Глава 18

ЛЮЦИАН

Стоя у обеденного стола, я смотрю на все пирожные.

Я умру от передозировки сахара, если тетя Урсула заставит меня съесть еще один кусочек.

Я смотрю на Елену и спрашиваю.

— Ты решила, какие хочешь?

Она смотрит на меня, затем снова на десерты.

— Они все красивые...

— Но? — я спрашиваю.

Тетя Урсула вздыхает.

— Они не подходят вам обоим.

Кондитер подходит ближе.

— Есть новая тенденция, которая может вам понравиться. Голый торт с кружевным сливочным кремом. Он будет не слишком сладким.

— Мне нравится, как это звучит, — бормочу я, вызывая смешок у тети Урсулы.

Кондитер прокручивает экран на планшете, а затем показывает женщинам картинку, которая мгновенно заставляет Елену улыбнуться.

— Это идеально.

Мои губы изгибаются, и я подхожу ближе. Положив руки на бедра Елены, я смотрю на торт через ее плечо, и даже я должен признать, что он прекрасен.

— Это тот, который ты хочешь? — я спрашиваю.

Она поднимает на меня взгляд.

— Да. Мне нравится, как он деликатно выглядит.

— Тогда решено, — я целую ее в шею, — У меня есть работа, о которой нужно позаботиться.

— Не опаздывай на ужин, — кричит мне вслед тетя Урсула, когда я выхожу из столовой.

— Я не опоздаю, — мои губы изгибаются, думая о том, как приятно все было на самом деле с тех пор, как мы с Еленой поговорили вчера. Кажется, она склоняется к мысли выйти за меня замуж, и от моего внимания не ускользнуло, что она не напряглась, когда я поцеловал ее в шею.

Выходя из парадной двери, Франко и Маттео мгновенно окружают меня, и мы направляемся к машине. Я сажусь на заднее сиденье, и как только Франко заводит двигатель, я говорю.

— Гавань. Пришла поставка.

— Да, сэр, — затем он говорит через микрофон в наушнике, — Мы выдвигаемся.

Я достаю телефон из кармана и набираю номер Алексея. Он и Демитрий преследуют зацепку, и я хочу связаться с ними.

Отвечает Алексей, и я слышу ворчание, затем он говорит.

— Козлов.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не ответил на звонок во время секса, — смеюсь я.

— Не тот вид траха, о котором ты думаешь, — отвечает он, — Я получаю кое-какую информацию от кое-кого.

Бедный парень.

— Я так понимаю, у тебя есть зацепка? — спрашиваю я, когда Франко выруливает внедорожник с подъездной дорожки.

— Гребаные наемники. Вот кто работает на нее.

Мои брови поднимаются.

— И?

— Ты прервал меня. Дай мне закончить, и я дам тебе знать, поделился ли он чем-нибудь ценным.

— Хорошо.

Мы заканчиваем разговор, и, убирая телефон обратно в нагрудный карман куртки, я расслабляюсь на сиденье. Поднимая руку, я потираю щетину на подбородке, пока в очередной раз пытаюсь выяснить, кто стоит за нападением.

Наемники. Наемные убийцы, которые не живут по какому-либо кодексу.

Черт возьми, это может быть кто угодно.

Когда мы подъезжаем к гавани, там стоит полицейская машина. Я вздыхаю.

— Merda — Дерьмо, — моя автомобильная бригада останавливается, и я открываю дверь. Выйдя, я иду к полицейской машине, и когда я добираюсь до места водителя, я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что это один из наших детективов.

— Что ты здесь делаешь? — я спрашиваю.

Он вылезает и показывает большим пальцем на мою партию зажигательных гранат.

— Поступил звонок о подозрительной активности.

Наши взгляды встречаются, когда я спрашиваю.

— И? Ты что-нибудь нашел?

Он качает головой.

— Нет.

— Хорошо.

Я смотрю, как он забирается обратно в машину, а затем говорит.

— О, кстати, поздравляю с помолвкой.

Он, должно быть, прочитал это в газетах. Имя Котрони становится популярной темой, и мне это совсем не нравится.

