Глава 17

ЛЮЦИАН

Войдя в церковь, я бросаю взгляд на людей, заполняющих скамьи.

В кругу близких, черт подери.

Все здесь, чтобы либо убедиться, что мой отец мертв, либо отдать последние почести.

Я провожу тетю Урсулу вперед и помогаю ей сесть. Наклоняясь к ней, я целую ее в щеку и шепчу.

— Я просто собираюсь поприветствовать пару человек, Zia — Тетя Урсула.

Она кивает мне, а затем протягивает руку Елене. Выпрямляясь, я смотрю на Лео, и он кивает мне. Я оставляю двух женщин на его попечении и, сопровождаемый Франко и Маттео, иду к Питеру Статулису.

Когда мы разговаривали, он сказал, что приедет на похороны, чтобы выразить свое почтение, и тогда мы сможем поговорить.

Когда я подхожу к нему, его густые брови сходятся вместе, делая его похожим на орла, его взгляд острый и ничего не пропускающий. Мы пожимаем друг другу руки, и, наклонившись ближе ко мне, он шепчет.

— Твой отец был достойным противником.

Я киваю.

— Ты ищешь женщину, которая действует под именем Умбрия.

Я перевожу взгляд на Питера.

— Умбрия?

— Богиня теней, тайн и тьмы, которая живет в подземном мире, — цитирует он мне старый итальянский миф, — Кем бы она ни была, она здесь, чтобы отомстить. Подумай о прошлых врагах.

Иисус. Их так много.

Но женщина?

— Ты уверен, что это женщина? — я спрашиваю.

Он кивает.

— Настолько уверен, насколько это возможно.

Какого хрена?

Мой разум начинает перебирать всех известных мне врагов, но я не могу понять, кем она может быть.

— Спасибо.

Питер кивает, а затем крепче сжимает мою руку.

— Может быть, мы сможем отложить наши разногласия в сторону. Считай эту информацию предложением мира.

Наши взгляды встречаются, и, зная, что между нашими семьями не было вражды, я киваю.

— Союзнику всегда рады.

Он отпускает мою руку, а затем садится рядом со своей женой.

Я приветствую пару политиков и детективов, а также несколько других известных семей, прежде чем занять свое место рядом с Еленой.

Как и ранее, я беру ее левую руку и кладу себе на бедро.

Пока священник совершает службу, я потираю большим пальцем обручальное кольцо, и это дает мне утешение, в котором я нуждаюсь, чтобы пережить сегодняшний день.

Когда мы заканчиваем мессу, я встаю и подхожу к открытому гробу. Мой отец выглядит так, как будто он просто спит, и это разбивает мне сердце, зная, что он никогда больше не проснется.

Я наклоняюсь над ним и на прощание целую его в лоб.

— Addio, Papà — Прощай, Иапа.

Я жду, пока тетя Урсула и Елена попрощаются, а затем мы отходим в сторону.

Охранники знают, что прессу нужно держать подальше, так что, по крайней мере, мы не завалены репортерами, когда выходим из церкви. На заднем сиденье машины тихо, и когда мы подъезжаем к кладбищу, тетя Урсула начинает тихо плакать.

Я на мгновение закрываю глаза, крепче сжимая руку Елены.

Она отложила свой гнев в сторону, чтобы утешить меня и мою тетю в это трудное время, и это говорит мне о том, насколько велико ее сердце.

Когда мы выходим из машины, Елена обнимает тетю Урсулу, и это зрелище согревает мое сердце.

Я соединяю свои пальцы с левой рукой Елены, а затем мы втроем идем к мавзолею, где будет похоронен мой отец.

Прекрасно понимая, что это прекрасная возможность для нападения, я слишком внимательно слежу за своим окружением, хотя нас защищает целая армия охранников.

Один промах, и это может дорого мне стоить. Я могу потерять Елену или свою тетю.

Мой взгляд встречается с Алексеем, и когда он кивает, молча заверяя меня, что все в порядке, беспокойство начинает исчезать.

Мой отец учил меня, что у нас нет друзей, но, глядя на Алексея, я с уверенностью знаю, что по крайней мере один у меня есть.

Слава Господу за небольшую милость.

День проходит в мрачном темпе, и к тому времени, когда мы возвращаемся домой, мы все опускаемся на диваны в гостиной.

Алексей и Демитрий останутся моими гостями, пока мы не разберемся с угрозой.

Тетя Урсула сидит всего минуту, а потом снова встает.

— Пойдем, Елена.

Я смотрю, как женщины направляются к лестнице, а затем снова перевожу взгляд на Алексея.

— Статулис сказал, что угроза — это женщина по имени Умбрия.

— Умбрия? — Алексей хмурится и, наклонившись вперед, кладет предплечья на бедра. — Это должно что-то значить?

— Это имя старой итальянской мифической богини, — объясняю я ему, — Статулис думает, что это старый враг.

— Есть идеи? — он спрашивает.

Я качаю головой.

— Ты знаешь, как это работает. Всю семью убивают, так что не осталось никого, кто мог бы сделать что-то подобное.

Алексей на мгновение задумывается, затем спрашивает.

