Глава 6

Самсон и Голиаф

Район возбуждающе пах преступлениями, сочными сучками и таким невероятным ожиданием очередного приключения, что руки чесались от предвкушения. Лучшее начало дня — придумать что-нибудь веселое. Безумное, как оргия обкуренных студентов. И горячее, как дикий трах с лучшей телкой в угнанной машине ее бывшего парня.

Самсон с ухмылкой наблюдал, как гуляющие парочки шарахались от Голиафа, его цепного пса, огромного мулата с диковатым взглядом. Гола выгнали из баскетбола после того, как он сломал руку защитнику студенческой команды, а когда парень стал корчиться от боли — поднял его и, как пушинку, швырнул в баскетбольную корзину.

— Гол-гол-гол-гол! — кричал он, прыгая по площадке с безумным взглядом. Его пытались оттащить пятеро, но он раскидал их, требуя, чтобы ему при всех отсосала первая красавица универа. Тогда-то Самсон приметил его и понял, что парень будет полезным оруженосцем — если вовремя кормить его свежим мясом. Район должен знать, кто тут хозяин.

Эти лохи — такие козлы! Если им не напоминать об этом постоянно, начнут качать права и гундеть о гуманизме так, что разболится голова. Самсон терпеть не мог неудачников. Они портят все веселье. А пока Хара и Фриц не появились, надо как следует размяться.

Самсон увидел, как дорогу с опаской пыталась перебежать какая-то телка в длинном, почти до пола, платье. Наверное, эту овцу можно было отпустить: на первый взгляд она не годилась для серьезного дела.

Но тут Самсон увидел позади нее образ своего отца — тирана. Решительное, волевое лицо перекошено, челюсть нервно дергается, а руки сжаты в огромные кулаки. Старый козел посмотрел на него так, словно хотел сказать: «Я выбью из тебя все дерьмо, понял, щенок? Выбью всю дурь и заставлю повиноваться, даже если мне придется отмудохать тебя до кровавых соплей! А если ты снова будешь подглядывать за тем, как я трахаю сучек, переломаю тебе ноги! Вставлю спичи, и ты будешь хромать на них, как последнее чмо, понял меня, недоносок?»

Затем иллизурное видение этого психа исчезло, оставив после себя только злость. И бешеное, неукротимое желание заполнить пустоту в душе чужими криками. Только это работало. Только такой способ мог его исцелить. Заткнуть вопли папаши могли только сладкие, аппетитные стоны, от которых рот наполняется слюной, а член встает колом.

Самсон угрожающе ухмыльнулся. Гол, верный оруженосец, понял его без слов. Прыгнул к случайной прохожей девчонке наперерез, схватил за руку и прижал к стене ближайшего дома.

— И куда это мы направляемся? — Голиаф причмокнул от удовольствия, глядя, как съежилась эта нетраханая Барби. Он бы вставил ей прямо на улице, чтобы показать, как поступают настоящие мужики с такими дешевыми сосками. Но пока рано.

— Мне… мне просто в магазин! Отпустите, пожалуйста! — залепетала испуганная девушка, пытаясь поправить задравшуюся юбчонку. Но Гол не позволил ей, ударив по руке.

— Ты знаешь, сука, что это наш район? — его глаза опасно прищурились.

— Да, простите! То есть — нет, я ничего такого не хотела! — жалобно пролепетала брюнетка, стараясь вести себя тише, что б не провоцировать ублюдков.

— О-у, значит, не хотела? Печально это слышать, красотка. А мне вот как раз захотелось сладенького, — с этими словами Гол резко развернул девушку к себе спиной с такой силой, что она взвизгнула. Затем медленно лизнул ее шею. — У меня тут серьезная проблема, солнышко. Мой стояк требует помощи. И раз уж ты так удачно оказалась здесь, не поможешь моему большому дружку? Ха-ха! Уверен, ты не откажешь таким вежливым парням, как мы, верно, маленькая, сладкая сучка?

— Я не… Что вы делаете… А-ах! — девушка изогнулась, когда Гол схватил ее за высокую грудь и всосал мочку уха с громким причмокиванием, словно попробовал на вкус нежное куриное крылышко. Она задрожала от испуга, ненависти и отвращения. Идеальное сочетание, чтобы как следует позабавиться.

— Ничего особенного, милая! — Гол заржал, наблюдая за растущей улыбкой на лице Самсона. Друг наблюдал за происходящим с маниакальным удовольствием, — Просто спасаю тебя от бездуховности! Ты знаешь, что это такое? — он со смехом засунул руку ей под юбку и стал мять круглую попку.

— Пожалуйста! Мне… А-ах… Мне… только в магазин.

