Глава 30
Эва
Я с ужасом смотрела на происходящий кошмар. Преступники из банды латиносов тащили всех девушек в грязное помещение дешевого клуба. В центре был сооружен ринг, на котором боксировали окровавленные мужчины. Огромный боец с искаженным от гнева лицом одним ударом вырубил соперника. Публика взревела: «Добей его, Кинг! Пусти кровь!»
Запах пота и смерти проникал даже в поры кожи и морозил сердце. Я всхлипнула от горькой безысходности, когда один из мужчин грубо потащил меня за разодранный пиджак в самую гущу кромешного ада. Мимо прошла официантка с бутылкой шампанского. Я понимала, что другого шанса может не подвергнуться! Резко изловчилась и выхватила у девушки в латексном костюме спасительное оружие. Мой палач взревел:
— Угомонись, шлюшка…
Зажмурившись до красных кругов перед глазами, я со всей замахнулась бутылкой и влепила амбалу по голове. В моих мыслях теплилась надежда, что верзила рухнет на пол, и я успею сбежать в суматохе. Но чуда не произошло.
Здоровый американец пошатнулся и криво оскалился. Выхватил из моих пальцев бутылку, а другой рукой въехал мне в челюсть с такой силой, что из глаз посыпались фейерверки. Голова в миг стала чугунной, сознание поплыло…
Сначала Самсон, теперь эти ублюдки… Панический страх рассеивался пропорционально моему погружению в небытие. Не сумев удержаться от боли и шока, я отключилась. Сознание поплыло по волнам памяти. Вспыхнули картинки детства, переплетающиеся с реальностью.
В моей голове шумело так, словно двадцать обкуренных гномов били в огромные барабаны, хохоча от дикого восторга. В детстве я обожала сказку про Белоснежку — эта умница и красавица жила в лесу, дружила с волшебными существами, и никто не мог ее обидеть. Но детство быстро закончилось, и по мере того, как у меня округлялась грудь, мама все чаще стала наседать с любимой темой — найти богатого жениха. Разумеется, щедрого, как идиота, и обожающего дарить всем родственникам кондо с тачками. Как у такого гения будет сочетаться умение зарабатывать с чудесной щедростью, мамуля не объясняла. В ее фантазиях была безбедная жизнь на процветающем ранчо и три дочери, пристроенные в лучшие дома Штатов. Наверное, она с радостью выдала бы любимую доченьку замуж за последнего маньяка с личной комнатой пыток, лишь бы он обеспечил и ей солидную старость. Такую, где не надо работать, а вокруг тебя воркующими феями порхают десятки служанок, читая мысли по презрительному выражению лица. Осознание того, что и в дом престарелого Штраймана я попала не случайно, обрушилось лавиной! Мама послала меня отрабатывать обучение в Рич Парамаунт как девственную шлюху!
Вспомнились ее наставления:
— И запомни, никогда не умничай перед мужчинами, это их ужасно бесит, — учила она, пытаясь вдолбить идеи семейного благополучия мне, уставшей от ее воспитательных причуд. Какая мелочь — переспать с престарелым богачом, — Все, чему тебе надо научиться, это крутить у них перед носом попкой. От этого мужчины пускают слюни и готовы выложить любые деньги, чтобы стать первым у такой умницы и красавицы, как ты.
— Мам, ты говоришь так, будто все парни — клинические идиоты. Как они тогда зарабатывают состояние, строят целые сети ресторанов, руководят сотнями людей, если в голове у них такой разврат?!
— Ну да. Просто мы, женщины, гораздо умнее и сможем повернуть любого такого толстосума в свою веру! Ты у меня умничка — скоро я научу тебя всему!
— Что еще за вера такая? — я тогда вздохала обреченно. Мне безумно захотелось перебить маму и убежать с друзьями в хвойный лес к речке.
