Глава 20

ЛЮЦИАН

Благослови меня, отец, ибо я согрешил.

Я чертовски уверен, что не буду просить прощения за убийство Данте.

Я делаю глубокий вдох, а затем отстраняюсь, чтобы увидеть, какой ущерб этот ублюдок причинил Елене.

В тот момент, когда я увидел Лео на полу, меня затопил страх, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовал.

То, что я обнаружил, когда ворвался в спальню, вырвало воздух из моих легких. Все, что я видел, это брошенное свадебное платье Елены. А потом я услышал сердитое ворчание, доносящееся из ванной, и это окропило мою душу огнем и серой.

Вид Данте на моей жене, разрывающего скудную одежду, которая прикрывала ее тело, лишил меня рассудка. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел, и я чертовски уверен, что не хотел.

До сегодняшнего дня я никогда не убивал человека голыми руками. Я сожалею только о том, что он не страдал больше.

Мои глаза сканируют тонкие черты лица Елены, и синяк, образующийся на ее щеке, вырывает рычание из моей груди. Ее кожа треснула, и вид тонкого кровавого следа заставляет мое тело содрогаться от новорожденной ярости.

Наши взгляды встречаются. Вместо травмы и страха она смотрит на меня с таким спокойствием, что гнев исчезает.

Елена кладет руки мне на подбородок, а затем удивляет меня, медленно наклоняясь и прижимаясь поцелуем к моим губам.

— Спасибо, что сдержал свое обещание, — шепчет она мне в губы.

— Ты в порядке? — мне удается спросить, мой голос хриплый от эмоций.

Она подносит руку к щеке и касается синяка подушечкой пальца, а затем кивает.

— Я в порядке.

Я снова обнимаю ее и крепко прижимаю к груди. Елена прячет лицо в изгибе моей шеи.

Я поднимаю руку к ее затылку и обнимаю ее.

Боже, если бы я не заметил, что что-то было не так…

Шок начинает исчезать, и адреналин течет из моих вен. Я просто держу ее, потому что еще не готов отпустить.

Как и раньше, Елене требуется мгновение, а затем она начинает плакать. Ее пробирает затянувшийся шок.

— Спасибо, — выдавливает она, — Спасибо тебе, Люциан.

Я целую ее в макушку и делаю глубокий вдох.

Дверь в нашу комнату открывается, и врывается тетя Урсула.

— Dio! — Боже! Что случилось?

— Данте напал на нее, — я выдавливаю грязные слова сквозь стиснутые зубы.

Тетя Урсула подходит, чтобы положить руки на дрожащие плечи Елены, а затем я теряю свою жену, когда она поворачивается к моей тете.

— Dio. Dio — Боже. Боже, — продолжает повторять тетя Урсула, когда видит лицо Елены, — Иди сюда, cara — дорогая.

Я встаю и смотрю, как тетя Урсула отводит Елену в ванную, а затем закрываю глаза. Я делаю пару глубоких вдохов, прежде чем выйти из комнаты и встретиться лицом к лицу с Тино.

Я слышу, как он угрожает Франко внизу лестницы, и, вытащив свой Glock из-за спины, спускаюсь по лестнице. Я поднимаю руку и приказываю.

— Отойди, Франко. Я разберусь.

Направив дуло пистолета в лоб Валентино Лукаса, я говорю.

— Ты притащил этот кусок дерьма в мой дом.

— Ты убил мою правую руку, — выплевывает в меня Тино, его лицо искажено яростью.

— Он напал на мою жену, — мой палец сжимается на спусковом крючке, — Ты позволил этому ублюдку годами издеваться над Еленой и ожидаешь, что я сделаю то же самое?

— Она моя дочь, которую я могу предложить тому, кому захочу.

Господь всемогущий, дай мне сил.

Не в силах остановиться, я бросаюсь вперед и бью прикладом пистолета по лицу Тино.

— Люциан, — кричит тетя Урсула позади меня, — Остановись! — я пристально смотрю на нее, когда она мчится вниз по лестнице. — У тебя гости.

Мои глаза обшаривают гостиную, которая заполнена большинством гостей. Они все смотрят, что я буду делать дальше.

— Нравится нам это или нет, Валентино Лукас — часть la famiglia — семьи, — напоминает мне моя тетя.

