Глава 17

Мирослав шокирован.

Я иду, смущенно глядя под ноги, между нами витают невысказанные вопросы и ответы. Ты была девственницей перед ЭКО? Или о другом речь? О том, что отношений не было слишком долго?

– Однажды у меня был парень, но недолго, – признаюсь я. – Нам было по восемнадцать, мы расстались. Это было за полтора года до того, как я попала в программу сурматеринства.

– Ты серьезно? Извини, – Мирослав качает головой, а у самого в глазах вопрос: о, мой бог, с кем я связался? – Извини.

– Ничего, – пожимаю плечами. – Я не обиделась. Вполне понимаю твою реакцию.

– Я не хотел тебя задеть или испугать. Когда ты сказала, что их не было… Прости, не удержался от реакции.

Коттеджный поселок уже рядом, и мы сворачиваем тему. Поцелуй горит на губах, в животе странные ощущения от адреналина. Но и удовольствия тоже…

Представляю, как Мирослав ошалел, хотя изо всех сил пытался сдержать удивление.

Я через столько прошла, а любви так и не познала. Даже просто привязанности, нежности, заботы.

Тот парень был моим соседом, мы встречались, он стал моим первым.

Потом бросил меня.

Так часто бывает.

Около года я собирала себя по кусочкам. Оклемалась, огляделась, но дальше нескольких свиданий отношения не шли. Потом мне попалась на глаза брошюра из клиники…

Надеюсь, Мирослав правильно поймет, почему я шарахаюсь от мужчин.

Прежде чем входим в дом, он бережно прикасается к кисти пальцами, словно намекая, все еще не закончено. Только начинается. Прикосновение очень приятное… И такое же пугающее.

Рядом с Сонькой сижу в своей комнате, и думаю: чего тебе не хватает, Нежина?

Богатый мужчина проявил к тебе интерес.

Мужчины давно на меня не смотрят – на моем лице уже четыре года отпечаток болезни ребенка, страданий, страха.

Первый мужчин за годы.

Достойный, привлекательный, холостой… Хотя этого я не знаю. Не в курсе даже о семейном положении, а подруга есть точно. У таких мужчин подруги есть всегда.

Помогаю Соне умыться, заплетаю два веселых хвостика с розовыми резиночками. Спускаемся к завтраку. Нас уже ждет Мирослав. Я боюсь неловкости, но он ведет себя безукоризненно, словно ничего не произошло на озере.

Под этой крышей нас ждет еще одна ночь.

Как мы ее проведем, только от нас зависит. И я до ужаса боюсь, что Мирослав постучит в мою дверь.

И дело не в том, что он мне не нравится. Я сама не знаю, что со мной. Хочу во всем разобраться. И потом со спокойным сердцем решить, хочу ли отношений…

Мирослав ведет себя адекватно: он миролюбив и спокоен, шутит и ухаживает за нами с Сонькой в кафе. Это был не самцовый заскок на тему: я даю ее ребенку деньги, и она не сможет отказать. Он ждет, пока я дозрею.

А для этого я должна привыкнуть к мысли, что кто-то видит во мне привлекательную женщину.

Уже расслабившись, мы завтракаем и ничего не омрачает утро. После Сонька выходит поиграть на улицу, а Мирослав уходит договариваться, кто завтра повезет нас в аэропорт.

– Это вы про Камиля Новака спрашивали, дамочка? – раздается позади скрипучий голос.

За спиной мужичок лет сорока пяти. Может и моложе, просто так выглядит: глубокие морщины на лбу и носогубные складки. На нем спортивный довольно приличный костюм.

– А вы… – начинаю я.

– Сторож. Участвовал в поисках пропавших. Хозяин сказал, вы про них спрашивали. А вы Новаку кто будете?

– Я его…

Спотыкаюсь. Я ему не жена, даже не любовница…

– Подруга, – выкручиваюсь я.

Он внимательно смотрит на Соньку, играющую на крыльце с камешками.

– Девочка-то дочка его?

Неужели так похожа, раз узнал?

– Да. А что вы помните про Камиля?

– Они не здесь останавливались. На соседней базе. Вещи бросили, упылили на рыбалку вдоль берега и потерялись. Я здесь работал, но местность хорошо знаю, помогал поисковикам. На следующий день не вернулись, тогда и начали искать.

