Глава 19

ЛЮЦИАН

Моя жена.

Боже, она прекрасна.

Я не могу оторвать глаз от Елены и слушаю вполуха, как судья Фико рассказывает о новой яхте, которую он купил.

Она — видение в свадебном платье, где она стоит рядом с тетей Урсулой. Они разговаривают с группой жен из самых известных семей Италии.

— Извините, — говорю я, а затем подхожу к Елене. Касаясь ее локтя, я привлекаю ее внимание, а затем спрашиваю других женщин, — Могу я пригласить свою жену на танец?

Все женщины падают в обморок, когда я оттаскиваю Елену от них. Я опускаю свою руку на ее и, переплетая наши пальцы, веду ее на танцпол, который был установлен по другую сторону фонтана.

Играет ритмичная песня, и, не заботясь об этом, я притягиваю Елену в свои объятия. Я игнорирую ритм и вместо этого сосредотачиваюсь на женском вокале. Мои руки касаются ее спины, и я наслаждаюсь ощущением ее гладкой кожи.

Платье, которое на ней надето, чертовски сексуально, спина обнажена до самой поясницы. Собственническая сторона меня хочет сбросить куртку и прикрыть ее, чтобы никто другой не мог видеть, но я подавляю желание.

Елена кладет руки мне на плечи, и ее глаза встречаются с моими лишь на секунду, прежде чем она переводит взгляд на фонтан.

— Посмотри на меня, — бормочу я. Когда ее взгляд встречается с моим, мои губы изгибаются, — Так-то лучше,

Текущая песня затихает, а затем начинает играть альтернативная версия Take Me To Church.

Я крепко прижимаю Елену к себе и, заведя руку ей за голову, прижимаюсь своим лбом к ее лбу. Я чувствую ее выдох на своих губах, и мои пальцы зарываются в ее шелковистые волосы.

Я медленно наклоняю голову и позволяю своим губам коснуться уголка ее рта. Мы дышим одним воздухом, когда я шепчу.

— Заведи руки мне за шею.

Елена делает, как я прошу, и от ощущения ее пальцев на моей коже по моему телу пробегают горячие мурашки.

Не заботясь о том, что мы окружены семьей и деловыми партнерами, я прикусываю ее губы. Елена закрывает глаза, и тогда я заявляю права на ее рот. Я медленно умирал от того, что не брал то, что хотел на прошлой неделе.

Я дал ей время освоиться, привыкнуть к мысли о нас.

Но не более того.

Мой язык проникает в ее рот, а затем я пожираю ее. Я запоминаю сладкий вкус ее языка.

Я поднимаю обе руки и, обрамляя ее лицо, удерживаю ее на месте, пока мой голод растет.

Мой язык жестко гладит ее, клеймя своим.

Мои зубы впиваются в ее губы, заявляя на нее права.

Мои губы смакуют губы Елены, зная, что я никогда больше не попробую ничего такого же вкусного, как она.

Пальцы Елены запутываются в моих волосах на затылке, а затем она начинает целовать меня в ответ.

Над нами взрываются фейерверки, гости начинают аплодировать, а мне все равно.

Этот момент.

Целовать свою жену.

Это все, что имеет значение.

Из Елены вырывается стон, и я выпиваю его, как человек, умирающий от жажды.

Иисус, я хочу больше этих стонов.

Мы целовались прилично, и к тому времени, когда я заставляю себя прекратить поцелуй, мы уже на пути к грязному. Я еще раз прикусываю ее распухшие губы, а затем мы, затаив дыхание, смотрим друг на друга.

На этот раз нет ужаса, чтобы согнать волнение со щек Елены. Она не убегает от меня, и весь ад не вырывается на свободу. Вместо этого Елена смотрит на меня с удивлением, как будто я совершил какое-то чудо.

Мы просто смотрим друг на друга, а музыка продолжает играть. Гости продолжают наслаждаться приемом. Фейерверк исчезает в ночи.

Все во мне хочет затащить ее в нашу постель, чтобы я мог провести остаток ночи, претендуя на ее тело, но, зная, что для нее это слишком рано, я делаю шаг назад.

— Спасибо за танец.

— Угу, — бормочет она, все еще глядя на меня с тем же выражением удивления на лице.

— Продолжай так на меня смотреть, и я отправлю всех по домам и затащу тебя в постель, — предупреждаю я ее.

Это выводит ее из транса, и, нахмурившись, она бормочет.

— Тогда не целуй меня так.

Я издаю смешок.

— Ни за что.

Когда я беру ее за руку, я замечаю, как на ее губах появляется улыбка. Я веду ее обратно к тете Урсуле и оставляю ее в безопасности в обществе моей тети, пока я занимаюсь некоторыми гостями.

