Глава 31

— Данка, — терпеливо переспросил Аверин, — ты еще любишь своего Дана?

А ей снова будто скотчем рот заклеили. И мысли заметались, словно встревоженные птички по клетке. Дана не разрешала себе думать о своих чувствах к Даниялу, задвижки, за которые она их когда-то спрятала, были закрыты наглухо, а то, что прорывалось, старательно загонялось обратно.

Для них с Олей эта тема тоже была запретной, сестра щадила Данку и обходила зыбкую почву стороной. Но для Аверина, похоже, не существовало в принципе никаких запретов. Дана беспомощно на него глянула.

Хотелось закрыться, но тот крепко держал ее за руки, и она снова подняла голову, чтобы сказать решительное «нет». И не смогла.

— Зачем? — глухо проговорила. — Зачем, Костя?

— Затем, что должна быть причина, по которой ты решила сейчас начать копаться в этом деле, Дана! Почти пять лет тебя это не интересовало, а поверь моему опыту, ничего не происходит вдруг.

Он был прав, отпираться дальше было глупо.

— Я… Мы виделись с Даниялом, только он меня не узнал, — облизнув губы, призналась Данка.

Пришлось рассказать Аверину о встрече в ресторане на детском празднике. Тот слушал внимательно, склонив голову, и по его лицу ничего было не разобрать.

— Девочка, — мягко сказал Костя, поглаживая большими пальцами ее ладони, когда Дана умолкла, — я не спрашиваю, хочешь ли ты его вернуть, не спрашиваю, сможешь ли ты его простить. Я прекрасно понимаю, что ты готова всему миру доказывать, что устоишь перед предавшим тебя мужчиной. Но здесь нет всего мира, нет твоей сестры, нет твоего Сергея Викторовича. Я лишь хочу, чтобы ты сказала себе самой, любишь ли ты еще этого мужчину?

Воспоминания накрывали волнами — номер, заставленный розами, нависающий над ней Даниял. Его лицо напряжено, губа закушена, он весь горячий, исходящий желанием, и при этом очень-очень нежный… Ванная, полная лепестков и пены, Дан протягивает ей спелую ягоду клубники, а потом ловит ее губы своими… Пылающий камин и такие же пылающие объятия…

А потом она почувствовала запах. Тот, который слышала в беседке на детском празднике, Данка узнала бы его только по этому запаху. Вспомнила, как обдало жаркой волной, как закружилась голова и закачался под ногами пол, когда Дан встал у нее за спиной.

Никогда и ничего подобного она не испытывала с Денисом, и вряд ли что-то похожее суждено испытать с кем-то другим. А еще синие глаза ее детей, которые каждый день смотрят на нее глазами Данияла… Можно обмануть Олю, обмануть Волошина, обмануть Костю и весь мир. Можно годами обманывать себя, до той самой секунды, пока Дан не встанет за спиной и не коснется губами волос. И Данка решилась. Закрыла глаза и еле слышно прошептала:

— Да…

— Умница, — Аверин поднялся с корточек, взял в руки Данкину голову и поцеловал в макушку. — Мне пора, не беспокойся, Оля меня проводит.

* * *

Аверин исчез. Даниял пробовал ему звонить, но тот либо был вне зоны доступа, либо отписывался стандартным «Наберу».

Вряд ли он просто передумал, когда Дан спросил о предоплате, тот ответил, что неплохо заработал на Данияле в свой предыдущий визит. И улыбнулся змеиной улыбкой.

Дан понимал, что в деле с разблокировкой счетов Константин Маркович выступил всего лишь посредником — к слову, разблокировали счета довольно оперативно. А полученного процента Аверину хватило разве что на бензин. Однако аванс его наемный трабл-шутер брать постеснялся и вот теперь исчез.

Если честно, Даниял до последнего не был уверен, что он согласится, слишком мелким и незначительным показалось его дело после того, как Дан посвятил в детали Аверина.

Он постарался выдать максимально исчерпывающую информацию. При этом Аверин вел себя довольно своеобразно: сел в кресло, закрыл глаза и приготовился слушать. Как замер в одной позе, так и просидел всю исповедь.

