Эпилог

ЛЮЦИАН

(Две недели спустя ...)

Стоя в VIP-баре с Алексеем, Демитрием, Франко и Лео, мы все наслаждаемся алкоголем, пока музыка наполняет воздух.

У нас праздничная вечеринка в Vizioso.

Мафия не пала. Я столкнулся лицом к лицу со своими врагами, и их смерть послала сигнал не связываться со мной и моим.

Из кровавой бани я вырастил новую империю. Одну, полностью под моим контролем.

Мои глаза перемещаются между Франко и Лео, затем я говорю.

— Франко.

Его внимание сосредоточено на мне.

— Босс?

— Тебя повысили. Мне нужен человек, которому я могу доверять, чтобы он отвечал за оружие и клиентов Кабельо. Что скажешь?

Франко смотрит на меня, сначала с удивлением, а затем на его лице расплывается огромная улыбка.

— Для меня было бы честью работать вместе с вами.

— Хорошо. На самом деле это не обсуждалось, — шучу я с ним.

Он разражается звонким смехом.

— Маттео заменит тебя, — сообщаю я ему.

Франко кивает, и тогда я перевожу взгляд на Лео.

Лео поднимает подбородок, его глаза встречаются с моими.

— Ты был готов умереть за мою жену, — Лео кивает, и я без сомнения знаю, что он сделал бы это снова, если бы ее жизнь была в опасности, — Мне нужно, чтобы ты взял на себя поставки и клиентов Тино.

Черты мужчины начинают выглядеть эмоциональными, и это застает меня врасплох. Затем он встает и, блять, обнимает меня до чертиков.

— Спасибо, — говорит он, отходя, затем снова поднимает подбородок, — Я вас не подведу.

— Я знаю.

— Каждый из вас получит по сорок процентов от продаж, а остальное достанется мне.

Не раздумывая, они кивают в знак согласия.

— И вот так мафия снова стала одной большой семьей, — бормочет Алексей.

Я улыбаюсь, думая, что мой отец гордился бы всем, чего я достиг.

Мы пьем за наш будущий успех, и, когда с делами покончено, мой взгляд ищет Елену. Я застаю ее разговаривающей с женой Лео, Марией, и это зрелище приносит мне утешение, зная, что она заводит друзей.

Я беру Лео под руку и указываю на наших женщин.

— Кажется, они ладят.

Лео улыбается.

— Это хорошо.

Тетя Урсула ничего не хотела знать о клубе, поэтому я оставил Марчелло присматривать за ней дома.

— Мы уезжаем сегодня вечером, — внезапно говорит Алексей.

Я обращаюсь к мужчине, который стал мне как брат.

— Нам будет вас не хватать.

Он улыбается мне.

— Если бы у меня не было другой работы, я бы остался.

Издав смешок, я качаю головой.

— Тогда я был бы банкротом. Ты чертовски дорогой.

Мы все смеемся, а затем Алексей поднимает бокал с тостом.

— За то, чтобы жить, трахаться и убивать.

Мы все выпиваем, а затем я перевожу взгляд туда, где находится Елена. Не найдя ее и Марию за их столиком, я продолжаю осматривать окрестности, пока не вижу, что они танцуют с компанией элиты.

Я расслабляюсь, наблюдая, как Елена веселится — просто будучи типичной двадцатиоднолетней женщиной, наслаждающейся жизнью, и это завораживает меня.

Ее тело чувственно двигается в такт музыке, ее задница идеальна в обтягивающих джинсах, которые она носит. Она поднимает руки, довольная улыбка изгибает ее губы, и я смотрю на ее груди, упирающиеся в шелковый топ.

— Вместо того, чтобы трахать свою жену глазами, иди потанцуй с ней, — бормочет Алексей, вызывая у меня смешок.

Я ставлю свой напиток и иду к Елене. Ее глаза останавливаются на мне, и когда я сокращаю расстояние между нами, она прикусывает нижнюю губу.

Чертовски завораживающе.

Добравшись до нее, я обхватываю ее левой рукой за талию и крепко прижимаю к себе. Я начинаю двигаться вместе с ней, наши бедра мгновенно находят одинаково чувственный темп.

Мы сосредоточены только друг на друге, поскольку между нами возникает потребность быть единым целым.

Елена так сильно изменилась с тех пор, как я впервые встретил ее. Когда она была пугливой и боялась собственной проклятой тени, она вошла в недра ада, потому что думала, что я в опасности. С ее стороны это было неправильно, но я не могу игнорировать тот факт, что она не съежилась перед моим злейшим врагом на тот момент, а вместо этого столкнулась с Евой лицом к лицу.

Благодаря обучению, которое мы начали три дня назад, она скоро станет настоящей королевой мафии.

— Ты счастлива, amore mio — любовь моя?

Она обнимает меня за шею.

— Неописуемо счастлива, — уголок моего рта приподнимается, затем она говорит, — Но...