Он не сделал ничего, чтобы заслужить смерть. Не в глазах наших общих союзников.

Я делаю шаг назад, и мои пальцы сжимаются вокруг Glock. Изо всех сил пытаясь обуздать свой гнев, я выкрикиваю.

— Убирайся нахрен из моего дома.

Я перевожу взгляд на Франко, и он тут же хватает Тино за руку, чтобы вытащить его, если понадобится.

Тино отступает и плюет на меня.

— Ты должен мне за потерю Данте.

Я сокращаю расстояние между нами, пока мы не оказываемся лицом к лицу, мои глаза сверлят его.

— Я. Тебе. Ничего. Не. Должен.

— Ты убил моего мужчину, — шипит он, отказываясь отступать.

Снова мои пальцы сжимаются вокруг оружия, и я стою на своем, мой голос обманчиво спокоен, когда я говорю.

— Я отпускаю тебя живым. Вот твоя гребаная плата.

Мы продолжаем пялиться, и я вкладываю в свои глаза и голос всю ненависть, которую я испытываю к этому человеку.

— Уходи, пока ты еще можешь ходить на своих двоих.

Воздух становится невыносимо напряженным, мое тело в состоянии повышенной готовности.

Тино первым делает шаг назад. Он бросает на меня взгляд, не обещающий ничего хорошего, а затем выходит, а Франко следует за ним.

Я выдыхаю.

Война только начинается.

— Какая свадьба без небольшой драмы, — неловко смеется тетя Урсула, — Где музыка? — она хлопает в ладоши. — Давайте продолжим праздновать, — она провожает гостей обратно на улицу, и вскоре музыка снова наполняет воздух.

Франко возвращается в дом.

— Он ушел.

— Лео? — я решаю спросить.

— В хирургии. Я думаю, он справится.

— Хорошо, — я прячу Glock за спину и поднимаюсь по лестнице, — Пусть один из охранников присмотрит за Тино. Я ему не доверяю.

— Да, сэр.

Открыв дверь в нашу комнату, я нахожу Елену сидящей на кровати. На ней нежно-розовое платье, а локоны закрывают левую сторону лица.

Я приседаю перед ней и ловлю ее взгляд.

— Тебе не обязательно возвращаться на церемонию.

Качая головой, она встает, и это заставляет меня подняться на ноги.

— Я хочу вернуться.

Я поднимаю руку к ее лицу и нежно провожу ладонью по шелковистым прядям, скрывающим синяк.

— Ты уверена?

Впервые Елена по собственной воле берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Я уверена. Нам все еще нужно разрезать торт, и я бы хотела снова потанцевать со своим мужем.

Она такая чертовски спокойная, что это начинает меня беспокоить.

* * *

ЕЛЕНА

Видя беспокойство на лице Люциана, я подхожу ближе к нему. Я кладу свободную руку ему на грудь и улыбаюсь ему.

— Я в порядке, Люциан. Я не чувствую ничего, кроме облегчения.

Беспокойство все еще не исчезает из его глаз. Поднимая руку к его челюсти, я пристально смотрю ему в глаза.

— Я в порядке.

Он накрывает мою руку своей и запечатлевает поцелуй на моей ладони.

— Отведи меня обратно на нашу свадебную церемонию, — говорю я.

Люциан кивает, но по-прежнему не двигается.

— Что? — я спрашиваю.

— Мне нужно время, чтобы успокоиться, — признается он.

Я высвобождаю свою руку из его и, обняв его за талию, прижимаюсь правой щекой к его груди. Он мгновенно заключает меня в объятия и зарывается лицом в мои волосы.

Мы просто обнимаем друг друга пару минут, а затем Люциан подходит и целует меня за ухом.

— Теперь ты мне доверяешь?

Доверяю ли я?

Люциан спас меня от Данте, когда мы были в академии Святого Монарха.

Он пришел за мной, когда его собственная жизнь была в опасности, чтобы убедиться, что я в безопасности.

Он предотвратил брак по договоренности между Данте и мной и вместо этого женился на мне.

Я поднимаю на него глаза.

Он разорвет мир на части, если мне будет больно. Он доказал мне это сегодня вечером, когда убил Данте.

Люциан защитит меня.

Как он делал с того момента, как мы встретились.

— Я доверяю тебе, — слова слетают с моих губ.

