Глава 25

– Не знаю, кто она, – пожимает плечами Варя. – Они же тебе уже все рассказали, эти мордовороты Мирослава. Подумать только, ты же его терпеть не могла. Шла на встречу в первый раз, как на войну.

– Прекрати! – злюсь я.

Она говорит таким тоном, словно это я предатель. Потому что, видите ли люди Мирослава, которого мы обе не любили когда-то, ее допрашивали. И потому что я встречаюсь с ним. Вроде как в стан врага переметнулась.

– Отвечай, где моя дочь!

– Я не знаю, Эля! – орет она в ответ. – И им говорила это! И тебе повторю! Меня заставили дать рекомендации Галине! До этого я ее не знала! Мне угрожали, у меня вообще-то и своя семья есть, Эля, а не только твоя!

Я осекаюсь.

Молчу, смаргивая слезы с ресниц.

– Да! – жестоко отрезает она. – У меня тоже есть дети! И обязательства! И муж! И я устала отрывать время от своей жизни, чтобы помочь тебе, посидеть с Сонькой, сводить на прогулку, покормить, дать тебе деньги, решить твои проблемы! За четыре проклятых года мне начало казаться, что это я твой муж!

Обвинения сыплются, как пощечины.

Да, так и было. И мне было стыдно, что приходилось так часто дергать подругу – у меня не было семьи, мужа, хоть кого-то, кто смог бы помочь. Что мне было делать? Ее крик ошеломляет: мало горя, еще и она, предательница, по сути, обвиняет во всем…

В комнате появляется Мирослав, услышав, что происходит. Зубы сжаты, он в бешенстве.

Наклоняется к ней через стол и заявляет:

– Не смей на нее орать.

Он что-то еще хочет добавить. Что-то злое. Челюсти дергаются, но Мирослав сдерживает себя.

– Отвечай. На наши. Вопросы, – размеренно говорит он.

И по лицу видно: он не шутит.

– Это был мужчина, – сообщает она после продолжительного молчания. – Ну да, я порекомендовала няню. Мне угрожали. Но я решила, что это человек от вдовы Камиля или от вас. Поэтому и не боялась за Соньку.

Она кивает на Мирослава.

– В смысле? – хмурюсь я.

– А от кого еще? Ты требовала с них деньги и боялась, что против тебя развяжут полномасштабную войну, засудят, забыла? – поднимает она брови. – Ты их ненавидела. Я решила, что это подставная няня для контроля за ребенком от кого-то от них. Кто мог знать, что она украдет Соньку! Я бы сразу сообщила в полицию!

Мирослав выпрямляется, сообразив, что это тупик. Варя ничем не поможет. А я… я действительно слишком нагло ворвалась тогда в жизнь Мирослава. У нас назревали конфликты, я почти шантажировала, чтобы получить деньги для дочки и не нравилась обоим – Мирославу и Алине. У Вари были основания полагать так.

– Тебе придется пообщаться с полицией, – предупреждает он.

Охранники просят Варю на выход, вызывают наряд, а я остаюсь на кухне наедине с Мирославом. В душе ад, и все, что я могу – это тихо плакать.

– Мы справимся, – шепчет Мирослав, прижав меня к груди. – Будь сильной ради Сони.

В кухню возвращается безопасник.

– Давайте подведем итоги, – предлагает мужчина, садясь напротив.

Я киваю.

Толку все равно нет, они не узнали, где Сонька. Пока не узнали.

– Похищение было тщательно спланировано задолго до его реализации. Внедрена няня, – он очень серьезно и смотрит в глаза, стараясь не терять со мной зрительный контакт. – Мотивом скорее всего служит выкуп, либо коммерческая деятельность Мирослава. Вы ведь родственник девочки.

Мирослав поджимает губы и задумчиво кивает.

– Будем ждать требований и звонка. Следите, чтобы телефоны были в сети, подключите городской, если отключали. Вы выставили наблюдение за почтовым ящиком, вы проконтролируйте мессенджеры в социальных сетях и электронную почту.

– Мы будем просто сидеть? – спрашиваю я, прижимаю на миг платочек к губам, пытаясь скрыть гримасу плача. – Сидеть – и ждать, пока они позвонят сами?

– Нет. Мы ищем их и делаем все возможное, Эля. Но сейчас очень важно на связи. Шансы, что они выйдут на контакт, очень большие. Это профессиональное похищение и у него есть цель.

Зрение плывет.

– Деньги? Вы так думаете?

– Да.

Камиль.

Его имя само собой всплывает в голове. Ах, если бы ты был здесь! Ты бы смог помочь своей дочери, защитить нас! Я уверена в этом, вспоминая мощную теплую ладонь на своем животе.

– Мне кажется, дело не только в этом…

– Вы что-то знаете? Скажите нам.

Но я молчу.

Мне не поверят. Только интуитивно я связываю все странности последнего времени в нечто целое. Не вижу взаимосвязей, но чувствую: они есть. Странное поведение Алины, завещание, гибель Смолянской. Я на окраине большой и страшной тайны и от нее зависят наши с Сонькой судьбы! Если не сказать – жизни…

– Эля, ты что-то знаешь? – мягко напоминает Мирослав, потому что я не реагирую, комкая платок у губ.