Я киваю и смотрю, как он заводит двигатель и уезжает.

— Все в порядке, босс? — спрашивает Маттео.

— Да. Давайте проверим груз и уберемся отсюда, пока коп, который не числится у нас на содержании, не начал принюхиваться.

Мы приступаем к работе, и после того, как я убедился, что все на месте, мужчины начинают упаковывать груз в контейнеры, которыми мы всегда пользуемся.

Весь процесс занимает час, а потом мы наконец выбираемся отсюда.

— Маттео, — кричу я ему вслед, прежде чем он успевает забраться в грузовик, — Проследи, чтобы груз доехал до места назначения.

— Да, босс.

Я сажусь во внедорожник, а затем Франко отвозит нас домой. Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, мой телефон начинает звонить. Увидев имя Алексея, я усмехаюсь.

— Я так понимаю, ты закончил, — отвечаю я на звонок.

—Да, — смеется он, — Теперь мне нужно выпить.

— И?

— Я только узнал, что она итальянка. Обычное дерьмо. Темные волосы, темные глаза. Известна под именем «Умбрия».

— Черт, это не помогает, — бормочу я.

— Я продолжу копать, — говорит Алексей.

— Спасибо.

Франко останавливает машину, когда мы заканчиваем разговор, и, выходя, я вздыхаю. Такое чувство, что я действительно гоняюсь за призраком.

Когда я возвращаюсь в дом, я нахожу Елену и тетю Урсулу на кухне.

— Что бы вы ни готовили, пахнет приятно, — говорю я, подходя к боковому столику, чтобы налить себе бурбона.

— Я показываю Елене, как приготовить фрикадельки из говядины и мортаделлы (вареная колбаса из Болоньи) в томатном соусе, — отвечает тетя Урсула.

Взяв свой напиток, я расстегиваю куртку и сажусь на диван. Я смакую бурбон, наблюдая, как женщины готовят, и это мгновенно заставляет меня расслабиться.

Елена время от времени поднимает глаза, и примерно на пятый раз, когда наши взгляды встречаются, она начинает улыбаться.

Медленно уголок моего рта приподнимается, и в течение следующих тридцати минут я продолжаю смотреть на нее, вызывая у нее улыбки.

К тому времени, когда ужин готов, мне становится жарко. Поднимаясь на ноги, я снимаю куртку и вешаю ее на спинку дивана. Я расстегиваю манжеты и, закатывая рукава, иду в столовую.

Я останавливаюсь во главе стола, и вид пустого стула моего отца — удар под дых.

Тетя Урсула похлопывает меня по спине.

— Садись. Он бы хотел, чтобы ты занял это место.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, выдвигая стул.

Когда я сажусь, Елена ставит передо мной тарелку.

— Удачи. Я впервые готовлю.

Я издаю смешок.

— До тех пор, пока ты не добавила яд.

— Черт, я должна была подумать об этом, — дразнит она меня в ответ, садясь справа от меня.

Когда мы все готовы, я протягиваю руки к Елене и моей тете, а затем произношу короткую благодарственную молитву.

Взяв в руки посуду, я разрезаю фрикадельку, и когда откусываю кусочек, Елена внимательно наблюдает за мной.

Я медленно жую, смакуя сочность, а затем начинаю улыбаться.

— Расслабься. Это вкусно.

Широкая улыбка расплывается на ее лице, и это заставляет меня смотреть на нее, пока она начинает есть.

— Конечно, это вкусно, — бормочет тетя Урсула, — Ведь это я научила ее.

Издав смешок, я беру тетю за руку и целую ее пальцы.

— Спасибо.

* * *

ЕЛЕНА

Сегодня день моей свадьбы, и я не так нервничаю, как думала.

У меня все еще трясутся руки, и я не могу перестать потеть, но я думала, что когда этот день настанет, я буду готовить петлю, чтобы повеситься, а не готовиться идти к алтарю.

Я делаю глубокий вдох, глядя на свое отражение в зеркале.

