Глава 16

ЛЮЦИАН

Я смотрю, как Елена убегает от меня, и когда Лео следует за ней, я снова обращаю свое внимание на Тино.

Я полностью намеревался убить Данте, но сейчас я не могу позволить себе еще одну войну. Я знаю, Елена считает это предательством, но я не нарушу своего обещания. Я убью Капоне, только не сегодня.

Тино выглядит самодовольным. Этот ублюдок только что заключил со мной союз. Мысль о том, что он станет моим тестем, заставляет мою верхнюю губу скривиться от гнева.

Я жестом приглашаю Тино присоединиться к остальным мужчинам, и пока мы идем в гостиную, я расправляю плечи, пытаясь хоть немного избавиться от напряжения.

Надеюсь, Елена скоро поймет причину. Либо я, либо Данте.

Алексей первым поздравляет меня, по-братски обнимая, а затем другие мужчины пожимают мне руку.

— Удачи, — говорит Юрий со смешком, — Я слышал, что итальянские женщины злющие.

Только тогда становится понятно, что Тино согласился. Мы с Еленой помолвлены. Через неделю она будет моей.

Я улыбаюсь Юрию.

— Спасибо.

С поздравлениями покончено, я сразу перехожу к делу.

— Поставки будут продолжаться, как и планировалось, — заверяю я мужчин.

— Когда состоятся похороны? — спрашивает Тино, и я не пропускаю ухмылку, которую он пытается скрыть.

Ублюдок.

Мои руки сжимаются в кулаки, так как мне приходится сдерживаться, чтобы не забить его до смерти.

— Завтра. Они пройдут в кругу близких.

— Мы можем присутствовать? — спрашивает Марко Николлай. Он глава Братвы, и я не смею отказать.

— Конечно. Я был бы признателен.

— Охрана? — спрашивает Алексей.

Мои глаза встречаются с ним, и в сотый раз я благодарен ему.

— Ты справишься с этим?

Алексей кивает.

— Считай, что об этом уже позаботились.

Благодарность переполняет мою грудь, и я кладу руку ему на плечо.

— Спасибо.

— Это та угроза? Есть новые зацепки? — спрашивает Тино.

Я отпускаю Алексея.

— Вчера я разговаривал с мужчиной. У него был греческий акцент.

Голова Тино откидывается назад, на его лбу появляется мрачная морщинка.

— Греческий? Ты уверен?

— Я узнаю гребаный греческий акцент, когда его слышу, — рычу я на Тино.

— Почему греки хотят поселиться на нашей территории? — он спрашивает, явно ошеломленный, и это уменьшает мои подозрения о том, что он стоит за всем этим.

— Я не знаю, но я планирую выяснить. Я попросил о встрече со Статулисом, — Питер Статулис — глава греческой мафии. Хотя у нас натянутые отношения, я не думаю, что он стоит за нападением. Но я надеюсь, что он сможет пролить свет на то, кто это.

Нам нужно разобраться в этом. Помимо моей жизни, на карту поставлены миллиарды долларов.

Жестом приказывая официанту предложить мужчинам напитки, я обращаю свое внимание на Юрия.

— Давай позаботимся о твоем заказе.

Я смотрю на Алексея, и он кивает, получая молчаливое сообщение. Когда мы с Юрием идем к входной двери, Алексей и Демитрий следуют за нами. Мы выходим из дома и идем туда, где нас ждет грузовик.

Я поднимаю руку в воздух, и Франко открывает двери трейлера, затем я жестом показываю Юрию, чтобы он продолжил осмотр.

Я стою с Алексеем и Демитрием и смотрю, как Юрий проверяет пару контейнеров, наполненных оружием.

Он кивает, выглядя счастливым.

— Отлично, — жду, пока он поговорит со своей правой рукой, и как только он снова присоединяется к нам, он говорит, — Я рад видеть, что твоему отцу удалось раздобыть светошумовые гранаты. Спасибо.

— Конечно, — я жестом показываю Юрию, чтобы он шел.

Когда мы возвращаемся в дом, Юрий проверяет оплату на своем телефоне, а затем усмехается.

— Ты делаешь меня бедняком, Люциан.

Я взрываюсь смехом.

— Я сомневаюсь, что это возможно.

Двигатель грузовика заводится, и, оглянувшись через плечо, я наблюдаю, как двое людей Юрия направляют металлическое чудовище по моей подъездной дорожке.

Слава Богу, что мой отец обучил меня перед тем, как я пошел в академию Святого Монарха, иначе мне был бы сейчас пиздец.

