Глава 1

ЕЛЕНА

Прошлое.

Елена. 17 лет.

Мой желудок сжимается от нервов, когда я оглядываюсь через плечо, прежде чем выскользнуть из дома. Убедившись, что меня не видят, я срываюсь с места и бегу к конюшням.

Поскольку мой отец уехал по делам, встретиться с Альфонсо немного легче. Я уже месяц тайком встречаюсь с мальчиком-конюхом. Альфонсо был приятным сюрпризом, когда он начал здесь работать со своим отцом Джино, который работает у нас с тех пор, как я была маленькой девочкой.

Из-за того, что мой отец торгует оружием, я не могу жить нормальной жизнью. Я окружена армией частных репетиторов, охранников и работников, которые без колебаний скажут моему отцу, если я сделаю что-то не так.

Бросив последний взгляд на просторную виллу, чтобы убедиться, что никто из персонала не видел, как я уходила, я захожу в конюшню.

Я останавливаюсь, чтобы погладить Бримстоуна, любимую лошадь моего отца, и мое внимание привлекает движение. Повернув голову, я смотрю, как Альфонсо выходит из подсобки. Он всего на голову выше меня, с темно-каштановыми волосами и янтарными глазами.

— Ты рано, — говорит он с усмешкой на губах.

Когда он подходит ко мне, я наслаждаюсь теплым выражением его глаз. Это самое близкое к любви, что я когда-либо испытывала. Вот почему я нарушаю все правила, чтобы иметь эти украденные моменты с Альфонсо в конюшнях.

Для моего отца я разменная монета, чтобы обеспечить союз, когда он ему будет нужен. Просто еще одна из его многочисленных вещей. Мой отец никогда не проявлял ко мне никакой любви. Когда я была младше, это разбивало мне сердце, и я проводила ночи в слезах, пока не засыпала. Теперь, когда я стала старше, я смирилась с тем, что так оно и есть. Я думаю, он холодный и жестокий, потому что он часть мафии. Независимо от причины, я больше не плачу из-за того, что не могу изменить.

Моя мать ушла после моего рождения, и я ее не помню. Жива она или мертва, я не знаю. Никто никогда не говорил о ней. Единственное, что я знаю о ней, это ее имя. Ева Лукас.

Я не виню ее за то, что она ушла, если это то, что она сделала. Между моим отцом и моим личным охранником и палачом, Данте, жизнь — это не что иное, как бесконечные дни удушья.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда Альфонсо останавливается передо мной. Он подарил мне мой первый поцелуй, а на прошлой неделе я отдала ему свою девственность.

Он не самый красивый мужчина, и у меня не бывает бабочек в животе, но это не имеет значения. Мне достаточно просто ощущать острые ощущения от того, что я тайком с ним и что он хочет меня.

Я также могу бросить вызов Данте. Он, вероятно, убил бы Альфонсо и избил меня, если бы застал нас вместе.

— В доме душно, — объясняю я, почему пришла рано, — Мне нужно было выбраться оттуда.

Альфонсо подходит к широким деревянным дверям и оглядывает территорию, прежде чем снова поворачивается ко мне.

— Как ты сбежала от Данте?

— Он обедает.

Альфонсо возвращается ко мне и, взяв меня за руку, ведет в заднюю часть конюшни, где находится кладовая. В ней хранятся все седла, щетки и другое снаряжение для лошадей. Это также единственное уединенное место, где Данте не подумает искать меня.

Альфонсо закрывает за нами дверь и поворачивается ко мне, его взгляд скользит по моему лицу.

— Давай убежим, — снова говорит он.

Честно говоря, идея заманчивая, но я знаю, что от Данте никуда не убежать. Он найдет меня, и его гнев будет жестоким.

Поднимая руку, я кладу ладонь на грудь Альфонсо.

— Это не стоит такого риска. Когда нас найдут, Данте убьет тебя.

— Когда нас найдут? Ты думаешь, я не смогу обеспечить твою безопасность? — спрашивает Альфонсо, хмуря лоб.

Никто не может защитить меня, и меньше всего девятнадцатилетний мальчик-конюх.

Вместо того, чтобы озвучить правду, я спрашиваю.

— Куда нам убегать? На какие деньги?

— Я найду работу, — говорит он, накрывая мою руку своей.

— Это не гарантия, — возражаю я.

Голова Альфонсо начинает опускаться, и прежде чем его губы встречаются с моими, он бормочет.

— Позволь мне забрать тебя отсюда.

Мой наивный конюх.