Когда я беру бокал шампанского с подноса официанта, Алексей подходит и встает рядом со мной. Его глаза сканируют мое лицо, затем он улыбается.

— Ты выглядишь счастливым, мой друг.

— Учитывая все дерьмо, с которым мы имеем дело, то да, — я делаю глоток шипучего напитка, — Тебе все нравится?

Он кивает, затем подходит Демитрий, чтобы что-то пробормотать ему. Взгляд Алексея останавливается на мне, затем он бормочет.

— Мы должны уехать. Ты понимаешь о чем я?

— Конечно, — я протягиваю ему руку, — Спасибо, что был моим шафером,

Он улыбается мне, прежде чем они с Демитрием выходят на веранду. Когда я оглядываюсь на гостей, то вижу идущего ко мне Тино.

Блять. Я ненавидел то, что он и Данте были здесь сегодня.

— Сынок, — насмехается надо мной Тино.

— Не называй меня так, блять, — рычу я на него, мгновенно разозлившись.

Наши глаза встречаются, и на мгновение мы смотрим друг на друга. Воздух начинает потрескивать от напряжения.

— Есть новости? — он наконец спрашивает.

— Нет, — даже если бы у меня были новости, я бы не поделился ими с ним.

На его губах появляется усмешка, затем он бормочет.

— Наслаждайся моей дочерью.

Я сжимаю челюсти и смотрю на него с неподдельной ненавистью, когда он уходит от меня.

Желая успокоиться, я бросаю взгляд туда, где женщины, и, увидев только тетю Урсулу, ставлю стакан на ближайший стол и подхожу к ней.

— Где Елена? — я спрашиваю, когда добираюсь до своей тети.

Она лучезарно улыбается мне.

— Она просто переодевается. Лео с ней.

Я мгновенно расслабляюсь, зная, что с Еленой рядом охранник.

Моя тетя обнимает меня за талию.

— Ты наслаждаешься своим вечером?

На моих губах появляется улыбка, когда я обнимаю ее за плечи.

— Да. Спасибо за прекрасную церемонию.

— Пожалуйста, но в следующий раз, когда будешь планировать вечеринку, удели мне больше времени.

Я издаю смешок.

— Хорошо, — видя, как счастлива моя тетя, я спрашиваю, — Ты все еще переезжаешь, да?

Она кивает.

— Твоя жена уже дала свое разрешение, так что ты не можешь сейчас передумать. Мы перевезем все мои вещи завтра.

Моя улыбка становится шире.

— Я рад это слышать. Мое сердце согревает то, что вы с Еленой ладите.

Что-то привлекает мое внимание, и я оглядываюсь на людей. Мои глаза сканируют всех гостей, охранников, Тино, а затем моя улыбка исчезает. Данте нигде не видно.

— Извините, — бормочу я своей тете, а затем иду к раздвижным дверям. Мой желудок сжимается, и, чувствуя, что что-то не так, я срываюсь на бег.

* * *

ЕЛЕНА

— Поздравляю, миссис Котрони, — говорит Лео, следуя за мной в мою комнату.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

— Спасибо, — открывая дверь в свою комнату, я говорю, — Я на минутку.

Лео кивает мне и занимает свое место рядом с дверью, когда я закрываю ее.

Свадебное платье красивое, но мне нужно переодеться во что-нибудь, что весит не больше меня. К счастью, тетя Урсула все спланировала заранее, и меня ждет белое коктейльное платье.

Я пыталась подготовиться к сегодняшнему вечеру, не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как о том, что мы с Люцианом завершаем наш брак.

Нервы скручиваются в животе, но после поцелуя, от которого у меня перехватило дыхание, я должна признать, что эта мысль уже не так пугает. Может быть, только может быть, это будет так же, как когда Люциан целует меня.

Взявшись за шелковые бретельки на плечах, я стягиваю их вниз, а затем вся ткань падает на пол.

Стоя в одном кружевном боди с открытой спиной, я тянусь за коктейльным платьем. Снимаю его с вешалки, дверь в мою комнату распахивается. Моя голова поворачивается в этом направлении, а затем я становлюсь ледяной.

Лео лежит на полу, на его белой рубашке на пуговицах образуется багровое пятно, когда входит Данте. Он захлопывает дверь, а затем окидывает меня жестоким взглядом. Его правая рука сжимает пистолет с глушителем, вот почему я не слышала выстрела.

Шок оглушает меня, когда мои губы приоткрываются. Мы смотрим друг на друга всего секунду.

Ужас захлестывает меня.