Встреча длится еще час, а затем мужчины расходятся. Тино отстраняется, и как только остаемся только мы, Алексей и Демитрий, он говорит.

— Я надеюсь, вы позаботитесь о свадьбе?

Чертов мудак. Он даже не устроит свадьбу своей единственной дочери.

— Я попрошу свою тетю позаботиться обо всем. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

Тино не упускает из виду агрессию в моем тоне, и это заставляет уголок его рта приподняться.

— Скоро ты станешь моим зятем, — насмехается он надо мной.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не потерять терпение, а затем встречаю высокомерный взгляд Тино своим собственным.

— Не совершай ошибку, думая, что это дает тебе власть надо мной.

— Я бы не посмел, — усмехается он. Ничего не спрашивая о Елене, он идет к входной двери, — Приятно иметь с тобой дело.

Я смотрю, как он уходит, затем качаю головой.

— Некоторых людей очень трудно не убить.

Алексей издает смешок.

Мне нужно было проведать Елену, и я говорю.

— Чувствуй себя как дома, — обращая свое внимание на Франко, я спрашиваю, — Где она?

— Рядом с обрывом.

Я выхожу на веранду и окидываю взглядом территорию, направляясь к краю заднего двора. Когда я добираюсь до Лео, я киваю ему.

— Иди.

Он отходит, пока не оказывается вне пределов слышимости, и тогда мои глаза останавливаются на Елене. Она стоит, обхватив себя руками, и просто смотрит на океан.

— Встреча окончена, — сообщаю я ей.

Она полностью игнорирует меня, не отрывая взгляда от горизонта.

— Ты злишься? — я спрашиваю.

Она издает ошеломленный вздох, а затем поворачивает голову, чтобы пригвоздить меня взглядом.

— Ты так думаешь?

Я наклоняю голову.

— Я думал, ты почувствуешь облегчение. Тебе не нужно выходить замуж за Данте.

Елена поворачивается ко мне лицом, сжимая руки в кулаки. На самом деле похоже, что она хочет причинить мне телесные повреждения. Я никогда не видел ее злой, и, честно говоря, это освежает.

— Ты солгал мне, — она выдавливает слова.

— Я ничего подобного не делал.

Она издает оскорбленный вздох.

— Ты сказал, что убьешь Данте! Я открылась тебе… ради чего?

— Во-первых, я собираюсь убить Данте, только не сегодня. Во-вторых, ты открылась мне, потому что мне не все равно, и у тебя нет никого, кому было бы на тебя не насрать.

Она медленно качает головой, как будто ошеломлена моими словами.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Как, черт возьми, ты можешь утверждать, что заботишься обо мне?

Я делаю шаг ближе к ней.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Например, что? Что меня держал в плену мой собственный отец? Что Данте может делать со мной все, что захочет? — она прерывисто вздыхает. — Это ничего не скажет тебе обо мне.

Я делаю еще один шаг ближе, и мы оказываемся в нескольких дюймах друг от друга.

— Это говорит мне, что ты маленькая птичка со сломанными крыльями, бьющаяся в окружении хищников.

Черты лица Елены напрягаются, а затем дыхание срывается с ее губ, щеки окрашиваются розовым, когда ее гнев растет.

— Ты думаешь, я слабая?

Когда я поднимаю руку, чтобы дотянуться до нее, она отбрасывает ее, а затем плюет в меня огнем.

— Я выживала с Данте двадцать один год. Я никогда не сдавалась! Каждый раз, когда он бил меня или навязывался мне, я возвращалась.

Елена качает головой, глядя на меня, а затем начинает уходить.

— Не уходи от меня, когда мы разговариваем, — огрызаюсь я на нее.

Она замахивается на меня.

— Пошел ты, Люциан. Ты думаешь, что ты лучше Данте? Лучше, чем мой отец? — она возвращается ко мне, ее глаза сверкают от ярости, и, Боже, она никогда не выглядела более красивой. — Ты такой же, как они. Все, чего я когда-либо хотела, это моя свобода, а ты отнял ее у меня. Не совершай ошибку, думая, что я буду твоей женой. С кольцом или без кольца. С клятвой или без нее. Я не более чем твоя пленница, — у нее перехватывает дыхание, — Если ты думаешь, что у меня сломаны крылья, это потому, что ты тот, кто сломал их, когда устроил наш брак.

Поправляя манжету там, где она царапает запястье, я даю себе время сосредоточиться на том, чтобы не потерять свое дерьмо.

Затем я поднимаю глаза на Елену и пристально смотрю на нее, тщательно подбирая слова.

