Глава 18

Москва встречает пылью и шумом, которые адски контрастируют с тремя спокойными днями.

– Я позвоню, Эля. Узнать, как добрались, – говорит Мирослав, усаживая нас в такси.

Нежно улыбаясь ему, не в силах избавиться от мысли, что мы похожи на влюбленных. Он пригласил меня на свидание, мы почти ни разу не целовались – прошлый раз не считается, и в жилах бурлит приятное чувство предвкушения.

Это романтично.

Не форсировать отношения, а позволить им развиваться. Ждать свидания с замиранием сердца. Предвкушать встречу. Искусство, утраченное современностью.

Как только добираемся до дома, раздается звонок. Он что, следил за такси в приложении?

– Как добрались?

– Отлично, спасибо… – не замечая за собой, начинаю ворковать.

– Договоренность на пятницу в силе?

– В силе, – подтверждаю его притязания на свидание, и снова ощущаю чувство парения в животе.

Что со мной происходит… Завязывающийся роман сносит крышу.

Мы нежно прощаемся.

Нужно позвонить Смолянской.

Это я делаю первым делом после того, как мы с Соней разбираем чемоданы. Татьяна не отвечает – скорее всего, на приеме, и я откладываю разговор до вечера.

Пока освежаю дом: за три дня умудрилась скопиться пыль. Готовлю с Соней чудесный обед, мы занимаемся, гуляем, а около шести заглядывает Варя…

– Привет! – обнимает кинувшуюся ей на шею Соню, словно они год не виделись.

Дочка что-то восторженно начинает лопотать. Скорее интуитивно, чем на слух, понимаю, что рассказывает о наших приключениях.

– Да что вы говорите, принцесса! – в наигранном изумлении поднимает брови подруга. – А у меня подарки для принцесс!

На свет появляется ободок, заколочки и раскраска, Соня визжит от восторга.

– Она тебе про Байкал рассказывает, – улыбаюсь я.

– А я слышу! И еще хочу послушать. Как отдохнули, Соня?

Снова длинная фраза, неразборчивая, но она есть! И никуда не исчезла. Остальное мы доработаем. Пока Соня возится с заколками и раскрасками рядом, мы с Варей пьем чай.

– Шика-а-арно! – тянет подруга, рассматривая фотки с отдыха. – Отличная была идея, надо признать, Эль. Именно отдых вам с Сонькой и был нужен.

– Как считаешь… Есть прогресс у Сонечки? – осторожно спрашиваю я.

К этому вопросу Варя, да и все остальные тоже, кто меня окружает, давно привыкли. Мне так страшно ошибиться: а вдруг я оцениваю Сонькины успехи слишком высоко, принимая желаемое за действительное? И постоянно сверяюсь с мнением окружающих: замечают ли они то, что вижу я.

Варя уверенно кивает:

– Да, Эль… Вытянулась, оживленная стала! Прогресс есть! И когда меня увидела, выдала целую фразу!

Я вздыхаю.

Прогресс есть. Но слишком медленный, хотя для нас это огромный шаг вперед.

– Он оплатит следующий курс?

– Оплатит.

– Ну, слава богу. Думаю, все будет в порядке, Эль. К концу года ты ее разговоришь. Как тебе Мирослав? Хоть познакомились поближе?

Смущенно улыбаюсь.

– А знаешь… Он меня на свидание пригласил в пятницу.

– Ты шутишь?! – она даже на стуле подпрыгивает. – Это же отличная новость!

Я смущенно смеюсь.

– Даже больше скажу: он меня поцеловал.

– О-о-о, слушай, подруга… Тебе повезло. Держись за этого парня, он тебе поможет. А почему ты не такая уж счастливая?

– Не знаю, – ежусь, вспоминая свои непонятные ощущения. – Я, наверное, не готова к отношениям.

– Значит, так! Чтобы больше не говорила такого, Эля! Ты четыре года, как белка в колесе и должна насладиться жизнью! Тем более, он Соньке не чужой человек…

Это снова напоминает о тесте ДНК. О том, как Алина и Мирослав в один голос убеждали, что Камиль не отец ребенка. Может, это останавливает? Мирослав не верит мне… Хотя сердцем чувствую, что это правда. Как встречаться с человеком, который считает меня лгуньей?

– Прекрати, – улыбается Варя. – Просто на лице вижу все твои сомнения. Сходи, это всего лишь свидание и ни к чему тебя не обязывает.

– А вдруг он перестанет платить, если я откажу? – высказываю я страхи. – Может остановиться, пока все не зашло слишком далеко?

– Он подписал соглашение. Тебе уже ничего не грозит. Сходи, а потом решишь, чего ты хочешь.

Когда Варя уходит, мы с Сонькой убираем со стола.

Затем вспоминаю про Смолянскую. Смотрю на часы: около восьми, еще не поздно. Набираю номер, но телефон оказывается отключенным. Перезваниваю еще раз и решаю завтра позвонить на рабочий.

Утром Соньку забирает няня.

– Заберу ее с занятий, – сообщаю я, помня, что на вторую половину дня няня отпрашивалась.