Даниял старался ничего не упустить, а сам будто заново переживал своё знакомство с Даной, их свадьбу, брачную ночь, первую и единственную неделю супружеской жизни. Все, что помнил с момента получения видео до звонка Ольге. Расследование Заура, приезд с Рустамом в столицу, угрозы Волошина. Как будто это было вчера.

Он завершил рассказ, и даже прокашлялся, но Аверин продолжал сидеть с закрытыми глазами. Может, он уснул? Даниял терпеливо ждал, но тот не подавал признаков жизни, пока Дан не спросил:

— Вы меня вообще слышите, Константин Маркович?

— Конечно слышу, у меня абсолютный слух.

— Тогда почему вы молчите?

— Я в раздумьях, Даниял Шамилевич, — Аверин покрутил кистями рук, разминая их, и в упор посмотрел на Дана. — Если ваш родственник все выяснил, зачем вам тратить мое и свое время? И деньги. Я стою дорого, — добавил он на всякий случай.

— Я убежден, что Дану заставили сниматься в обнаженке.

— Чего же вы хотите от меня? — Аверин сидел со скучающим видом, вот тогда Дан и решил, что тот откажется.

— Я хочу знать, кто это сделал. И ещё я хочу найти её сестру, — Дан выложил перед ним фото Ольги, сохранившееся у него со свадьбы. Первой, настоящей.

Аверин бросил на фото такой же скучающий взгляд, а потом взял его в руки.

— Красивая женщина, — одобрительно кивнул, — такую не грех и поискать. Ладно, я посмотрю, что здесь можно сделать.

Уже на пороге обернулся и спросил:

— Можно вопрос? Почему вы решили выяснить, что произошло, лишь спустя пять лет?

Дан решил, что достаточно сегодня обнажался перед незнакомым человеком и ограничился коротким объяснением.

— Я попал в автомобильную аварию, несколько лет были трудности с передвижением, как только восстановился, переехал сюда и перевел бизнес. Я пробовал нанимать детективов, но они все утверждали, что владелец модельного агентства имеет серьезную крышу среди силовиков и что мне нужен специалист более высокого уровня. Порекомендовали вас.

Аверин кивнул, принимая ответ, и вот теперь пропал.

Внезапно зазвонил домофон, и на экране материализовалось знакомое лицо.

— Это я, Даниял Шамилевич, быстрее шевелитесь.

Аверин явился на ночь глядя к нему домой, значит, есть на то основания? Неужели он что-то раскопал? Но явно недовольное, если не сказать, злое лицо обрушило все надежды.

— Я предупреждал, что не работаю, если от меня сознательно утаивают информацию?

Дан не успел ответить, да его ответа никто и не ждал. Аверин плечом проложил себе дорогу и прошел вглубь квартиры. Даниял двинулся следом, но тот резко развернулся так, что Дан чуть не врезался в него с разбега.

— От чего умерла твоя Дана? Почему ты не сказал, что все-таки женился на Арисхановой? Почему она развелась с тобой и вышла замуж за твоего друга несмотря на то, что Зураб Арисханов чуть не сошел на дерьмо? Почему ты пять лет не искал Ольгу, а теперь она тебе понадобилась? Только не вздумай блеять о желании поплакать на могилке любимой женщины, которая тебе даже не бывшая жена, — Аверин наступал, затем обеими руками схватил Данияла за ворот рубашки и встряхнул. Его лицо сделалось злым и хищным. — Почему не сказал, что твой отец занимался расследованием? Что ты делал ночью в западном квартале Цюриха и почему пер по городу на сверхзвуковой скорости? Или ты специально херакнулся об опору? Говори!

Он снова попытался встряхнуть Дана, но тот рывком отбросил обе аверинские руки и, стараясь казаться спокойным, расправил воротник.

— Покататься захотелось.

— Пошел ты на …, Баграев, сам значит ройся в своей помойке, — Аверин посмотрелся в зеркало, снял с рукава невидимую соринку и не спеша направился к выходу. И Дан сдался.