— Семейное счастье, — промурлыкала она и погладила меня по голове. — За хороший секс и еду любой богач будет валяться у наших ног, выпрашивая добавки с видом побитой собачонки! Это называется удачный брак, Эвелина! Осталось только найти подходящего толстосума и не продешевить. Ты у меня слишком спелая ягодка, Эва, первосортный товар, чтобы отдавать тебя какому-нибудь мягкотелому менеджеру или юристу-нищеброду!
Товар…Как я могла забыть ее характеристику для меня, родной дочери?!
— А мое мнение ты не хочешь спросить, мам? — я прищурилась, давая понять, что такое открытое навязывание ее тараканов помогает нам добиться взаимопонимания еще меньше, чем раньше.
После моего совершеннолетия мама решила возложить на мои хрупкие плечики все свои мечты и надежды. Ясно же, что к Герольду Штрайману отправила меня руководствуясь своей задумкой про удачный брак с олигархом. Плевать, что он и вправду годился мне в дедушки.
В звенящем беспамятстве я блуждала по лабиринтам памяти, теперь осознавая, что вся моя жизнь была заранее спланирована любимой матерью. Брак по расчету — вот, как мамочка надумала завладеть сокровищем.
В отключке я услышала знакомый голос матери и вздрогнула. С трудом приоткрыла глаза, чувствуя, как вязкая кровь стекает из разбитой скулы. Черномазый ублюдок хорошо приложился к моему лицу своей тяжелой лапой. Из последних сил я слабо запротестовала, когда поняла, что мою тушку волочат на ринг и привязывают к креслу в углу.
— Кинг, а вот и сладкий десерт подоспел! Мелкая шлюшка сегодня будет твоим трофеем, — бодро прокричал голос арбитра в шрамах и наколках.
Только этого не хватало! Святые метеоры! Я с ужасом посмотрела на бойца. Он, точно черный орангутанг, высился надо мной горой и сально осматривал мое тело, пошло примеряясь и облизывая губы в шрамах.
— Какая-то вялая сучка и сильно мелкая, — прорычал громогласный бас. К моему горлу подступила тошнота, взгляд расфокусировался и поплыл. Я безвольно сползла по креслу, снова отключаясь.
Теперь я оказалась в туннеле, который почему-то вел к заляпанной кровью гладиаторской арене, где танцевали полуголые красотки.
— Я научу тебя, как лучше продать твою круглую задницу, Эва! Ты слышишь меня?
— Пожалуйста, оставь меня в покое! — закричала я, но знакомый до боли мерзкий голос Самсона атаковал. Давил со всех сторон, заставляя шарахаться по лабиринту в поисках выхода.
Вот стена потемнела, из нее с чавканьем появился Фриц, одной рукой держа камеру, а второй надрачивая огромный красный член, похожий больше на полицейскую дубинку, чем на человеческий орган.
— Если ты станешь послушной сучкой, я возьму тебя сниматься в порнометражном кино, крошка. Пора найти достойное применение твоим прелестям.
— Отстань от меня! — я попыталась оттолкнуть Фрица, но он легко поймал, обхватил ее удлиняющимися ручищами, развернул и прижал попкой к члену.
— Отпусти! Рэйнер все узнает и задаст тебе! Я не твоя! Не твоя! Не твоя шлюха, понял?
— Надо же, какой талант, Чучело! У тебя просто дар выражать противоречивые эмоции. А чья же ты сука в таком случае? Чья ты дешевая шлюшка, маленькая лгунья? — Самсон подошел ближе, начал с рычанием мять мою нежную грудь, зарылся лицом в волосы и укусил за ухо, вызывая прилив тошноты и ненависти. Убить бы их всех, этих извращённых мажоров.
— Отвечай мне! Чья же ты сука? Может быть, этого индюка Рэйнера? Он хотя бы трахнул тебя как следует? По твоему запаху чую, что да. Он стал твоим первым ебарем! Жаль, я должен был наказать тебя как следует… Но мы быстро восполним это упущение, Чучело, и я наполню тебя интересным сюжетом. О да, ты ведь любишь горячее кино, да?