Не желая говорить о том, чего никогда не может быть, я принимаю его поцелуй. Я приоткрываю губы, чтобы его язык проник внутрь, и вскоре мы снимаем друг с друга одежду. Я теряюсь в тот момент, когда становлюсь свободной. Секс с Альфонсо не имеет ничего общего с влечением, но все связано с тем, чтобы сделать выбор для себя. На один благословенный момент мне кажется, что я не пленница на вилле моего отца.

На мгновение я чувствую себя любимой или настолько близкой к любимой, насколько это возможно.

Я знаю, это эгоистично с моей стороны. Я чувствую вину за то, что использую Альфонсо, но моя потребность бросить вызов моей ограниченной жизни заставляет меня двигаться дальше. Моя потребность быть чем-то большим, чем просто разменной монетой, заставляет меня ответить на его поцелуй.

Когда мы раздеты, и Альфонсо натягивает презерватив, я наклоняюсь над деревянным столом. Обхватив его руками, я закрываю глаза, когда Альфонсо становится позади меня. Он медленно входит в меня, и я прикусываю нижнюю губу от легкой боли. Это всего лишь наш третий раз, но, по крайней мере, это не так больно, как в первый.

— Елена, — стонет Альфонсо, когда он полностью внутри меня. Он хватает меня за бедра и начинает двигаться. Мои щеки вспыхивают от звуков шлепков, наполняющих комнату.

Я издаю тихий стон, и это заставляет Альфонсо двигаться быстрее.

— Я люблю тебя, — ворчит он мне в спину.

Я впитываю его признание, смакуя его, как изголодавшаяся девушка. Альфонсо — первый, кто сказал мне эти слова, и до сих пор я не знала, как сильно мне нужно было их услышать.

Мои глаза горят от слез, но я не могу ответить взаимностью, вместо этого я отвечаю.

— Я хорошо ощущаю тебя.

Внезапно Альфонсо оторвался от меня. Он отшатывается назад и врезается в стену. Оглядываясь через плечо, я бросаю взгляд на лицо Данте, и, увидев его сердитый взгляд, страх мгновенно разливается по моим венам, как кислота.

Матерь Божья. Это плохо. Очень, очень плохо.

Я хватаю с пола свою рубашку и быстро прикрываюсь, как могу, отчаянно умоляя.

— Он ничего не сделал. Я заставила его.

Верхняя губа Данте кривится в усмешке, когда его злобный взгляд перебегает с меня на Альфонсо, который поднимается на ноги. Мой желудок сжимается от страха, и я с трудом сглатываю, когда мое тело начинает дрожать.

— Ты трахаешься с Еленой? — Данте рычит, вытаскивая пистолет из-за спины.

— Мне очень жаль, — плачет Альфонсо с паникой, сжимающей его черты. Нет никаких признаков мальчика, который хотел сбежать со мной. Вместо этого Альфонсо бледен от ужаса, его глаза широко раскрыты на направленный на него пистолет.

Страх пронизывает меня насквозь, заставляя мою кожу покалывать, а сердце бешено колотиться.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо, — кричу я, бросаясь вперед и хватая Данте за руку, — Не убивай его. Пожалуйста.

Несмотря на то, что я умоляю Данте, я все равно удивлена, когда он прижимает Альфонсо обратно к стене, потому что он никогда не делал ничего из того, о чем я его просила раньше.

Я почти выдыхаю с облегчением, но затем Данте снова наставляет пистолет на Альфонсо. Данте бросает на меня мрачный взгляд, прежде чем сильно ударить меня свободной рукой.

Это заставляет меня растянуться на деревянном полу. Боль распространяется по моей щеке, но я быстро поднимаюсь на ноги. Накрывая себя рубашкой, мое дыхание срывается с губ, когда мое сердце выходит из-под контроля. Зловещий смешок Данте наполняет мои уши, и я знаю, что он не сулит ничего хорошего. Только боль. За этим всегда следует боль.

До моего рождения Данте был правой рукой моего отца. Он все еще такой, но теперь он застрял, нянчась со мной, и ненавидит меня за это. С годами Данте становилось только легче превращаться в злобного монстра.

Жестокий взгляд Данте встречается с моим, а затем его усмешка растет, заставляя шрам на его левой щеке натянуться.

— Principessa — Принцесса, — рычит он. Качая головой, он подходит ближе ко мне, не отводя пистолета от Альфонсо, который бледен, как призрак, когда он застыл у стены, — Ай. Ай.

— Мне жаль. Это больше не повторится, — пытаюсь я урезонить Данте. Хотя мне следовало бы знать лучше. С дьяволом не поспоришь.

Его глаза блуждают по моему дрожащему телу, а затем обычная злоба в его взгляде превращается во что-то другое... что-то зловещее. Дрожь пробегает по моей спине, и я плотнее прижимаю ткань к груди, сгорбив плечи, чтобы казаться меньше.