Люциан может быть плохим человеком, злодеем в чьих-то глазах, но для меня он герой. Он не монстр, как я сначала подумала, а мой ангел-хранитель.

Он жесток и неумолим по отношению к своим врагам, но для меня он — комфорт и безопасность.

Мое дыхание учащается, когда блаженное чувство согревает мое сердце.

— Я доверяю тебе, Люциан.

Уголок его рта приподнимается в горячей ухмылке, а затем он сокращает расстояние между нами. Он опускает голову, и когда его дыхание касается моих губ, они раздвигаются для него.

Поцелуй нежный, а затем его язык касается моей нижней губы, заставляя жар наполнять мой живот.

Целовать Люциана — все равно что тонуть, только ты не хочешь всплывать за воздухом. Я наполняю свои легкие его лосьоном после бритья. Я поднимаю руки вверх, обвиваю их сзади вокруг его шеи, и мои пальцы запутываются в его волосах.

Его язык находит мой, и вместе они пробуют, исследуют, запоминают ощущения друг друга.

Мой желудок трепещет, калейдоскоп бабочек взлетает, когда я сильно и быстро влюбляюсь в этого мужчину, который теперь мой муж.

Я влюбляюсь впервые в жизни, потому что это безопасно. Наконец-то безопасно открыть свое сердце — человеку, которого многие пытались, но не смогли убить.

Как будто Люциана охраняет сама смерть, и оно, вероятно, так и есть, а Алексей прикрывает его спину.

Люциан заканчивает поцелуй, нежно покусывая мои губы, и когда я открываю глаза, все, что я вижу, это любовь, отражающуюся в его взгляде.

Нервозность возвращается, но на этот раз все по-другому. Страха нет, только предвкушение. Неопытное и застенчивое, отчего мои щеки горят.

Мое сердце замирает от того, насколько он красив. Он настоящий мужчина, окутанный жестокой силой, решимостью и доминированием.

Люциан проводит пальцами по моей ушибленной щеке.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, мы не выберемся из этой комнаты, — предупреждает он меня.

Улыбка расплывается на моем лице, жар распространяется по моей шее.

— Мы достаточно долго оставляли наших гостей одних.

Желая еще немного насладиться влюбленностью в него, прежде чем нам придется вступить в брак, я иду к двери.

Люциан обхватывает мои бедра руками, прежде чем я выхожу из комнаты, и, прижимаясь грудью к моей спине, говорит.

— Я буду терпелив, пока ты не будешь готова. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о сегодняшнем вечере, amore mio — любовь моя.

Любовь моя.

Мои губы изгибаются выше, когда я слышу ласковое обращение, которое намного лучше, чем маленькая птичка.

— Спасибо, — шепчу я, — Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к нам как к паре.

— Я понимаю, — он сжимает мои бедра, а затем подталкивает меня вперед.

Когда мы выходим на веранду, тетя Урсула бросается ко мне.

— Вот и прекрасная невеста. Пойдем, нальем тебе бокал шампанского.

Она берет меня за руку, и когда я отстраняюсь от Люциана, я смотрю на него через плечо. Он улыбается нам, а затем закатывает рукава и подходит к группе мужчин.

Тетя Урсула берет с подноса официанта два бокала и протягивает один мне.

— Выпей, cara — дорогая. Тебе это нужно.

Я делаю глоток и, не желая, чтобы она беспокоилась обо мне, говорю.

— Я в порядке.

Она протягивает руку к моим волосам и убирает их, чтобы видеть левую сторону моего лица.

—Ай, ай..

Я улыбаюсь, когда она поправляет локоны, чтобы снова прикрыть синяк.

— Он пройдет, — пытаюсь я успокоить ее.

К нам присоединяются еще три женщины, и когда разговор заходит о последней моде, я бросаю взгляд на Люциана.

В тот момент, когда мой взгляд падает на него, тепло распространяется по мне. Я восхищаюсь его широкими плечами и сильными руками.

Я делаю глоток шампанского, чтобы остудить свои внутренности, но затем наши взгляды встречаются, и уголок его рта приподнимается.

Мое сердце бьется немного быстрее, а губы изгибаются в застенчивой улыбке.

Это твой муж, Елена.

Моя улыбка становится шире, и счастье переполняет меня.