Глава 2

ЕЛЕНА

Прошлое.

Елена. 20 лет.

Я чувствую жестокий взгляд Данте на себе, когда стою на своем балконе. Капли дождя стекают по моей коже, пробирая меня до костей.

Я смотрю сквозь завесу дождя на территорию. В последний раз я выходила из дома, когда были убиты Альфонсо и Джино, и Данте впервые изнасиловал меня.

В дни, последовавшие за ужасным инцидентом, я была как зомби. Заключенная в моем собственном сознании, измученная произошедшими ужасами.

Это раздражало Данте, и когда он избил меня за это, ненависть и ярость, которые я испытывала во время инцидента, вспыхнули с новой силой. Это был первый раз, когда я попыталась дать ему отпор. Я не выиграла. Конечно, нет. Данте в два раза больше меня и намного сильнее. Но это никогда не мешало мне пытаться защитить себя.

Прошло четыре года, и мои кошмары продолжают расти. Я думала, что моя жизнь была удушающей до ужасного инцидента, но по сравнению с нынешним это было ничто. Я была почти счастлива, прежде чем это случилось. Теперь я пленница вечных пыток и чувства вины, и угроза быть изнасилованной Данте нависла над моей головой.

Несмотря на то, что я замерзаю, я остаюсь на балконе столько, сколько могу. Это самое близкое, что я получаю к тому, чтобы быть снаружи. Теперь мои дни проходят между библиотекой и моей комнатой. Я больше не могу ходить между ухоженными цветочными клумбами.

Всякий раз, когда я пытаюсь выйти из дома, я получаю взбучку от Данте. Каждый раз, когда он заканчивает разрисовывать мою кожу синяками, я обещаю себе приложить больше усилий, чтобы сбежать из дома. Это странно. Как будто Данте, пытающий меня, подпитывает меня, а не ломает. В свою очередь, Данте, кажется, преуспевает в этом, когда я пытаюсь дать отпор. Мы как будто застряли в разрушительном танго, которое приведет только к одному — один из нас умрет. И если я не научусь драться, это, вероятно, буду я.

Последние три года был только Данте. У меня не было репетиторов с тех пор, как я закончила школу, и, честно говоря, я скучаю по передышке, которую они могли мне дать. Персоналу и другим охранникам было приказано игнорировать мое существование, и они слишком боятся поступить иначе.

Я иногда вижу своего отца, когда он возвращается домой по делам. Я использую слово «вижу»»поверхностно, потому что, хотя отец на вилле, для меня это ничего не меняет. Он позволяет Данте делать со мной все, что он хочет.

Мой отец живет только ради своего бизнеса. Я знаю, что он занимается незаконной торговлей оружием, но не более того. Мне не доверяют знать больше.

Иногда я задаюсь вопросом, кто из них больший монстр — Данте за то, что издевался надо мной, или мой отец за то, что позволил это?

— Твой отец дома, — бормочет Данте, — Вытрись.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю подбородок и сжимаю челюсти, возвращаясь в свою комнату.

Моя личная роскошная комната, содержащая все, что мне может понадобиться. В ней есть отдельная гостиная, спальня и ванная комната, но для меня это не более чем позолоченная клетка. Никакая роскошь не может скрыть ужасы, которые видели эти стены.

Я бросаю на Данте свой мрачный взгляд, пока иду в свою спальню. Я закрываю за собой дверь и достаю из шкафа чистую одежду, которую кладу на кровать. Потянувшись за своей промокшей рубашкой, я замираю, когда дверь в мою комнату с грохотом открывается, ударяясь о стену.

Данте прислоняется к дверному косяку и, скрестив руки на груди, насмехается надо мной.

— Быстрее, Principessa — Принцесса.

Теперь он наблюдает за мной, когда я принимаю ванну, одеваюсь, сплю, не оставляя меня ни на минуту одну. Угроза изнасилования существует всегда. Я знаю, что это только вопрос времени, и это оставляет отпечаток ужаса на моих костях.

Я лучше умру.

Когда этот день настанет, я клянусь, что покончу с собой.

Я скорее покончу с собой, чем позволю Данте вести себя со мной по-садистски.

Безнадежность клубится в моей груди, и я сжимаю челюсти от разрушительных чувств отчаяния, паники, отвращения и страха. Они стали моими постоянными спутниками.

Я провожу каждую минуту, когда остаюсь одна, придумывая способы сбежать от Данте, но даже если я убегу на край света, он найдет меня.

Я думаю, он зависим от власти, которую он имеет надо мной. Страх, который он вызывает.

Я снимаю мокрую рубашку и быстро натягиваю кашемировый свитер, пока Данте насмехается.

— Скоро я трахну твои сиськи и кончу тебе на лицо.