— Я расскажу своему отцу, — пытаюсь я пригрозить Данте, но мы оба знаем, что это пустая угроза. Мой отец всегда будет верить его словам, а не моим.

— Расскажешь ему что? — Данте усмехается. — Что я убил Альфонсо за то, что он прикасался к тебе? — он издает мрачный смешок, затем пожимает плечами. — Ну расскажи ему.

Он снова обращает свое внимание на Альфонсо, и это заставляет меня закричать.

— Не стреляй в него! Пожалуйста, — я не могу допустить, чтобы Альфонсо умер из-за моего эгоизма.

Правая рука Данте вытягивается вперед, и он хватает меня за волосы. Мои мышцы напрягаются, когда он прижимает меня к своему телу, а во рту пересыхает от страха. Нет слов, чтобы спорить или умолять, потому что Данте все равно. На меня. На всех. Он не более чем бездушный палач.

Меня толкают на жесткий пол, и я пытаюсь подготовиться к пинкам и ударам, которые обязательно последуют после.

Я приму любое наказание, которое Данте захочет мне дать, пока это означает, что Альфонсо будет жить.

Мое сердце колотится о ребра, а дыхание срывается с губ, когда каждая частичка меня напрягается. Когда Данте не бьет меня, я осторожно смотрю на него, стоя на четвереньках.

Взгляд Данте перебегает с испуганного Альфонсо на меня, затем он усмехается.

— Ты думаешь, что ты женщина, Principessa — Принцесса?

— Мне жаль, — хнычу я, не зная, что еще сказать. Когда я поднимаюсь на колени, Данте качает головой, и это заставляет меня замереть.

Он начинает расстегивать ремень, так и не убрав пистолет с Альфонсо. Мое сердцебиение ускоряется, пока не превращается в ужасающий трепет в груди. Я с растущим ужасом наблюдаю, как он расстегивает молнию на штанах, и необузданный ужас пронизывает меня, когда он высвобождает свою эрекцию. Мгновенно отвращение скручивается у меня в животе.

— Покажи мне, что ты женщина, — рычит он.

Потрясенная до глубины души, я качаю головой.

— Н-нет.

Он бы не стал.

Данте — это много чего, но он никогда не проявлял никаких сексуальных домогательств ко мне.

Он этого не сделает.

Снова схватив меня за волосы, он притягивает меня к себе и тычет своей эрекцией мне в лицо. Резкий запах несвежей мочи обжигает мне ноздри, и я давлюсь от одного только запаха. Ощущение его эрекции на моих губах заставляет желчь обжигать мое горло.

С убийственным взглядом он плюет на меня.

— Соси мой член, или твой любовничек умрет прямо сейчас.

О, Боже.

Нет.

Мое тело содрогается, и я с трудом сглатываю жгучую желчь в горле.

— Соси, — рычит он, его глаза сузились на мне с предупреждением.

— Я умру, — внезапно говорит Альфонсо.

Мои глаза устремляются на него, и я хочу сказать ему, чтобы он молчал и не усугублял ситуацию, но Данте тычет пистолетом в сторону лица Альфонсо, рявкая.

— Заткнись, или ты действительно умрешь.

Альфонсо прикрывает рукой ушибленную челюсть и отводит от нас взгляд. Это заставляет Данте снова обратить на меня свое внимание.

— Соси мой гребаный член, или я разрисую стены мозгами твоего любовничка.

Мой подбородок начинает дрожать, и кажется, что мой желудок горит от бурлящей в нем желчи.

Это отвратительно.

Извращенно и отвратительно.

У меня есть два варианта. Бросить вызов Данте и быть ответственной за смерть Альфонсо, или сделайте так, как говорит Данте, и…

Мои мысли резко останавливаются, я не могу даже подумать об этом.

Мое колебание заставляет Данте отреагировать, и в абсолютном ужасе я смотрю, как он стреляет Альфонсо в левое плечо. Раздается звук выстрела, а затем за ним следуют крики боли Альфонсо.

Шок сотрясает мое тело, пока Альфонсо прикрывает рану рукой. Кровь просачивается сквозь его пальцы, пока он пытается сдержать крики.

Я хочу сказать ему, что мне жаль. Мне следовало держаться от него подальше.

Убийственный взгляд Данте возвращается ко мне.

— Следующий выстрел будет ему между глаз.

До сих пор я думала, что Данте просто побьет меня, как он делал бесчисленное количество раз до этого. Ужасающее осознание того, что он не будет пинать и бить меня, а вместо этого заставит меня сделать ему минет, мгновенно заставляет меня похолодеть. Такое чувство, что все мое тело погружается в лед.

Я не могу.

Я даже представить не могу, как возьму его в рот.

Одна вонь вызывает тошноту.