— Бездуховность — это когда такую сучку, как ты, мы дерем вчетвером с Харой и Фрицем, пуская по кругу, пока ты не сорвешь свой тоненький голосок. Кроме того, Фриц настоящий порнопродюсер. Он сделает тебя звездой Рич Парамаунт всего за сладкий минетик, — прошептал он ей на ухо и смачно поцеловал мочку, пустив по шее слюну. Девушка взвизгнула от отвращения, но дергаться перестала, потому что свободной рукой Голиаф приставил ей к горлу нож. — Ты поняла меня?

— Да…

— Поняла или нет?! — зарычал он, уколов шею лезвием.

— Да-да! Я все поняла! Я все сделаю! Все! Только отпустите! Пожалуйста!

— Надо же, какая послушная. Ты хочешь стать моей маленькой шлюшкой? — Гол захохотал и нежно погладил грудь жертвы с заострившимися сосками. Самсон продолжал наблюдать за происходящим с демонической улыбкой, а его глаза поблескивали сталью.

— Что? Я… Ой, конечно! Все, что захотите!

— Тогда угадай, что от тебя требуется сейчас? Учти, мой острый дружок любит умненьких и послушных девочек.

— Вы… Вы хотите, — побледневшая девушка шумно сглотнула. — Хотите, чтобы я…

— Ну! Смелее! — засмеялся Голиаф. Он выглядел великаном на фоне этой девчушки, лучи солнца играли на его лице цвета молочного шоколада. Этот эпизод напомнил Самсону кое-что. И улыбка резко сошла с его лица. Воспоминания навалились сошедшей лавиной и образ деспотичного отца стал четче…

***

— Смелее! Ты мужик или кто? — зарычал отец, его глаза налились кровью, и лицо превратилось в жуткую маску. Очень крупный и жилистый для своего возраста, он сохранил отличную фигуру: широкие плечи, мощные руки, а кубики пресса на животе проглядывали даже сквозь футболку. Он набычился и взглянул на сына так, что тот побелел — но не отвел взгляд. Тогда папаша сплюнул и налил два стакана крепкого виски. Щенок должен понять, что значит быть настоящим мужиком. И сегодня он ему это покажет. Научит на всю жизнь.

— Я Самсон… — неуверенно сказал парень и тут же получил оплеуху.

— Ты мое дерьмо! Понял? Повтори это! — зарычал папаша, одним махом выпив пойло, даже не поморщившись. За дверью в спальню послышалась какая-то возня, и Самсон уже догадался, что это означало. Спина похолодела, а в пах словно впился огромный скорпион. Но даже сейчас он не отступил, а прямо смотрел в перекошенное лицо отца. Он не сломает его, не заставит подчиняться. Уступить значит стать слабаком, сопливым, неуверенным уродом, о которого вытирают ноги.

— Я Самсон! — закричал он, и тут же получил кулаком в глаз. Лицо обожгло резкой болью, из носа потекла кровь, в глазах заблестели слезы. Голова резко закружилась, но он из последних сил устоял. Не хватало еще показать слабину перед этим козлом.

— Так ты у нас крутой, да? Крепкий орешек? — папаша усмехнулся и выпил снова. — Хочешь мне что-то доказать, сопляк?

— Нет! Я ничего не хочу доказывать! Но ты должен относиться ко мне по‑человечески! — выпалил парень. И тут до него дошло, что с разбитой мордой говорить о человечности с пьяным придурком — не самая удачная идея. Но отца это только распалило. Он оттолкнул сына, рывком распахнул дверь, показывая Джейну — красавицу из полицейского участка. Она выглядела гораздо моложе своих лет, а когда приходила в гости, отец заставлял ее зачем-то надевать форму сверху на кружевные трусы. Иначе у него начиналась истерика. Эта телка была без ума от папаши, его напора, брутального характера — а может, она тоже была сумасшедшей?

Отец зашвырнул Самсона в комнату. Захохотав, разорвал полицейскую форму на груди Джейны, сорвал лифчик и стал с жадностью кусать ее соски, рыча и бормоча ругательства. Она стонала так, словно ее лапал Брэд Питт, а не пьяный алкаш. Затем укусила его за ухо, игриво оттолкнула. И достала из кружевных трусиков новенькую расческу.

— Это тебе подарок, милый, — она положила расческу на тумбочку с таким видом, словно за сворованную безделушку ей должны дать премию и расцеловать в задницу.

— Запомни, сын: люди такие же звери — только гораздо хуже. Слабые ходят стаями, а у настоящих охотников стая — внутри, — он улыбнулся с теплотой, словно они сидели в кафе и обсуждали новый фильм. — И эту стаю всегда нужно кормить.