Страх пробегает по моей коже.

Меня пробирает дрожь отчаяния.

Я застегиваю коктейльное платье спереди, и, столкнувшись с дьяволом, это вызывает ужасные воспоминания о том, когда мы были в похожем положении.

Я бросаюсь в ванную. Не то чтобы мне было куда бежать, но это могло бы выиграть мне время.

Данте хватает меня за волосы жестокой хваткой, и пряди болезненно вырываются. Я издаю крик и падаю на него спиной. Его зловонное дыхание мгновенно покрывает кожу на моей шее и ухе, стирая блаженство, которое все еще оставалось от поцелуя Люциана.

Борись, Елена. Боже, ты должна бороться сильнее, чем когда-либо.

Я бью его локтем по ребрам, но его защищает слой жира. Я начинаю сопротивляться, мое дыхание срывается с губ, а сердце колотится в груди.

Нуждаясь в обеих руках, я отпускаю коктейльное платье. Мне каким-то образом удается ударить Данте головой в нос, и его рука освобождает мои волосы. Я бросаюсь вперед, но затем его тело врезается в мое, и я падаю на пол, когда он наваливается на меня всем весом.

— Отвали! — я кричу. Такое чувство, что в меня вселился мой собственный дьявол.

Данте легко переворачивает меня на спину, а затем пистолет ударяет по моей левой щеке. Огни взрываются за моим зрением. Сильная боль заполняет всю левую сторону моего лица. Я то прихожу в сознание, то теряю его, мои конечности отяжелели.

Данте вцепляется в комбинезон, и я чувствую, как он рвется.

Тьма клубится вокруг меня, угрожая затащить меня в глубины ада.

Моя душа сжимается, когда мой худший страх нависает надо мной.

Я слышу рев гнева, а затем вес Данте исчезает с меня.

Моргая от шока после удара, мое зрение восстанавливается, и силы возвращаются к моему телу. Мне удается подняться и, прислонившись спиной к ванне, я смотрю, как Люциан отбрасывает пистолет. Он склоняется над Данте, нанося один удар за другим ему в лицо.

Я никогда не видела Люциана таким злым, его черты искажены яростью и жаждой мести, когда он избивает Данте, превращая его в кровавое месиво.

Несмотря на то, что это одна из самых жестоких вещей, которые я когда-либо видела, я не могу отвести взгляд. Время замедляется. Я затаила дыхание. Я даже не моргаю, не желая упускать ни секунды.

Ворчание Данте становится слабее, а затем Люциан обхватывает Данте за шею.

Вместо ужаса меня охватывает спокойствие, когда я смотрю, как Данте хватает ртом воздух.

Точно так же, как и я.

Данте истекает кровью.

Как будто я много раз истекала кровью от его рук.

Его лицо искажается паникой, язык скручивается во рту, когда он издает булькающие звуки.

Умри.

Пожалуйста. Просто. Умри.

Между мной и Данте вспыхивают годы жестокого обращения. Позор. Отвращение. Боль.

А затем Люциан разрывает связь, лишая Данте последнего воздуха.

Данте издает последний булькающий звук, а затем замирает. Его глаза широко открыты. Его лицо в крови. Его рот остался открытым для последнего вздоха, который Люциан отказался ему дать.

Он мертв.

Мое сердце сильно бьется в груди, а затем из меня вырывается рыдание облегчения.

Люциан поднимается на ноги, и я смотрю, как он смывает кровь с рук.

— Уберите этот кусок дерьма из моего дома, — рявкает он, и только тогда я вижу Франко и Маттео.

Они не смотрят на меня, когда забирают тело Данте, а когда уносят его, на плитках, где он умер, остается только кровь.

Используя ванну, я подтягиваюсь на дрожащих ногах.

Люциан снимает свою куртку, а затем подходит, чтобы накинуть ее мне на плечи. Его руки скользят подо мной, и я приподнимаюсь к его груди.

Никаких колебаний, когда я обнимаю его за шею. Я прижимаюсь к нему лицом, пока мое облегчение смывает ужас.

Люциан несет меня в другую комнату. Он садится на кровать, а затем обнимает меня так крепко, что это граничит с болью.

Я слышу, как он делает глубокие вдохи. Я чувствую, как его тело содрогается от моего остаточного гнева.

— Спасибо, — шепчу я, мой голос дрожит от эмоций.

Люциан сдержал свое обещание.

Он убил Данте ради меня.

Меня охватывает спокойное чувство, и я крепче обнимаю своего мужа.

Только тогда я понимаю, что нашла свободу, за которую так упорно боролась.

Я наконец-то свободна от Данте.

Я свободна.