— Но?

Елена прижимается ко мне, и ее зубы прикусывают мою нижнюю губу. Напротив моего рта она говорит.

— Я была бы намного счастливее, если бы твой член был глубоко внутри меня прямо сейчас.

Иисус.

Эта женщина.

Она отстраняется с очаровательной улыбкой на лице.

— Что моя жена хочет, то моя жена и получает, — говорю я и, взяв ее за руку, тащу с танцпола. Я иду в офис, которым редко пользуюсь, и, затащив Елену внутрь, закрываю за нами дверь и запираю ее, чтобы нас не беспокоили.

Я включаю свет, а затем иду к дивану, чтобы сесть.

— Разденься для меня, — приказываю я.

Елена не колеблется, и под музыку, доносящуюся с танцпола, я наблюдаю, как она берет свой топ и медленно стягивает его через голову.

Ее бедра начинают двигаться, когда она расстегивает джинсы, и как только она переступает через ткань, моя жена танцует только для меня в одних черных кружевах.

Чертовски идеально.

Когда Елена обнажена, мои глаза наслаждаются каждым дюймом ее кожи. Расстегнув ремень, я расстегиваю молнию на брюках от костюма.

— Иди сюда, покажи мне эти движения на моих коленях, — говорю я, когда опускаю ткань, обнажая перед ней свой твердый, как черт, член.

Губы Елены изгибаются сильнее, и она сокращает расстояние между нами. Взяв меня за плечи, она забирается на меня, оседлав мои колени.

Она опускается между нами и, направив мой член к своему входу, опускается, пока я не чувствую, как ее задница упирается в мои яйца.

Ее губы приоткрываются, а глаза закрываются от того, как приятно принимать мой член глубоко в нее.

— Покажи мне, как ты трахаешься, — требую я, моему члену нужно, чтобы она двигалась.

Елена открывает глаза и, впившись ногтями в мои плечи, начинает вращать бедрами, сводя меня с ума.

Мои руки находят ее груди, и, наклонившись вперед, я посасываю ее соски, пока больше не могу сдерживаться. Схватив ее за бедра, я беру контроль и начинаю сильно толкаться, мой член гладит ее внутренние стенки, пока мы оба не загораемся.

Мои губы отрываются от зубов, когда во мне нарастает рев, а затем моя жена начинает стонать, когда ее удовольствие возрастает.

Мои пальцы впиваются в ее нежную кожу. Наши губы открываются. Наши глаза затуманились похотью.

Зная, что я вот-вот кончу, я рычу.

— Кончай на мой член, amore mio — любовь моя.

Ее голова откидывается назад, и когда я обнимаю ее шею, ее грудь, ее белоснежную кожу, я начинаю вонзаться в нее. Из меня вырывается рык, и когда я опустошаю себя внутри нее, я притягиваю ее к себе и впиваюсь зубами в ее сосок.

Елена забирает контроль, преследуя остатки своего удовольствия, снова чувственно вращая бедрами, ее киска трется об меня. Она запускает пальцы в мои волосы, а когда замирает, прижимает меня к своей груди. Я чувствую, как она целует мои волосы.

— Angelo mio — Ангел мой, — удовлетворенно вздыхает, — Ti Amo — Люблю тебя.

Отстраняясь, я ухмыляюсь ей.

— Ты любишь мой член больше.

Она пожимает плечами и одаривает меня игривой улыбкой, за что я шлепаю ее по заднице. Когда ее киска сжимается вокруг моего члена, моя бровь взлетает вверх.

— Тебе нравится, когда я тебя шлепаю?

Ее щеки вспыхивают, и это дает мне представление о девушке, в которую я влюбился.

Женщина у меня на коленях наклоняется, а затем ее зубы прикусывают мочку моего уха.

— Да.

Я снова твердею и медленно начинаю вонзаться в нее, а затем снова шлепаю ее по заднице.

Ее киска крепко сжимает меня.

— Еще раз, — стонет она, начиная двигаться вверх и вниз по моему члену.

Моя ладонь встречается с ее задницей, а затем мои пальцы впиваются в ее кожу, и я трахаю ее, пока она не выкрикивает мое имя.

* * *

ЕЛЕНА

(Три месяца спустя...)

Стоя на коленях у одной из цветочных клумб, звук фонтана составляет мне компанию, я выкапываю сорняки между тюльпанами.

На моем лице запечатлена постоянная улыбка.

— Cara — дорогая, — зовет тетя Урсула с веранды, — Сделай перерыв. Ты все утро была на солнце.

Я вырываю последнюю травку и затем поднимаюсь на ноги. Снимая с рук садовые перчатки, я бросаю их на траву и иду к тете Урсуле.

Когда я сажусь за стол, меня ждет стакан прохладного апельсинового сока.

— Посмотри на свои щеки, — суетится она, — Тебе нужно пользоваться солнцезащитным кремом.