– Спасибо!

Мы с Сонькой расцеловываемся, и они уходят на занятия. Если бы не встреча со Смолянской, я бы точно отвела ребенка сама. То ли дело в том, что с самого Сонькиного рождения мы не расстаемся, но трудно отпускать ее с чужим человеком.

Иду на кухню, делаю чашку кофе, и набираю Смолянскую. Сначала мобильный, затем звоню в клинику. Прорываюсь через автомат к оператору. Мне уже не по себе: она занятой врач, почему ее телефон отключен со вчерашнего дня?

– Здравствуйте, к какому врачу хотите записаться?

– Мне нужна Татьяна Георгиевна…

Пауза.

– О, – выдыхает девушка, голос меняется на сдержанный и печальный. – К сожалению, Татьяна Георгиевна Смолянская погибла вчера утром в ДТП. Похороны послезавтра.

От шока я молчу.

– Алло? Вы на связи? Может быть, записать вас к другому гинекологу?

– Нет, – с трудом отвечаю я, губы словно замерзли. – Нет…

Отключаюсь, и в шоке сижу несколько минут. Исчезают вкусы, звуки и запахи. Я будто под непроницаемым колпаком, который отрезает меня от мира.

– Нет, – шепчу я. – Не может быть…

Еще раз перезваниваю на мобильник, словно это что-то изменит, и Смолянская сейчас ответит, рассмеется и назовет все розыгрышем. Но это не розыгрыш.

Ищу информацию в интернете.

Около пяти утра Смолянская торопилась в роддом на срочный вызов, и не справилась с управлением. Машина разбилась об бетонный отбойник. Подушка безопасности не сработала. Прибывшая скорая зафиксировала гибель врача…

– Не верю, – снова шепчу я, и прижимаю к горящим щекам ладони.

Она погибла перед тем, как мы должны были встретиться. Даже не знаю, успела Смолянская прочесть мою последнюю смску? Она должна была рассказать правду о том, кем является биологическая мама Соньки, и на следующее же утро смерть в нелепой аварии?

Что значит – не справилась с управлением?

Вспоминаю, как Татьяна Георгиевна меня подвозила. Как уверенно управляла машиной. Чувствовался огромный опыт, на дороге она ощущала себя, как рыба в воде! Мужчины, которых я знала, водили хуже! И она не лихачила, это были абсолютно уверенные движения.

Погибла, столкнувшись с отбойником.

Не сработала подушка безопасности.

– Какого черта происходит? – шепчу я.

Странное завещание. Непонятки с биородителями Сони. Подозрительное поведение Алины. Смерть Титова. Теперь и гибель его коллеги.

Не может быть, чтобы эти события не были связаны между собой.

Кстати, об Алине.

Я хотела с ней встретиться. Но не сумела связаться, она уехала в санаторий на двадцать один день. Подсчитываю по календарю и снова беру телефон. Уже должна вернуться.

– Резиденция Новак, – отвечает женский голос.

– Я хочу поговорить с Алиной. Передайте, это Эля Нежина.

– Ее нет. Госпожа Новак продлила лечение.

– На какой срок?

– Двадцать один день, – как умалишенной, пояснила прислуга.

Я ощутила, что закипаю.

– А связаться с ней как-то можно? Ее мобильник не отвечает, мне срочно нужно с ней поговорить!

– Я передам. Мобильный выключен по требованию медперсонала.

– Если она не перезвонит в течение трех дней, я снова позвоню, – предупреждаю я, прежде чем положить трубку.

Какое-то безумие.

И даже обсудить это совершенно не с кем. Смолянская была рассудительной, умной женщиной, которая относилась к моим словам серьезно, а не как Мирослав или Варя. Она слушала меня. Не высмеивала и не предлагала не забивать голову, а вместо этого пойти на свидание, как моя подруга. Но теперь обсудить с ней ситуацию не выйдет.

Послезавтра похороны…

Так быстро. Значит, к ее смерти вопросов нет – никто не подозревает криминал, нет невыясненный вопросов. Так же, как и с Камилем, черт возьми.

Снова набираю номер клиники. Пульс сумасшедше стучит в висках, но я уже не в ступоре.

– Где пройдут похороны Смолянской? – спрашиваю я, дорвавшись до оператора.

– Вы знакомая или пациент?

– Старая подруга, – посомневавшись говорю я, и она диктует номер.

– Это номер телефона распорядителя похорон. Всю информацию можете получить у нее.

Вместо того, чтобы звонить, сижу, тупо глядя на экран телефона.

Из меня словно вынули кости – от слабости не слушаются руки. Как будто только доходит, что мне отрезали все нити. Документы – оригинал и копии – остались у Смолянской. Архив вдовы Титова тоже у нее. Еще она нашла документы о том, кто биологическая мама Сони.

И у нее была настолько впечатляющая информация, что Татьяна задыхалась от волнения. Не хотела говорить по телефону. А может, то, что я приняла за волнение в голосе – было страхом?

Теперь я все это потеряла.

– Проклятие, – бормочу я. – Проклятие!