Самсона трясло: все выглядело настолько отвратительно, безумно и мерзко, что он не мог закрыть глаза. Зрелище притягивало его тошнотворной грубостью.

Отец поднял ручищами Джейну, как игрушку, поставил раком. Несколько раз подряд ударил по заду ручищей, оставляя жестокие отметины. Схватил за растрепанные волосы, заставив прогнуться. И начал с рычанием трахать. Служащая стонала под ним, подмахивая покрасневшей от ударов попкой и выкрикивая ругательства вперемешку с такими безумными нотами, что Самсон едва не оглох.

Тогда он не понимал, для чего отцу все это дерьмо. Но, став постарше, с ужасом осознал: старик вытворял такое над сыном, унижал его до глубины души, чтобы почувствовать себя моложе. Сильнее. Настоящим лидером стаи, чтобы заставить на время замолчать своих внутренних демонов. Найти удобную цель, на которую можно направить всю власть, решительность и дурь — куда же без нее.

Джейна играла роль трофея в этом бредовом спектакле: посмотри, щенок, какая красотка готова на все ради такого мужчины, как твой отец. И знаешь, почему, маленький, сопливый урод? Потому что отец — выше любого закона. Он вертел всех полицейских, как личных шлюх. И тебе никогда не стать таким же крутым. Никогда не стать настоящим мужчиной, пока не возьмешь пример с отца.

Эти идеи он вдалбливал маленькому Самсону каждый день, заставляя с ужасом ждать выходных, когда Джейна приедет в гости с очередным призом. Замечательным призом для бесценного альфа-самца: упаковкой жвачек в трусиках, перочинным ножиком или другим сокровищем, пропахшим их безумной страстью. И снова на глазах Самсона полицейская с отцом будут вытворять омерзительные вещи, вовлекая неокрепшее сознание парня в их развратную оргию…

***

Самсон широко улыбнулся и обнял зареванную девчушку, погладил растрепанные волосы.

— Все хорошо, теперь ты под моей защитой. Больше никто из районных бандитов не сунется к тебе, не будет хватать на улице, прижимать к стене, унижать и дергать за грудь, ты поняла меня?

— Да-а! Спасибо! Спасибо, Самсон!

— Но чтобы вступить в мой клуб, стать полноправным членом и пользоваться… — он погладил ее по дрожащей щеке, — …пользоваться защитой и всеми нашими правами, ты должна сделать самую малость, чтобы доказать верность.

— Я сделаю все для вас! Если бы не вы… не вы… Меня бы… — она зарыдала, от испуга забыв, что Самсон наблюдал, как Гол издевался над ней. Наблюдал до того момента, пока ужас не выдавит все остальные эмоции.

— А раз ты все поняла — действуй. И у тебя не будет больше никаких проблем! — он ослепительно улыбнулся. — Мы защитим тебя от любой банды, красавица. Защитим от любой звериной стаи в этом опасном районе. Можешь мне поверить, солнышко.

Девчушка вытерла слезы и улыбнулась в ответ.

— Что же от меня требуется, мистер? — задала она, наконец, самый важный вопрос.

Самсон резко стал серьезным, а наигранная улыбка сползла с надменного лица:

— Гол ведь сказал. Станешь моей актрисой. Невинное развлечение — сняться в рекламе Рич Парамаунт, — холодно отчеканил парень, поглаживая брюнетку по волосам.

Девушка опасливо покосилась на Гола, который облизывал ее фигурку похотливым взглядом.

— Но… — попыталась возразить несчастная мошка, попавшая в липкую паутину богатых беспредельщиков.

— Никаких "но", детка. Ты можешь мне довериться, — монотонно убеждал ее Самсон, уже теряя терпение и раздумывая, не потащить ли глупую шлюху на съемную квартиру за патлы, — Я тебя не обижу. Несколько часов, и ты будешь свободна. Еще и денег заработаешь. Ты ведь хочешь стать популярной среди студентов и присоединиться к нашей тусовке?

Девушка сглотнула слюну и глубоко вздохнула. Самсон и вправду один из самых крутых парней в Рич Парамаунт. Возможно, если она согласится на его просьбу, то ее заметят, примут в коллектив избранных звезд универа.

— Да… — выдохнула она, обрекая себя на плачевное будущее.

Парни в синих формах довольно переглянулись. Самсон обнял девчушку за плечи и повел в сторону высотных домов, где одна из квартир была оборудована под порно студию.

— Постой, мы уже идем сниматься в рекламе? Я ведь без макияжа и прически, — заволновалась глупышка.

— Не боись, красотка, мы тебя сами причешим, — подмигнул ей Голиаф.