— Я намажу немного, — говорю я, моя улыбка становится шире.

Тетя Урсула стала матерью, которой у меня никогда не было. Со временем я открылась ей о своем прошлом, и разговор с ней помог мне закрыть дверь перед этими воспоминаниями.

Улыбка тети Урсулы становится шире, а затем я чувствую поцелуй в макушку. Откинув голову назад, я ухмыляюсь Люциану.

— Ты рано вернулся домой.

Он прижимает еще один поцелуй к моим губам, затем подходит, чтобы занять место за столом.

Тетя Урсула наливает ему стакан апельсинового сока, и после того, как он сделал глоток, он говорит.

— У меня было немного свободного времени между встречами, и я хотел провести его со своей семьей.

Мои глаза с любовью останавливаются на моем муже.

— А как ты отнесешься к тому, если эта семья вырастет?

Люциан смотрит на меня, и тетя Урсула прижимает руку ко рту.

Я хихикаю.

— Я беременна.

Лицо Люциана напрягается от эмоций, а затем он вскакивает и заключает меня в объятия. Его руки обнимают меня, когда он кружит меня по кругу, из него вырывается смех.

— Dio. Dio. Dio — Боже. Боже. Боже, — взволнованно повторяет тетя Урсула.

Люциан ставит мои ноги обратно на землю, и, слившись с моим ртом, я вкушаю его счастье, и оно умножает мое собственное.

Затем он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими.

— Ты беременна нашим ребенком?

Кивая, я говорю.

— Я сделала тест сегодня утром, и он положительный.

— Я хочу его увидеть, — требует он.

Издав смешок, я беру его за руку и тащу в дом. Как только мы оказываемся в нашей спальне, я беру тест из прикроватного ящика и показываю его Люциану.

На его губах появляется гордая улыбка, а затем его глаза встречаются с моими.

— Я собираюсь стать отцом.

— Таким же замечательный, каким был твой отец.

Мои слова вызывают волнение на его лице, затем он кладет руку мне за голову и притягивает к себе для медленного и наполненного любовью поцелуя.

Отстранившись, мы спускаемся вниз, только чтобы найти тетю Урсулу на кухне, готовящуюся устроить бурю.

Я указываю на раздвижные двери.

— Я хочу показать тебе, что я сделала в саду этим утром.

Люциан следует за мной на улицу, и когда я провожу рукой по клумбе, его руки обнимают меня сзади, а ладони ложатся на мой живот. Положив подбородок мне на плечо, он говорит.

— Ты хорошо постаралась. Это выглядит красиво.

Высвобождаясь из его хватки, я иду к следующей клумбе.

— Лилии Святого Иосифа цветут.

Я посадила их, потому что они были любимыми цветами матери Люциана.

Люциан смотрит на них, потом улыбается мне.

— Мои родители полюбили бы тебя.

Я обнимаю его за талию и смотрю на него снизу вверх.

— А вы, мистер Котрони?

В уголках его рта появляется любящая усмешка.

— Ты моя одержимость, amore mio — любовь моя. Чем больше я хочу тебя, тем больше я люблю тебя, и я никогда не перестану хотеть тебя.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в челюсть, а затем обнимаю его. Глядя на океан, я погружаюсь в ощущение сильных рук моего мужа, обнимающих меня, его бессмертная любовь окутывает меня пузырем безопасности.

— Ты моя жизнь, Люциан, шепчу я.

Мой муж — один из самых больших злодеев в мире.

Но он мой герой.

Мой ангел-мститель.

Мужчина, за которым я последую в бездонные ямы ада, потому что рядом с ним я буду жить и умирать.

Люциан немного отстраняется и наклоняет голову, просто глядя на меня.

— У нас будет больше одного ребенка, верно? — он спрашивает.

— Столько, сколько захочешь.

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— В таком случае, нам лучше приступить к работе.

— Я уже беременна, — смеюсь я, когда он тащит меня обратно в дом.

— Практика все делает совершенным.

Не то чтобы Люциан мог быть более совершенным в постели.

— Мне нравится, как это звучит.

Когда мы направляемся к лестнице, тетя Урсула счастливо вздыхает.

— Быть молодой и влюбленной.

В тот момент, когда мы одни в нашей комнате, Люциан показывает мне, как сильно он меня любит, и в ответ я поклоняюсь ему.

Когда я лежу в его объятиях, рисуя ленивые узоры на его груди, я спрашиваю.

— Ты покажешь нашим детям, как быть сильными, как их отец?

Люциан целует мои волосы.

— Покажу, — он переворачивает меня на спину и смотрит на меня сверху вниз, — И ты покажешь им, как никогда не сдаваться.

Я поднимаю руку к лицу Люциана и обхватываю его челюсть.

— Покажу.

Вместе мы покажем нашим детям, что такое любовь.

Конец