Медленно я начинаю приближаться к ней, и когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, моя правая рука взлетает, и я хватаю ее за голову. Я прижимаю ее к себе, мой голос низкий и угрожающий.

— Ты хочешь вернуться к Данте?

Елена только выдерживает мой взгляд, ее губы сжаты, а ее гнев молчаливо противостоит моему.

— Ты попросила меня предотвратить свадьбу между тобой и Капоне, и я это сделал. Ты попросила меня убить его, и я это сделаю, — когда я делаю вдох, он наполнен мягким ароматом Елены, — Мир полон монстров, Елена. По крайней мере, у тебя есть тот, кто не будет насиловать и бить тебя. Считай, что тебе, блять, повезло.

Я наблюдаю, как мои слова поражают ее, ее яростное дыхание совпадает с моим.

— У меня есть дерьмо, о котором нужно позаботиться, так что тебе просто придется смириться с тем фактом, что мы помолвлены, и ничто на этой богом забытой земле этого не изменит.

Закончив разговор, я беру ее за руку и начинаю тащить обратно в дом.

* * *

ЕЛЕНА

Сидя в задней части внедорожника, между Люцианом и его тетей, я крепко сжимаю руки.

Мой гнев закипает в груди, когда я тупо смотрю перед собой.

Мы едем в морг. Я понятия не имею, зачем Люциан берет меня с собой.

Вероятно, чтобы убедиться, что ты не попытаешься сбежать.

Я закатываю глаза при этой мысли, потому что это смешно. У меня до сих пор нет ни документов, удостоверяющих личность, ни денег, так что я застряла здесь.

Стычка с Люцианом вымотала меня, и после того, как я не выспалась прошлой ночью, я чувствую себя опустошенной.

Я никогда ни с кем так не ссорилась раньше. Данте, вероятно, убил бы меня, если бы я так с ним разговаривала.

Тем не менее, Люциан оставался спокойным. Это было смертельное спокойствие, но все же он не набросился на меня.

— Мир полон монстров, Елена. По крайней мере, у тебя есть тот, кто не будет насиловать и бить тебя. Считай, что тебе, блять, повезло.

Его слова продолжают прокручиваться в моей голове. Хотя я не уверена, что могу им верить.

Я имею в виду, мы собираемся пожениться. Что произойдет в нашу первую брачную ночь? Будет ли наш союз скреплен кровью, потому что я не дам своего согласия? Я не соглашусь заниматься сексом с мужчиной, которого я не знаю. Меньше всего с тем, кто взял меня в плен.

Боже, все, чего я хотела, это моя свобода.

В какой-то глупый момент я действительно подумала, что Люциан мог бы мне ее подарить.

Глупо, Елена. Ты доверилась первому человеку, который проявил к тебе проблеск сострадания. Но для Люциана все это было бизнесом.

Мы останавливаемся у здания, и я делаю глубокий вдох, когда мы выходим из машины. Люциан хватает меня за руку, и когда я пытаюсь вырваться, он бросает на меня мрачный взгляд, полный предупреждения.

Алексей и Демитрий присоединяются к нам с того места, где они припарковались рядом с нашей машиной. Я не знаю, где Карсон. Похоже, он уехал после встречи.

Окруженные охраной, мы входим в здание, и я мгновенно замерзаю.

К нам навстречу идет мужчина.

— Мистер Котрони, мы вас ждали. Сюда.

Мои глаза начинают расширяться, когда я понимаю, что не собираюсь где-то ждать, пока Люциан закончит осматривать тело своего отца.

Прежде чем мы входим в комнату, тетя Урсула начинает тихо всхлипывать. Мое сердце мгновенно сочувствует ей. Люциан отпускает мою руку и обнимает свою тетю. Он целует ее в висок, затем бормочет.

— Давай попрощаемся. Хорошо?

Она кивает, уткнувшись ему в грудь, и их взаимодействие глубоко трогает меня.

Люциан держит свою тетю, когда они входят в комнату, а затем Алексей кладет руку мне на поясницу, мягко подталкивая меня следовать за ними.

Я захожу внутрь, и мой взгляд мгновенно падает на белую простыню.

Ох, Боже.

Люциан отпускает свою тетю, а затем подходит ближе к столу, пока не оказывается рядом с ним. Он наклоняет голову и тянется за простыней. Я задерживаю дыхание, когда белая ткань отодвигается, а затем эмоции переполняют меня, когда Люциан судорожно вздыхает.

— Papà — Папа, — шепчет он, его голос пропитан печалью.