— Подожди, — он даже сделал шаг, будто собрался перегородить дорогу, — да, я осознанно въехал в опору. Моя Дана была беременной, Ольга сказала, у нас была двойня, мальчик и девочка. Она их потеряла, и крови много потеряла, и… — он сглотнул и отвел взгляд, Аверин уставился в потолок. — Я рассказал все, что касается Даны, не думал, что тебе нужна вся та грязь, связанная с моей второй женитьбой.

— Я же предупредил, меня интересует все. Твоя ошибка, что ты сам решаешь, что имеет значение, а что нет, потому и получаешь ошибочные результаты, — Аверин уже не орал, но старательно продолжал пялиться в потолок.

— Ты нашел Ольгу? — спросил Дан. Как-то само собой они перешли на «ты», и теперь снова возвращаться к «вы» было как минимум странно.

— Почему ты захотел ее найти? — ответил Аверин вопросом на вопрос.

— Я встретил девушку, она занимается английским языком с моей племянницей. У нее дети, мальчик и девочка такие, как могли быть у меня, — Дан с силой потер лицо. — Я решил, что схожу с ума, но мне показалось, что это моя Дана и… — голос предательски сорвался, он снова принялся тереть лицо.

— У тебя есть, что выпить? — неожиданно спросил Аверин.

— Виски, коньяк?

— Виски.

Дан кивком указал ему на гостиную, Аверин сунул руки в карманы брюк, еще раз обвел взглядом потолок и направился следом.

— Теперь все по новой и по порядку, — Аверин удобно уселся в кресле, больше не изображая из себя Спящую красавицу.

Он смотрел на Дана в упор, время от времени делая глоток из бокала. Даниял практически не пил с того памятного алкогольного марафона, но сейчас предложение Аверина пришлось удивительно кстати. Было в разы легче рассказывать о своем браке с Заремой.

— Значит, Арисханов утаил от дочери то, что брак будет фиктивным, а потом начал ее прессовать?

— Он угрожал признать брак недействительным и отправить ее прислугой к дальним родственникам. К тому времени отец успел погасить долги его компании, потому он больше не держался за этот брак.

— Странно, — Аверин задумчиво рассматривал льдинки, искрящиеся в бокале, — а как твой отец это допустил?

— Моя мать умерла, когда мне было пять, отец ее очень любил, но потом дед нашел ему невесту, Аминат. Отец надеялся, что Зарема поможет мне забыть Данку.

— Помогла? — Дан вскинул голову, но Аверин смотрел без намешки, и в голосе его тоже не было ни намека на издевку. Даниял ответил, глядя прямо в глаза.

— Нет. Не помогла. Наоборот. Я переспал с Заремой. Я чувствовал вину перед ней: и что согласился на этот брак, и что поверил Арисханову, и что не забрал ее с собой в Швейцарию. Но я не собирался сближаться с женой, а это было бы неизбежно, живи она рядом. Зарема осталась у моих родителей, кто знал, что даже Аминат начнет ее подговаривать? Я не смог защитить Дану, так хотя бы Зареме не стал ломать жизнь.

— Своеобразный способ защитить женщину, — заметил Аверин снова без тени насмешки.

— Какой есть, — жестко ответил Дан, — у нас так. Зато она стала по-настоящему замужней женщиной, и Арисханов больше не имел на нее никаких прав.

— Эмм… Я правильно понял, что твоя вторая брачная ночь длилась недолго и закончилась под мостом?

— Да, я решил не затягивать, — зато в голосе самого Дана издевки было хоть отбавляй.

Аверин выпрямился в кресле и жестом отказался от предложенной добавки.

— Я читал твою медицинскую карту Баграев. От полученных травм ты должен был скончаться трижды, если не больше, но ты выжил.

— Ну извини, — усмехнулся Даниял. — Моя бабушка сказала, что меня туда не пустили, а потом, я слышал детские голоса. Так плачут младенцы. И знаешь, я подумал, что это могли быть мои дети, сын и дочь, которым я не дал появиться на свет.

Аверин как-то странно съехал набок, ошеломленно глядя на Данияла.