Нет.

Нет.

Пожалуйста, Боже.

Данте снова хватает меня за волосы и притягивает мое лицо к своим бедрам. Его эрекция прижимается к моим губам, и когда невыносимая вонь обжигает мои ноздри, я зажмуриваюсь. Каким-то образом мне удается открыть рот вместо того, чтобы стиснуть зубы, как я хочу.

Либо это, либо жизнь Альфонсо.

Эрекция Данте толкается в мой рот, сильно касаясь моего языка, пока не врезается в заднюю стенку моего горла. Мой желудок сильно сжимается, а тело дрожит, как будто оно вот-вот развалится на миллион кусочков.

Я продолжаю говорить себе, что от этого зависит жизнь Альфонсо, когда Данте начинает безжалостно совать мне в рот. Я мгновенно задыхаюсь, и рыдание, поднимающееся к моему горлу, делает все хуже и становится трудно дышать.

Я не могу перестать давиться, когда Данте продолжает вторгаться в мой рот, покрывая мой язык своим острым вкусом. Я пытаюсь отключить свой разум, но не могу игнорировать тревожное ощущение его эрекции, трущейся о мой язык, прежде чем врезаться в мое горло.

Отвращение и деградация поглощают меня целиком, пока я продолжаю давиться. Это пробирает меня до костей. Это лишает меня моей рациональности, пока все, что осталось — это моя воля к выживанию. Ненависть и ярость терзают мое сердце. Вся невинность, которая у меня осталась, оскверняется, пока не останется ничего, кроме травматического стыда.

Толчки Данте становятся неровными, а затем слизистая, горькая жидкость покрывает мой язык и горло. Он отстраняется от меня, когда мое тело дергается, а затем меня рвет к его ногам.

В воздухе раздается выстрел, и секунду спустя Альфонсо падает рядом со мной, его глаза расширяются, а из головы течет кровь.

Неееет!!!

Мой желудок опустошается, и я давлюсь сквозь рыдания, рвущиеся из моей груди.

О, Боже.

Нет.

Нет.

— Что...? — я слышу голос Джино, и прежде чем я успеваю поднять голову, его крик заглушает еще один выстрел.

Тело Джино падает рядом с телом его сына, и я отползаю назад, пока не врезаюсь в одну из стен. В ужасе я не могу перестать смотреть на два тела. Желчь стекает по моему подбородку, а грудь горит.

Данте двигается, и я в ужасе смотрю на него. Я смотрю, как он убирает свой вялый член.

Я хватаю ртом воздух, мои легкие горят, а горло болит. Желчь снова поднимается, и каким-то образом в моем травмированном состоянии мое тело знает, что нужно повернуться в сторону, чтобы меня вырвало.

Когда блевать больше нечем, я опускаюсь на задницу и, прислонившись к стене, пытаюсь дышать сквозь окружающий меня ужас.

Тела Джино и Альфонсо. Кровь, окрашивающая дерево. Испорченный аромат кожи и стали.

Все это слишком сложно переварить. Это кошмар. Жестокий и развратный кошмар.

— Ты, блять, останешься здесь, пока я не вернусь, — предупреждает меня Данте. Когда он начинает закрывать дверь, он угрожает, — Попробуй уйти, и я жестко трахну тебя, Principessa — Принцесса.

Данте оставляет меня в комнате с двумя телами, дрожащую от страха быть изнасилованной. Воздух быстро становится гнилостным от кислого запаха рвоты.

Я сижу, застыв в кошмаре, организованном Данте. Не в состоянии двигаться… невозможно поверить в то, что произошло… не в силах ничего понять, я просто смотрю на безжизненные тела.

Я понятия не имею, как долго я сижу вот так, глядя на смерть, мой разум полон помех.

Когда солнце садится и в комнате начинает темнеть, жизнь возвращается в мои конечности. Я медленно ползу к своей одежде. Требуется большая концентрация, чтобы одеться, как будто мой разум забыл, как выполнять простые задачи.

Только тогда события начинают прокручиваться в моей голове, вырывая из меня прерывистое рыдание. Я перехожу на другую сторону комнаты и, присев в углу, обхватываю ноги руками.

Альфонсо и Джино мертвы. Данте засунул свой член мне в рот. Он кончил мне в рот.

Каждая мысль — беспощадный удар по моей душе. Стыд тяжело давит на меня, как будто он пытается выжать саму жизнь из моего тела. Я все еще чувствую горечь оргазма Данте на кончике языка, рвота не сделала ничего, чтобы стереть ее.

На мгновение мои глаза встречаются с безжизненными глазами Альфонсо, и это заставляет меня плакать сильнее.

Мне жаль.

Мне так жаль.

Пожалуйста, прости меня.