Глава 17

POV Снежана

Демьян накрыл меня своим разгоряченным телом и поцеловал: жестко, грязно, настойчиво, всем видом давая понять, что его терпение на исходе. Поцелуй сопровождался хрипами и вздохами. Ввернув в меня несколько пальцев, он прошептал.

— Хочу попробовать тебя языком. Сожрать. Всю.

Я смотрела на него и не узнавала. В последние дни Демьян, итак, вел себя достаточно разнузданно, однако сейчас надо мной возвышался зверь. Волк. Вернее, волкодав. И дело не только во вздутых венах на шее и крепком телосложении.

На дне его зрачков поселилось нечто пугающее: похоть вперемежку с отчаянием и болью, но разврата там оказалось больше. В своих мыслях он явно уже сто раз поимел меня в самых грязных позах, а теперь собирался заняться этим в реальности.

Тяжесть его желания буквально припечатывала к земле.

Он смотрел жадно, ловя каждую эмоцию, и от этого мне все больше становилось не по себе. Добычей себя почувствовала. Слабовольной. На все согласной. Загнанной в угол. И даже, несмотря на видимость свидания, не было здесь ничего романтического. Мы оба понимали, чем закончится сегодняшний вечер, плавно перетекающий в ночь.

Он меня поимеет. Увы, вот так цинично и просто.

Флер желания моментально испарился. Мне хотелось избить себя по щекам за то, что так легко поддалась уговорам сельского мачо. Да, я хотела его и тело, безусловно, отзывалось на каждое животное прикосновение, только в душе до сих пор царил арктический холод.

Я ошиблась. Клин клином — это не метод.

— Знаешь, я лучше пойду… — попыталась подняться, но в этот миг произошло непоправимое: тяжелая рука легла на шею, припечатав обратно к земле.

Демьян яростно на меня накинулся, не позволяя подняться с покрывала.

— Эй, нет… — прохрипел зловеще. — Ты моя, Снеж, а я пи**ец, как хочу.

Пытаясь сопротивляться, я ударила его в грудь.

— Бесполезно. — Волков тяжело дышал и смотрел как-то страшно.

В Дёмку монстр вселился. Даже несколько минут назад в воде он был другим: пошлым, возбужденным вусмерть, но другим. А теперь, как одержимый, пялил на меня свои невозможные зеленые глазища, будто наши дни сочтены, и это последняя ночь перед концом света.

— Дём, пожалуйста…

— Что, пожалуйста? — мрачно усмехнулся, беспардонно скользнув к моему входу. — Ты ж вся мокрая. И вон как пахнешь. У меня от твоего запаха, Снеж, сейчас черепушка лопнет.

Я всхлипнула, потому что Волков оказался прав. Со дня нашей встречи со мной творилась какая-то чертовщина: полнейший диссонанс между разумом и телом. Мозг вопил нестись куда подальше, а взбесившиеся гормоны умоляли о грубых животных ласках.

Я разрывалась на части, разваливалась на осколки, сходила с ума, а он все пожирал ненормальным помутневшим взглядом…

— Боже правый, дай мне сил пережить эту ночь! — прошептала беззвучно, понимая, что никуда он меня уже не отпустит.

Слишком самоуверенный и наглый, и такой сильный, что нет смысла даже пытаться его оттолкнуть. Лучше поберечь силы для изматывающего марафона…

— Дём, давай не здесь. Вдруг кто-нибудь увидит?! Давай до дома дойдем? Бабушка уже спит…

— Я не дойду, — уткнулся горячими губами мне в шею, прикусил кожу, лизнул, а потом как с цепи сорвался, фиксируя мои руки над головой.

— Ай… — мне не осталось ничего другого, кроме как уткнуться в его шею и вдохнуть запах: сильный, резкий, по-настоящему мужской.

Тело одержало победу. Желание слиться с ним нокаутировало. Я в сотый раз потеряла покой. Слабая. Безвольная. Истекающая похотью.

А он и рад: рассмеявшись каким-то странным трескучим смехом, нашарил под полотенцем упаковку презервативов, вынимая оттуда серебристый квадратик фольги. От моего взора не укрылось, что пачка оказалась начатой. Значит, кто-то уже успел обслужить этого дембеля…

— Зачем ты приехала, Снеж?! — грубо сжал мои щеки, пронзительно заглядывая в глаза. — Зачем ты приехала? — перешел на шепот, повторив практически по слогам.

Теперь на глубине зрачков Демьяна читалось отчаяние, немой крик о помощи, невыплаканная боль. Да что за черт?! Однако Волков не позволил поразмышлять на эту тему, быстро и умело растянув презерватив по стволу.

— Да он же меня разорвет… — последнее, о чем я успела подумать прежде, чем остатки разума вытеснили звериные инстинкты.

Мое тело дождалось. Весь год с ума сходила от эротических кошмаров. Кошмаров, потому что не с кем было реализовывать эти навязчивые озабоченные сновидения, после которых я просыпалась в холодном поту и с распирающей сладкой болью между ног.

Парни в школе были какими-то несуразными, мелкими, непривлекательными, а Демка Волков нравился мне с детства. И тогда, три года назад, будь он чуть настойчивее…

Демьян навалился сверху, запечатав мне рот ладонью, а затем раздвинул ноги. Миг и перед глазами пронеслась комета, заряженная резкой острой болью. Слезы брызнули из глаз. Я попыталась вырваться, но любовник принялся иступлено покрывать поцелуями мою шею, плечи, лицо…

Он целовал и лизал, беспощадно тараня меня изнутри.

Адская боль оглушила. Даже не пыталась разобрать, что шептал мне Демьян в этот момент. Его губы дрожали, словно в бреду: страстно, тихо, не переставая целовать и трахать. Где-то на подкорке пронеслось, что он просит прощения. Извиняется. Просит простить его грешную душу.

Но я не была вполне уверенна. Скорее всего, включилось аварийное мышление — состояние аффекта взяло свое. Я просто закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от всего происходящего. Сама пришла, разделась и упала в его сети. Сама получила то, что хотела.

Бессмысленно плакать, я теперь взрослая.

В какой-то момент физическая боль практически утихла, как никак Волков знал свое распутное дело. Я даже послушно обвила его шею руками, дожидаясь, пока он наиграется. А Дёмка все никак не мог мной насытиться: трахал быстро, жадно, не забывая лапать во всех местах и глубоко-глубоко-глубоко целовать.

Мне начало казаться, что река воспламенилась, и вокруг все пылает. А еще непонятно, почему дрожали кончики пальцев, и где-то в глубине живота зарождалась тягучая вязкая лава. Все-таки его запах как-то по-особенному на меня влиял.

Демьян кончил. Он сцепил зубы, но до моего слуха долетел сдавленный короткий стон, и капелька пота скатилась с его подбородка прямиком на мое лицо. И снова этот душевыворачивающий запах. Смесь отчаяния и экстаза.

Когда Волков покинул мое тело, я еще какое-то время находилась в прострации, так и валялась, распластанная по покрывалу, не в силах даже прикрыться.

Одевшись, он натянул на меня измятый сарафан, зачем-то сбегал в кусты, а потом подхватил на руки, потащив в сторону бабушкиного дома…