— Отвергнутая любовница?

Я разражаюсь хохотом.

— Черт возьми, нет.

— Умбрия, — Алексей снова бормочет ее имя, — Я покопаюсь и посмотрю, что смогу узнать.

— Спасибо, — вставая, я оставляю их работать над проблемой и иду наверх, чтобы проверить женщин.

Я нахожу их в гостиной, из которой открывается захватывающий вид на Средиземное море. Прислонившись плечом к дверному косяку, я смотрю, как тетя Урсула показывает Елене фотографии свадебных платьев.

— Что ты думаешь об этом? — спрашивает тетя Урсула, наклоняя голову к Елене.

Похороны и свадьба. Это звучит как начало плохой шутки.

Елена пристально смотрит на фотографию, затем кивает головой.

— Оно красивое, — в ее голосе нет волнения.

— Фасон русалки дополнит твою фигуру, — говорит тетя Урсула, затем она смотрит на платье, — Очень шикарное, — она откладывает фотографию в сторону, затем раскладывает целую кучу новых фотографий на кофейном столике, — Теперь о цветах. Какие тебе нравятся?

Елена смотрит на них всех, затем качает головой.

— Они все красивые.

Мои губы изгибаются, и я медленно подхожу ближе. Когда я подхожу к дивану, обе женщины смотрят на меня.

— Планируете свадьбу? — я спрашиваю об очевидном.

Тетя Урсула бросает на меня игривый хмурый взгляд.

— Одна неделя! Это все, что у меня есть, так что не смей вмешиваться.

Я поднимаю руки вверх в знак капитуляции, издавая смешок.

— О, поверь мне, я не буду.

Я сажусь на подлокотник дивана и, наклонившись к Елене, рассматриваю все фотографии, на которых есть образцы букетов.

Я указываю на лилии Святого Иосифа.

— Это были мамины любимые.

Мой комментарий вызывает сентиментальную улыбку на лице тети Урсулы.

— Мы можем взять эти, — говорит Елена.

— Лилии Святого Иосифа? — тетя Урсула спрашивает ради уверенности.

— Да, — Елена встает, — Извините, я на минутку.

Я поднимаюсь на ноги и, поправляя куртку, говорю.

— Спасибо тебе за это, Zia — Тетя Урсула.

— Конечно, — она улыбается мне.

Выйдя из гостиной, я подхожу к комнате Елены и стучу костяшками пальцев в дверь. Когда она не отвечает, я снова стучу и жду пару секунд, прежде чем открыть дверь, чтобы посмотреть, внутри ли она.

Елена поворачивается с того места, где она стояла перед окном.

— Мне просто нужно время, — говорит она напряженным голосом.

Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Подойдя к ней, я смотрю на ландшафтный сад внизу.

— Спасибо за утешение, которое ты дала моей тете, — бормочу я, — И мне.

— Я не бессердечная, — бормочет она.

— Я знаю, — я поворачиваюсь к ней лицом, но она продолжает смотреть в окно. Поднимая руку, я беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо к себе, — Почему ты против выйти замуж за меня?

Глаза Елены встречаются с моими, и я вижу миллион мыслей в ее золотисто-коричневых радужках.

* * *

ЕЛЕНА

— Потому что это будет стоить мне свободы, — честно отвечаю я, — Я слишком усердно боролась, чтобы просто сдаться.

Взгляд Люциана скользит по моему лицу.

— Что заставляет тебя думать, что тебе придется отказаться от своей свободы?

— Все. Ты отвечаешь за весь этот мир, — я делаю вдох, и мои легкие наполняются его лосьоном после бритья, который, должна признаться, мне все больше нравится, — Или ты собираешься сказать мне, что все будет по-другому? Возможно, сейчас на этой двери нет замка, но что мешает тебе повесить его позже? Однажды ты потеряешь терпение из-за меня, и это начнется с одной пощечины.

Люциан перемещает руку к моему лицу и обхватывает мою щеку, прикосновение кажется нежным. Он подходит ближе, пока наши тела почти не соприкасаются, а затем говорит.

— Я бы никогда не смог тебя ударить. Даже если ты доведешь меня до бешенства.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Его губы задерживаются, и мне приходится закрыть глаза от того, насколько это приятно.

— Я просто хочу свободы, — умоляю я, надеясь воззвать к его сердцу.

Он отстраняется и ловит мой взгляд.

— Ты вольна приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится, Елена. Ты вольна делать все, что захочешь.

На моем лбу начинает формироваться хмурая складка.

— Ты просто позволишь мне выйти из дома? Прямо сейчас?

Его глаза слегка прищуриваются.

— Да… — наклонив голову, он продолжает, — Но тебе лучше вернуться. Не обольщайся, я рассчитываю застать тебя дома, когда вернусь с работы.

Мои глаза мечутся между его глазами, ища правду в его словах.

— Значит, в течение дня я могу делать то, что хочу? — мне необходимо убедиться.

— До тех пор, пока с тобой будут охранники. Я также предпочитаю, чтобы ты брала с собой мою тетю, особенно для поездок по магазинам. Она любит их.