Прошедшая неделя была совсем не такой, как я ожидала. Каждый день, который я проводила с тетей Урсулой, я узнавала ее немного лучше. Вчера она спросила меня, не хочу ли я, чтобы она переехала к нам, и я, не колеблясь, ответила «да». Я чувствую себя намного лучше, зная, что она здесь. На случай, если дела с Люцианом пойдут плохо.

К счастью, медового месяца не будет, потому что Люциан не может оставить работу.

Я делаю еще один глубокий вдох, когда мои мысли возвращаются к сегодняшнему вечеру.

Боже.

Мой желудок сжимается от нервов, думая, что сегодня вечером нам придется завершить брак. Мое сердце начинает биться быстрее, и холодный пот выступает на моей коже.

Люциан был очень мил со мной на прошлой неделе, и если я честна сама с собой, я признаю, что у меня начали появляться чувства к нему.

Но все же… Я не готова заниматься с ним сексом.

Боже, я не готова.

Тетя Урсула подходит и встает позади меня, а затем улыбка на ее лице исчезает.

— Что случилось, cara — дорогая?

Я качаю головой.

— Я просто нервничаю.

Когда я поворачиваюсь к ней лицом, она берет меня за обе руки.

— Нервничать — это нормально.

Я киваю, а затем почти облизываю губы, но вовремя вспоминаю о помаде, которую нанесла.

— Тебя еще что-то беспокоит? — спрашивает она мягким тоном.

Мои глаза поднимаются к ее лицу, прежде чем я опускаю их снова.

— Это о сегодняшней ночи, — признаю я.

— Ох… Ооох, — она тянет меня к кровати, и как только мы садимся, она говорит, — Это тоже нормально. Я много выпила на своей свадьбе, и, честно говоря, это мне помогло.

— Ты была замужем? — я спрашиваю.

Тетя Урсула кивает, а затем корчит рожицу.

— Самая большая ошибка в моей жизни. Лука предупреждал меня, а я не послушала. Он оказался жестоким ублюдком.

— Так ты развелась?

Она качает головой.

— Нет, я вдова. Лука позаботился об этом ради меня.

Мои губы приоткрываются, когда я понимаю, что отец Люциана убил мужа тети Урсулы.

— Ох.

— И все же, — она поворачивается ко мне лицом, — Я уверена, что Люциан будет нежным.

О, Боже.

Мои щеки вспыхивают, и это заставляет ее нахмуриться.

— Ты девственница, cara — дорогая?

Ооо, Боже. Я умру от смущения.

Я качаю головой.

— Ну, тогда ты знаешь, чего ожидать, — вздыхает тетя Урсула.

Ага, я так не думаю.

Раздается стук в дверь, а затем в комнату заглядывает Алексей.

— Ты готова?

— Да, но дайте нам еще пять минут, — говорит тетя Урсула, — Заставь моего племянника попотеть еще немного.

Алексей издает смешок и закрывает дверь.

Мы действительно заставляем Люциана ждать еще пять минут, пока поправляем мое платье, а затем тетя Урсула целует меня в обе щеки.

— Не забывай дышать, cara — дорогая.

Я втягиваю в себя немного воздуха, а затем медленно выдыхаю.

— Ты готова? — спрашивает она меня.

Нет.

Я не уверена.

Есть ли у меня выбор?

Вместо того, чтобы озвучить свои мысли, я киваю.

Когда мы спускаемся по лестнице, и я вижу своего отца, у меня сводит живот.

Данте здесь?

Как только я обдумываю этот вопрос, Данте выходит из гостевого туалета, и его глаза останавливаются на мне.

— Пойдем, ты заставила нас ждать достаточно долго, — рявкает мой отец.

— Тише, Тино, — отчитывает его тетя Урсула, — Если у тебя проблемы с тем, чтобы отвести свою дочь к алтарю, я это сделаю.

Не говоря ни слова, мой отец подходит ко мне и протягивает руку. Я кладу свою руку на сгиб его руки и не могу не думать, что это первый раз, когда мы касаемся друг друга за многие годы.

И, вероятно, последний.