— Напомни, когда это произошло? — и когда Дан ответил, с силой сжал переносицу, а тот продолжил:

— Как видишь, я не умер, поэтому, когда бизнес вошел в стабильный режим, Зарема подала на развод. Мы с ней сразу договорились, что разведемся, как только появится возможность. Нас развели на основании моей недееспособности. Я больше трех лет провел в инвалидной коляске, так что вопросов ни у кого не возникло. А Рустам был давно в нее влюблен. Я оставил Зареме достаточно денег, у нее был выбор, обрести независимость или снова выйти замуж. Она выбрала Рустама, — Дан пожал плечами, Аверин задумчиво кивнул.

— Что выяснил твой отец?

— Узнал, кто взломал аккаунт Даны и сделал рассылку гостям на свадьбе.

— И кто же?

— Конкурент отца, Дзагоев. Мы обошли его на тендере.

— Он так болезненно воспринял поражение? — а вот теперь Аверин открыто издевался.

— Это был слишком дорогой тендер. Дзагоев очень хотел его выиграть.

— Настолько, что без него предпочел переселиться на кладбище?

Дан промолчал. Аверин может материться сколько угодно, но выдавать отца Даниял не имел права, это не его тайны. И снова Аверин его удивил, одобрительно хмыкнув:

— Ладно, Баграев, проехали, тут ты прав, это не твоя война.

Теперь пришла очередь Данияла ошеломленно разглядывать собеседника — он что, мысли читает?

— А вот за то, что ты не рассказал мне о своих регулярных сеансах секса по видеосвязи, я потребую с тебя неустойку. Совершенно идиотское увлечение, должен тебе сказать, мой племянник, кстати, тоже практикует, но это до поры до времен. Я ему сколько раз говорил…

— Пошел ты, Аверин, какое тебе дело… — начал было Дан, а затем вдруг осекся. — Стой, а откуда ты знаешь? Ты все-таки нашел Ольгу? Это она тебе сказала? Ей рассказывала Дана?

— Я уже говорил, в чем твоя проблема, Даниял, — даже не шелохнувшись, заговорил Аверин. — Ты принял за аксиому то, что внесли тебе в уши окружающие и ни разу не усомнился в них, зато сразу же усомнился в своей жене, у которой, насколько я понимаю, просто не нашлось защитников. Ты хорошо учился в школе? Помнишь доказательство от противного? Когда берется утверждение, противоположное заявленному, а потом обнаруживается его несоответствие исходным данным.

— Что ты хочешь этим сказать? — Дан был совсем сбит с толку математическими алегориями.

— Эти несоответствия лезли со всех щелей, но ты предпочел придерживаться того самого противоположного утверждения как единственно истинного. Ты предпочел думать, что Дану вынудили и заставили, и даже на секунду не допустил, что ее подставили, — Дан замер, а Аверин продолжал: — Исходные данные были простыми: тебе доверилась хорошая, чистая и беззащитная девочка, Баграев, вот от этого и следовало отталкиваться. Тогда ты сразу понял бы, что она на такое не способна — ни на обнаженку, ни на любую, даже самую лайтовую версию эскорта. Но ты предпочел упереться рогом, потому что в противном случае пришлось бы признать: этот компромат получилось слепить только благодаря тем записям, которые ты писал на свой телефон во время вашего виртуального секса. Или фото, которые просил для тебя делать.

Дан встал, подошел к окну и уперся руками в подоконник. Обломок арматуры теперь не просто проворачивался, он вбивался снова и снова, протыкая грудь и проходя насквозь, а потом возвращаясь обратно. Да, да, он прав этот чертов Аверин, прав, почему сам Даниял ни разу об этом не подумал? Потому что точно знал, что на фото Данка? Вот только… Дан обернулся и сказал надтреснутым голосом:

— Ты все верно говоришь. Вот только я никаких записей не делал и не просил Дану присылать для меня фото. Никогда.

Глаза Аверина напоминали два ускорителя заряженных частиц. Они генерировали рентгеновское излучение такой мощности, что Даниял уже должен был отпечататься на соседней стенке черно-белым снимком.

Но что там прочел Аверин, узнать было не суждено. Тот поднялся и в своей обычной манере, молча, направился к двери. Лишь на пороге обернулся и сказал, не глядя на Данияла:

— На таком маленьком сроке пол не определяется, Баграев. Мог бы и погуглить.

И ушел, хлопнув дверью. Дан со стоном уперся в стену и накрыл руками голову.