Беззвучно шепчу имя Камиль, а затем поднимаю заплаканные глаза на своего нового друга и любовника.

– Так, – догадывается он. – Эля, у нас только домыслы… Никаких фактов.

– О чем вы говорите? – резко спрашивает безопасник.

– Мы выяснили, что завещание моего брата, от которого родилась дочка, может быть поддельным.

– И вы молчали? – грозно вскидывается он.

– Это было четыре года назад, – пожимает плечами Мирослав. – Все унаследовала вдова. Я решил, что с ней что-то произошло, но она вышла на связь, все в порядке.

– Здесь может быть связь, если ребенок – наследница!

Его слова пугают еще сильнее. Я понимаю, о чем он: если кто-то пожелает избавиться от неугодной наследницы. Ведь мы начали расследование и этот кто-то мог решить, что я планирую судиться за наследство. О, черт!

Встаю и начинаю быстро ходить, не в силах справиться с собой. Начинаю задыхаться от страха. В этом случае я не увижу больше ее живой… не увижу…

– Успокойтесь! – командует безопасник, сообразив, что со мной происходит.

– Не могу, – падаю на диван и тихо плачу, закрыв лицо ладонями. – Я не могу просто ждать!

– Мы не будем ждать. Мы собираем информацию и рано или поздно на них выйдем. Слишком много следов осталось, понимаете, Эля? Ваша подруга, няня… Чтобы выяснить, кто говорил с вашей подругой, потребуется время.

– Времени нет, – бормочу я. – Может, правда это был кто-то по поручению Алины?

– Зачем ей это?

– Не знаю. Она проявляла интерес к Соне. Когда мы встретились в первый раз, расспрашивала по нее, даже пыталась всучить мне медведя, чтобы я передала ей… Медведь! – осеняет меня.

Я вскакиваю и выхожу из зала.

– Что с ней? – спрашивает безопасник.

Мне плевать. Состояние лихорадочное. Копаюсь на антресолях, ищу проклятую игрушку.

– Эля? Что случилось? – ко мне подходит Мирослав.

– Несколько дней назад я нашла у Соньки такую же игрушку! – нащупываю мягкий мех и вытаскиваю медведя. – Такую же мне настойчиво давала Алина. Няня сказала, что это она купила.

Сжимаю медведя, и смотрю в глупые стеклянные глаза.

– Почему игрушка здесь?

– Мне она не понравилась. Закинула сюда, а няне сказала, что выбросила.

Переворачиваю медведя, ищу швы и пытаюсь порвать. Со стороны выгляжу, как сумасшедшая, ну и пусть. Игрушка прочная, но перепуганная мать способна на многое. Рву медведя с громким треском. Синтепоновый наполнитель сыпется на пол.

– Это ничего не значит… – начинает Мирослав, но мне плевать.

Для него – не значит. Может быть, для его спецов. А для меня – значит, это подсказывает моя интуиции, материнское сердце.

Галина не просто так принесла медведя.

Я не знаю, есть ли связь с Алиной, но не просто так обе пытались пристроить одинаковую игрушку. Нужно было верить себе, а не окружающим. Доверять свои чувствам, как советовал Мирослав. В результате только он один и помог мне, поверил в меня и поставил камеры. Не стал лживо отрицать странности, как предательница Варя.

Крошу синтепон на пол.

Это была не паранойя.

Все странности няни оказались реальностью: и записывала за дочкой она не зря. А значит, и медведь не просто так появился в доме. Просто Соньке он не понравился. Или няня прятала игрушку от меня до лучших времен…

Из нутра медведя что-то вылетает в вихре синтепонового пуха.

– Что это? – Мирослав подбирает. – Микросхема под батарейки?

Только я знаю, что медведь не говорящий и без механизмов. В нем нет батареек.

– Что-то другое, – безопасник забирает это, и долго держит на ладони. – Похоже на отслеживающее устройство. Эля не трогайте игрушку больше! Пусть проверят специалисты.

Я обмякаю. Лицо неживое, в глазах слезы и нет сил – последние я потратила на этот рывок, когда раздирала медвежонка на части.

– Я сказала, что выбросила игрушку, – сообщаю безопаснику. –Вдова Новак пыталась передать мне такую же.

– Выясни производителя и точки продажи, – тот передает остатки медведя помощнику. – Посмотри в интернет-магазинах и в торговых центрах города…

– Я уже смотрела! Они продаются в нескольких местах. Но разных оттенков, а медведи от Алины и няни были одинаковыми! – я осекаюсь. – Их могли купить вместе. Один человек.

На первый взгляд абсурдная мысль. Но я цепляюсь за нее, как за соломинку, словно это поможет найти выход. Сколько шансов, что из пяти шести цвета: черного, белого, коричневого, бежевого, розового и серого, разные люди выберут один и тот же цвет и модель игрушки?

Мне нужно было поверить себе сразу. До того, как няня исчезла вместе с моей дочкой.

И я подозревала: что-то идет не так, только эти лживые гадины усыпляли мою бдительность…