— Пойдемте, мистер Капоне. Вы же не собираетесь идти к алтарю с невестой, — огрызается тетя Урсула на Данте. Он бросает на меня плотоядный взгляд, прежде чем последовать за тетей Урсулой.

Я крепче сжимаю маленький букетик лилий Святого Иосифа в левой руке. Когда мы выходим на веранду, начинает звучать Канон Пахельбеля, и все это становится слишком реальным.

Я не знаю большинство людей, присутствующих на свадьбе. Когда я смотрю вдаль, мои глаза останавливаются на Люциане, где он стоит перед фонтаном со священником и Алексеем рядом с ним.

Он выглядит таким красивым в своем смокинге, что привлекает мое внимание, пока я не оказываюсь на полпути к алтарю. Затем Данте ловит мой взгляд, и жестокое выражение его лица мгновенно заставляет меня похолодеть. Мой взгляд возвращается к Люциану, и наши взгляды встречаются.

Пожалуйста, не делай мне больно.

Его взгляд падает на Данте, затем снова на меня, и, как будто он может прочитать мои мысли, мягкая улыбка появляется на его полных губах.

Я не сделаю.

Выйдя вперед, мой отец дарит мне воздушный поцелуй в щеку, а затем кивает Люциану, прежде чем уйти, чтобы сесть рядом с Данте.

Взгляд Люциана скользит по мне, а затем он шепчет.

— Ты выглядишь потрясающе.

Я пытаюсь улыбнуться, но это, вероятно, выглядит как гримаса.

Церемония начинается, и с каждым словом, которое произносит священник, дрожь в моих руках растет. К тому времени, как мы заканчиваем зажигать свечи, мое дыхание срывается с губ.

Боже, я выхожу замуж.

Вот оно.

Никуда не убежишь.

Когда приходит время для клятв, я чувствую слабость.

Я смотрю на гостей, и снова мои глаза встречаются с Данте. Он выглядит так, как будто собирается наставить на нас пистолет в любой момент.

Это мог быть Данте, стоящий перед тобой.

Люциан тянется к моему лицу и, положив палец мне под подбородок, подталкивает меня посмотреть на него. Когда наши взгляды встречаются, все гости исчезают, даже Данте, и тогда мы остаемся только вдвоем.

И наши клятвы.

Люциан берет мою левую руку и ободряюще сжимает ее, затем священник говорит.

— Люциан, повторяйте за мной.

Священник произносит обеты, но все, что я слышу, это голос Люциана, когда он дает обещание.

— Я, Люциан Котрони, беру тебя, Елену Лукас, в свои законные жены, чтобы хранить и оберегать с этого дня, в лучшие и в худшие времена, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас.

— Елена, повторяй за мной.

Мои губы приоткрываются, а затем я слышу свой собственный голос, и он звучит намного сильнее, чем я чувствую, когда я произношу свои клятвы Люциану.

Пальцы Люциана сжимаются вокруг моих, когда я говорю.

— Пока смерть не разлучит нас.

Это будет единственный способ сбежать теперь, когда мы произнесли наши клятвы и обменялись кольцами. Я только наполовину заметила, что кольцо, которое Люциан носил на правой руке, мы использовали в качестве обручального кольца для него.

— Люциан, ты берешь Елену Лукас в жены?

Люциан не колеблется.

— Беру.

Вот оно.

Боже.

— Елена, ты берешь в мужья Люциана Котрони?

У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю. По крайней мере, это не Данте. Проходят секунды, прежде чем мне удается сказать.

— Да.

— Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

Мужем.

Женой.

Брак.

Люциан поднимает руку к моей щеке, а затем наклоняется ко мне. Его губы нежно касаются моих, и это вызывает во мне бурю эмоций. Ошеломленная, я начинаю моргать, пытаясь сдержать слезы.

Я чувствую дыхание Люциана на своих губах, когда он отстраняется, а затем священник говорит.

— Мистер и миссис Котрони.

— Елена Котрони, — бормочет Люциан, и на его лице появляется довольная улыбка, — Моя жена.