Я снова хмурюсь, и мое сердце начинает биться немного быстрее, когда надежда начинает возвращаться.

— Что произойдет в тот день, когда я разозлю тебя? — я спрашиваю.

Пальцы Люциана скользят по моей щеке к слабому синяку на челюсти.

— Ты разозлила меня вчера, но я тебя не ударил, — он пожимает плечами, — Мы будем ругаться. Но мы также будем мириться, — Покачав головой, он пригвоздил меня предупреждающим взглядом, — Но мы никогда не поднимем руку друг на друга.

Мне нужно знать больше. Мне нужно знать, как я заплачу за непослушание ему, потому что всегда есть цена, которую нужно заплатить.

— Значит, никаких наказаний? — я спрашиваю. — Мы просто ссоримся, и все?

Уголок его рта приподнимается в опасно сексуальной усмешке. Он снова наклоняется вперед, а затем шепчет мне на ухо.

— О, ты заплатишь. Просто не так, как ты думаешь.

— Как? — я спрашиваю, сохраняя полную неподвижность.

Люциан опускает руки на мои бедра, и его ладони медленно скользят по моим изгибам, пока не достигают ягодиц. Я выдыхаю из себя от острого ощущения, которое это вызывает у меня в животе. Затем он подходит ко мне сзади, и мне кажется, что я загипнотизирована — сосредоточена только на нем.

Мои губы приоткрываются, и когда он выдыхает мне на ухо, мои глаза закрываются, а тело дрожит.

— Разозли меня, и я сведу тебя с ума только для того, чтобы ты жаждала моего члена, — бормочет он низким и соблазнительным голосом.

Волна тепла распространяется по моему телу, как будто он поджег его, и мой разум затуманивается, как когда он целовал меня.

Губы Люциана скользят по моей челюсти, и когда его рот касается моего, я резко выдыхаю. Мои губы покалывает от желания его губ, но вместо того, чтобы поцеловать меня, он отстраняется. Ухмылка возвращается на его лицо.

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?

Я быстро качаю головой.

— Отлично, — Люциан еще раз целует меня в лоб, — Не заставляй мою тетю ждать. Она взволнована планированием свадьбы, — а потом он выходит из моей комнаты. Я делаю три шага к своей кровати и падаю на нее, мои ноги слишком онемели, чтобы стоять.

Боже. Мой.

Что это было?

Я действительно хотела, чтобы он поцеловал меня. Я никогда не чувствовала этого раньше, даже с Альфонсо, и это заставляет меня с изумлением смотреть в пустоту.

Мне требуется пара минут, чтобы собраться с мыслями, которые были смяты Люцианом. Потом я вспоминаю, что он сказал — я могу приходить и уходить, когда захочу.

Но правда ли это?

Только время покажет. Через шесть дней мы поженимся, и я знаю, что я никак не смогу помешать этому случиться.

Эта мысль напоминает мне о тете Урсуле, и, встав, я выбегаю из комнаты. Когда я захожу в гостиную, я говорю.

— Мне так жаль, что я заставила тебя ждать.

Вместо того, чтобы злиться, она улыбается мне.

— Не волнуйся, cara — дорогая. Я понимаю, что вам с Люцианом тоже нужно время, чтобы поговорить. Садись.

Я сажусь рядом с ней, а затем смотрю на новую серию фотографий на экране. Она указывает на ту, где фонари придают мягкое свечение столам, украшенным белой скатертью.

— Если свадьба будет на закате, они будут великолепно смотреться на заднем дворе.

Я смотрю на нее.

— Свадьба состоится здесь?

Она кивает.

— Было бы стыдно не пользоваться садом.

Соглашаясь с ней, я киваю.

— Мне нравятся фонари. Это придает всему мистический вид.

— Хорошо, — говорит она со счастливым смешком, — Мы решим насчет еды и торта завтра, — поворачиваясь ко мне, ее глаза скользят по моим волосам, — Ты собираешься надеть это сверху или снизу?

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю.

— Люциану это понравится. Я думаю, ты будешь прекрасно смотреться с кудрями.

— Это звучит достаточно просто, — говорю я, и улыбка изгибает мои губы.

Тетя Урсула наклоняет голову и кладет свою руку на мою. В ее глазах мягкое выражение.

— Люциан — это все, что у меня осталось. Он мне как сын,

Я киваю.

— Пожалуйста, будь добра к нему.

Я снова киваю.

Она притягивает меня в объятия, а затем говорит.

— Я знаю, что брак по договоренности — мечта не каждой девушки, но он будет хорошим мужем. Дай ему шанс.

Я снова киваю.

— Я попробую.

— Это все, о чем я прошу, — говорит она, отстраняясь. Она убирает пару прядей с моей щеки, и ее пальцы скользят по синяку, — Мужчины Котрони не бьют женщин.

Я тяжело сглатываю и опускаю глаза на фотографии на столе.

— Я здесь, если тебе нужно о чем-нибудь поговорить. Мне хотелось бы думать, что мы сможем стать хорошими друзьями.

Мой взгляд возвращается к ней, и когда я вижу искренность на ее лице, моя надежда становится немного больше.

— Я бы тоже этого хотела.