– К тому времени они уже утонули, – горько вздыхаю я.

– Да как знать, – сторож поджимает губы.

Хмурюсь: в воздухе повисает невысказанный вопрос.

– А вы зачем про него спрашивали?

– Хочу знать, что с Камилем случилось. В некотором роде… приехала попрощаться.

– Они не сразу на лед выехали, – неожиданно говорит он. – Если бы тревогу подняли сразу, к утру бы их нашли. Я говорил, только меня слушать не стали.

Говорит, как рубит.

Видно, что о ситуации он много раз думал, наболело. Наверное, в мыслях крутил ситуацию, что можно было бы спасти людей, если были бы расторопнее, если бы знали где искать… Задним умом все умные.

– А что на самом деле произошло?

– На лед выехали утром, – говорит он. – Думаю, когда рассвело или перед рассветом, когда небо начало светлеть.

– Откуда вы знаете?

– Недалеко в лесу нашли место, снег был исполосован шинами. Померили, одна из машин – их внедорожник был. Думаю, заблудились, там переночевали, а утром решили, что найдут дорогу. Проводника с ними не было. Выехали в запрещенном месте на лед, и провалились.

Снова чувствую ужас, представив эту картину.

Интересно, о чем думал Камиль в тот момент? Ему было страшно, когда он боролся за жизнь? Он думал об Алине?.. Или обо мне?

– Вы сказали, все было в следах от шин. Там было несколько машин?

Сторож пожимает плечами.

– Кто знает, может позже еще кто там заночевал. Или перед этим. Место-то удобное. В газетах об этом не писали. Не сочли значимым.

– Спасибо, – искренне говорю я, и направляюсь к играющей дочке.

Сажусь на деревянную ступеньку.

– Привет, – улыбаюсь я. – Интересные камушки?

– Да, – отвечает она.

– А ты знаешь, как они называются? Галь-ка.

Краем глаза вижу, что сторож уходит к сараям. Мирослав не видел, что мы говорили и к лучшему. Не хочется объясняться. Разговариваю с Сонькой, и думаю о Камиле.

Вдова Титова, рыженькая любительница пекинесов, рассказывала, что к поездке тщательно готовились. У них что, не было навигаторов? Хотя бы в телефоне? Хотя кто знает, может связь не работала. Сторожу можно верить. Может и преувеличивает.

Но это значит, что мой сон не соответствовал реальности. Если они заночевали и продолжили путь утром, то Камиль утонул при свете дня. Он не мог пытаться всплыть к поверхности в черно-голубом мраке…

– Завтра в шесть тридцать выдвигаемся, – сообщает Мирослав. – Вещи лучше сложить с вечера.

– У нас все готово, – улыбаюсь я, а у самой по сумасшедшему бьется сердце.

С этим красивым, обходительным мужчиной у нас будет ночь под одной крышей. И теперь я знаю, что он неровно ко мне дышит! Это одновременно пугает и волнует.

Звонит мой телефон. Занятно, потому что сюда мне никто не звонил.

– Да? – отвечаю я.

– Алло! – узнаю взволнованный голос Смолянской.

Связь плохая, прерывается и я сбегаю к воротам, где она лучше, оставив Соньку под присмотром дяди.

– Татьяна Георгиевна! Меня слышно?

В трубке шелест, через который пробивается голос врача:

– Мы можем встретиться?

– Меня нет в городе. Я на Байкале, вернусь завтра… А что случилось? Вы что-то узнали?

– Да!

– Что? – почти кричу я, словно так меня будет лучше слышно, и вслушиваюсь в ответ.

Помехи.

– Я узнала… – шорох. – Кто мать Сони!

– Что? – удивляюсь я.

Вроде бы в первую очередь искали не мать – отца, чтобы убедиться, Камиль это был или нет. Узнать, кто мать, я даже не рассчитывала. Эту информацию тщательно охраняют, только будущие родители знают, кто будет биоматерью ребенка. И то общие параметры, по которым ее выбирали, не больше.

– Кто она? – кричу я.

– Вы не поверите! – помехи. – Это просто невероятно! Нам нужно встретиться, Эля, я все расскажу… Нашла документы… Она это…

Шипение.