Я кинулась вперёд и необдуманно укусила этого психа за руку, вырвалась и бросилась прочь. Нужно выбраться из проклятого лабиринта. Выбраться любой ценой. Я с визгом уворачивалась от неестественно длинных рук, тянущихся ко мне прямо из стен. Дважды меня пытались проткнуть огромным мечом, как безумной саблей. Когда же закончится этот кошмар? Отпустите! Отпустите! Отпустите меня из плена самозабвения! Я уже была на грани, готовая сделать что угодно! Очень страшно не управлять своим сознанием и окунуться в подобный бред. Я никогда не отличалась инфантильной наивностью, не испытывала подобной паники. Клянусь, что буду часами читать Герольду книги, зубрить уроки и стану самой послушной девочкой! Пусть только Рэйнер простит меня и спасет из этого адского кошмара, который из реальности просачивался в мысли. Сердце вырывалось из груди, ноги тряслись от ужаса.
— Я поймаю тебя, непослушная тварь! — раздался сверху визгливый голос Самсона, заставив меня вскрикнуть от ужаса. — Но сначала сломаю, сломаю так, что ты будешь ползать у меня на коленях. Чучело, я сделаю тебя своей шлюхой. Ты ответишь за все, непокорная мразь! Ответишь за все, слышишь, маленькая дрянь?!
— Не трогай меня, ублюдок! Я не одна из твоих забитых мышей! Только тронь, и я всажу тебе нож уже не в руку, а в твое прогнившее сердце! — крикнула я в ответ, срывая голос.
— Неужели? — Самсон выскакивает из-за угла с перекошенным от ярости лицом, хватает меня, рывком разворачивает спиной к себе, прижимая к пульсирующему, налитому кровью члену, похожему на чудовищный крюк. — Ты ответишь за все! И будешь сосать мне при всех, пока мой член не разорвет тебя на части! Поняла меня? — он с диким хохотом срывает с нее одежду, грудь Эвы выскальзывает из разорванного платья, она вырывается и мчится от него, зовя на помощь Рэйнера. Но он не отзывается. Штрайман считает, что я предала его, украла мобильный и слила все важные данные! Лабиринт вспыхивает режущим глаза, ослепительным светом.
Темнота. Хохот собравшихся зрителей у гладиаторской арены. Холод в глазах. Колючая похоть в кинжальных зубах. Плотоядные ухмылки.
В тумане пытаюсь сфокусировать взгляд на происходящем, распахиваю глаза. Меня привязали к одному из сидений на ринге, хочется кричать во весь голос: реальность оказывается циничней любого кошмара. А в голове продолжает звенеть голос матери.
— Родриго, эту шлюху тоже продаем? — спрашивает здоровенный латинос у черномазого амбала, его уродскую морду я запомнила еще во время бойни у Самсона.
— Конечно, если никто не захочет драться за нее против нашего чемпиона. Соперники что-то совсем измельчали, прошлого неудачника Кинг вышвырнул с ринга за двадцать секунд.
— Ха-ха! Точно! Однако тот парень вдвое уступал ему по весу — я удивился, как долго он продержался. Так что, может, выдерем ее вместе, как в старые времена, а? На вид сочная, я бы попробовал ее маленькую задницу. Готов поспорить, ее еще никто там не трахал, что скажешь, Родриго? — от этих слов у меня все сжалось. Я для этих отморозков просто никто, меньше мухи. Меня раздавят, пустят по кругу и продадут в рабство наркоторговцам!!!
— Тронешь ее — я отрежу тебе яйца, а потом запихаю в твою грязную глотку, трепло, пока ты будешь ползать на коленях, пытаясь выпросить прощение, — раздается знакомый спокойный голос. Рэйнер!!! Мой защитник появляется из смога от сигарет и легко расталкивает невысоких латиносов, как кегли. Рэйнер на голову выше черного стада, надвигается, как арийский ледокол. И глаза его кристально чистые и морозные смотрят на меня с таким недовольством, будто я его очередной раз подставила. Под тяжестью его взгляда мне хочется разреветься сильнее, чем во время всех кошмаров. Потому что я осознаю, если после всего, что произошло Штрайман пришел за мной, значит он любит меня!