Несмотря на то, что Люциан мой враг, и я не знала его отца, сострадание наполняет меня.

Люциан кладет руку на галстук, а затем наклоняется вперед и целует отца в лоб.

— Ti voglio bene, Papà — Я люблю тебя, Папа, — он бормочет что-то еще, чего я не могу разобрать, а затем выпрямляется.

Я смотрю, как Люциан закрывает глаза, печаль омрачает его лицо. Он пару минут просто смотрит на своего отца, прежде чем отойти, чтобы его тетя могла попрощаться.

Она падает на грудь мистера Котрони и издает душераздирающий вопль. Слезы наворачиваются на мои глаза, и я быстро смахиваю их. Когда я отвожу взгляд от трагической сцены, мои глаза встречаются с глазами Люциана.

В них нет гнева. Только нужда.

Он сокращает расстояние между нами и обнимает меня. Ему нужно утешение от меня, и я отбрасываю наши разногласия в сторону.

Люциан зарывается лицом в мои волосы, его тело поглощает мое. На мгновение я колеблюсь, но затем поднимаю руки и обнимаю его за талию.

— Спасибо, — шепчет он, его голос хриплый от горя.

Я киваю ему в плечо и, думая, что это может помочь, провожу рукой по его широкой спине.

Стоя в морге рядом с телом отца Люциана, мы находим связь. Хотя наши ситуации разные, мы оба знаем горький вкус потери.

Люциан первым отступает. Он подходит к своей тете и, взяв ее за плечи, оттаскивает от тела. Она плачет на груди Люциана, и он крепко обнимает ее, как будто его сила — это все, что удерживает ее от падения на землю.

Мы выходим из морга, и я удивляюсь, когда Алексей снова кладет руку мне на поясницу. Такое чувство, что он предлагает мне утешение.

Пока Люциан сосредоточен на своей тете, Алексей немного наклоняется, а затем тихо бормочет.

— Люциан хороший человек. Он делает то, что правильно. Не превращай его жизнь в ад за то, что он спас тебя.

Нахмурившись, я поднимаю глаза на Алексея, а затем вижу предупреждение, и у меня мурашки бегут по спине.

— Всегда помни, что я прикрываю спину Люциана.

Другими словами, если я попытаюсь убить Люциана, Алексей будет там, чтобы отомстить.

Я отодвигаюсь от Алексея, и он опускает руку. Прежде чем я успеваю ускорить шаг, он говорит.

— Люби его, и я буду тебя защищать. Ты выбираешь, как сложится твое будущее.

Я иду быстрее и догоняю Люциана и его тетю. Оглядываясь через плечо, я бросаю на Алексея последний взгляд. Он улыбается мне, и почему-то это выглядит страшнее, чем его обычное мрачное выражение.

Наклоняя голову вперед, я кладу руку на спину тети Урсулы, решив предложить ей утешение, а не беспокоиться об Алексее.

Рука тети Урсулы ищет мою, а затем крепко сжимает мои пальцы. Обручальное кольцо впивается мне в кожу, но я стараюсь не обращать внимания на боль.

Мы все забираемся обратно во внедорожник, и когда я сажусь между Люцианом и его тетей, я протягиваю руку тете Урсуле. Она мгновенно хватает меня обеими руками и благодарно смотрит на меня.

Люциан берет меня за левую руку, и когда я поворачиваю к нему голову, он кладет мою ладонь себе на бедро. Мои глаза устремляются к его лицу, но он смотрит в окно.

Когда я снова обращаю свое внимание на тетю Урсулу, она одаривает меня дрожащей улыбкой.

— Мы потеряли, и мы обрели. Кольцо Дороти прекрасно смотрится на твоем пальце.

— Дороти? — тихо спрашиваю я.

— Моя сестра, мать Люциана. Это было ее обручальное кольцо.

Меня охватывает удивление. Люциан подарил мне кольцо своей матери? Увидев, насколько он близок со своей семьей, я знаю, что это должно иметь для него большую сентиментальную ценность.

В этот момент Люциан проводит большим пальцем по кольцу на моем пальце, прикосновение мягкое и ласковое.

Я медленно смотрю на него, но он все еще смотрит в окно. Мои глаза опускаются туда, где его рука накрывает мою. Я впитываю вены, извивающиеся под его загорелой кожей. Я чувствую тепло, исходящее от его ладони и бедра.

Когда у меня трепещет в животе, я закрываю глаза. В моем сердце укол разочарования, потому что я знаю, что это только вопрос времени, когда я больше не захочу убегать.