто вы? Я вас видела раньше? – натягиваю джинсы и футболку, на ноги - удобные балетки.
- В перинатальном центре…
- Но как? – удивлена ее смелостью.
- Муж расскажет потом. Давай сюда, вылезай. Хорошо, что на второй этаж этот придурок не пригласил… - она открывает окно, выглядывая на улицу. Оттуда доносятся шорохи, словно кто-то крадется. – Помогите, мы тут.
Осторожно вылезаю, приземлившись в руки какого-то мужчины. Полицейская форма внушает доверие, моментально успокаиваюсь. Он уносит меня. Смотрю на дом. И не понимаю, почему женщина, имя которой даже не успела узнать, не делает то же самое… Только не это, не хватало, чтобы из меня, пострадала она.
- Вернитесь туда! – вырываюсь из сильного хвата. – Там, что-то не так!
- У меня указания на ваш счет. Доставить в целости и сохранности, - произносит отработанным до автоматизма голосом.
- Помогите ей! – бью кулаком в его широкую грудь. Нервы сдают, истерика все же накрывает.
Слышится выстрел, затем еще один... и один…
Я испуганно вздрагиваю, пространство резко плывет перед глазами и сознание ускользает, затягивая куда-то в темную глубь… А ржавый запах крови врезает в нос…