– Я вернусь послезавтра!

– Да, но…

Связь обрывается.

– Проклятый сотовый! – злюсь я, пытаюсь перезвонить – не удается.

Тогда пишу смску:

«Татьяна Георгиевна, не знаю, было ли слышно, но я на Байкале, у меня проблемы со связью. Возвращаюсь послезавтра и позвоню вам».

Смска, вроде, уходит, и я бреду к коттеджам.

Сердце часто бьется – звонок растревожил меня. По голосу было сложно понять из-за помех, но, кажется, Смолянская была взбудоражена. Значит, она выяснила, кто мама Сони. Почему-то ежусь от этой мысли, словно эта женщина может отнять моего ребенка.

А если это Алина?

Или одна из подружек Камиля? Кто знает, где они могли взять яйцеклетку, если со мной обошлись вот так. Если эта женщина узнает и через суд докажет материнство, сможет отобрать у меня Сонечку?

Мне нужен хороший юрист.

Но сначала поговорю со Смолянской по приезду. Несколько дней это подождет, раз столько лет ждало. Скорее всего, эта женщина даже не знала о рождении Сони, раз не давала о себе знать. Эти мысли немного успокаивают.

– Кто звонил? – безмятежно спрашивает Мирослав.

– Врач, – вдаваться в детали не хочется, пока не появится конкретика. – Ничего особенного.

– Сегодня последний день. Как насчет прогулки на катерах?

Соглашаюсь и уже через полчаса мы летим по водной глади, а в лицо бьет ветер и брызги, а Сонька визжит от восторга. С воды открывается шикарный вид на берег и нашу турбазу… А когда отходим подальше, то вижу и соседей – базу, на которой останавливался Камиль.

Уже завтра мне откроется одна из его тайн.

До вечера отодвигаю мрачные мысли. Мы веселимся с Сонькой от души. Дни пролетели и с жадностью думаю, что выходных не хватило – я только вошла во вкус, и осталась бы еще на недельку.

Вечером после ужина выхожу на крыльцо. Об фонарь бьются насекомые, небо высокое и глубокое, усыпанное звездами, как дорожка невесты – мелким рисом. Смотрю на Млечный путь, и не могу отделаться от мысли, что четыре года назад на него так же смотрел Камиль.

– Прощаешься с Байкалом?

Оборачиваюсь: Мирослав выходит на крыльцо, улыбаясь.

– Завтра улетаем, – пожимаю я плечами. – Пожалуй, да. Прощаюсь.

С Камилем тоже.

Мирослав подходит к перилам и облокачивается. Смотрит на темные сосны, над нами горит уютно фонарь.

Мы наедине.

Но понимаю, что я абсолютно спокойно себя с ним чувствую. И если он поцелует, не буду больше убегать. Тогда я испугалась от неожиданности, но теперь… даже немного жду этого?

– Так жаль. Лучшие выходные в моей жизни. Сложно представить, что в мире одновременно существует Байкал и столица с ее бесконечными делами.

– Спасибо. Если бы не ты, мы бы сюда не попали.

И мне стало легче.

Намного.

Хотя что-то еще осталась – заноза в сердце. Но я закрыла все гештальты, и, кажется, это просто остаточные явления. Они тоже пройдут.

Мирослав смотрит на меня.

– Я хочу спросить кое-что. Не решаюсь… Позволишь задать вопрос?

– Конечно…

О Соньке? О Камиле? Наследстве? Теряюсь, глядя в его серьезные глаза.

– Ты не согласишься сходить со мной на ужин в пятницу, Эля?

– Следующую пятницу? Когда вернемся? – я теряюсь, ощущая, как розовеют щеки.

Он ведь на свидание меня приглашает!

И я тут же забываю о своих смелых мыслях, и снова что-то царапает по сердцу. Варя бы сказала, что я совсем дурочка: нужно хватать такого мужика и радоваться.

Но он так искренне спрашивает.

И мне он нравится.

Очень.

Он хороший человек и без него мы бы с Сонькой не справились.

– С удовольствием.

– Спасибо, – Мирослав смеется. – Знаешь, Эля… Я как пацан боялся, что ты откажешь. Давно со мной такого не было… Вообще никогда.