Я делаю все возможное, чтобы игнорировать угрозу, но это невозможно. Это заставляет страх покрывать мою кожу, поскольку вызывает ужасные воспоминания обо всех случаях, когда Данте переступал черту за последние четыре года. Ставшие уже знакомыми стыд и отвращение снова потрясают меня до глубины души, и мне приходится упорно бороться, чтобы сохранить контроль над разрушительными эмоциями.

Дрожащими руками я снимаю свои липкие джинсы, быстро надевая сухие. Надев туфли на каблуках, я иду в ванную и сушу волосы полотенцем, прежде чем собрать их в пучок.

Когда я снова захожу в спальню, Данте бросается вперед и, схватив меня за руку, тащит через мою личную гостиную.

Оттолкнутая его прикосновением, я отступаю назад от его хватки.

— Я могу идти сама!

Данте останавливается, чтобы ударить меня по щеке, и это заставляет меня сильно дернуться от его сильной хватки на моей руке. Мое неповиновение дарит мне удар, на этот раз сильнее, и это оглушает меня на мгновение, когда я падаю на стену. Пальцы Данте сильнее впиваются в мою плоть, и меня тащат по коридору и лестнице.

— Продолжай бороться, Principessa — Принцесса. Это только возбуждает меня для твоей киски, — угрожает Данте, а затем меня заталкивают в кабинет моего отца.

Я, спотыкаясь, останавливаюсь перед большим дубовым столом. Я почти поднимаю руку к ноющей щеке и разбитой губе, но вовремя останавливаю себя. Не желая доставлять Данте удовольствие от осознания того, что он причинил мне боль, я сжимаю руки в кулаки и бросаю обжигающий взгляд на склоненную голову моего отца, когда он просматривает документ.

Мой отец вздыхает, затем на мгновение поднимает глаза. Он едва обращает на меня внимание, прежде чем продолжить изучать информацию.

Как может отец так мало заботиться о своей дочери? Я его кровь, но он больше заботится о Данте и бизнесе. Мне следовало бы привыкнуть к уколу отказа, но все равно больно осознавать, что я значу не больше, чем тот самый стул, на котором он сидит.

— Я собираюсь отправить тебя в академию Святого Монарха, как только тебе исполнится двадцать один год.

Что?

Мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе, а затем мое дыхание учащается, когда проблеск надежды прорывается сквозь мое мрачное существование. Отец однажды сказал мне, что академия Святого Монарха — единственная нейтральная территория для криминальных семей. Там предлагаются различные услуги. Все, что угодно, от обучения для оттачивания выбранной вами профессии до курорта, который обеспечит вам элитную защиту. Также проводятся аукционные вечера, на которых можно купить и продать все незаконное.

Я буду окружена врагами моего отца, но это меня не пугает. Не тогда, когда Данте — враг, которого я боюсь больше всего.

— Ты должна научиться всему, чему они могут тебя научить, чтобы ты могла помочь взять на себя управление бизнесом, когда выйдешь замуж за Данте, — глаза отца встречаются с моими, и он пронзает меня неумолимым взглядом, когда его слова заставляют меня содрогнуться, — Это легкая задача. Не разочаруй меня.

Выйдешь замуж за Данте?

Боже. Нет. Нет. Нет.

У меня пересыхает во рту от предстоящего смертного приговора, потому что так оно и есть. Я скорее повешусь, чем отдам себя Данте.

Зная, что спорить было бы глупо, я прикусываю язык, чтобы не вырвались слова протеста.

— Люциан Котрони в настоящее время является учащимся академии Святого Монарха. Остерегайся его. Его отец — глава мафии. Ты ничего ему не говоришь. Ты меня услышала? — отец пристально смотрит на меня с мрачным предупреждением, нахмурив брови. — Котрони без колебаний убьют, чтобы завладеть нашим бизнесом. Ты избегаешь Люциана Котрони любой ценой. Поняла?

Я быстро киваю. Не то чтобы я знала что-то, что могла бы рассказать Котрони. Данте и мой отец никогда не делятся со мной ничем, связанным с бизнесом.

— Я отправляю тебя туда только для того, чтобы узнать что-то стоящее, и чтобы ты не мешалась на пути. У нас новая проблема, и мне нужно, чтобы Данте помог мне.

Это значит, что он не будет со мной.

Я снова быстро киваю.

— Уходи, — рявкает отец, а затем Данте хватает меня за руку, вытаскивая из кабинета.

Меня тащат обратно в мою комнату и запихивают внутрь. Данте прижимается всем телом к моей спине, и дрожь отвращения пробегает по моей коже, когда его дыхание скользит над моим ухом.

— Это только вопрос времени, когда ты будешь принадлежать мне.

Он сильно толкает меня, и сила заставляет меня споткнуться о спинку дивана. Я слышу, как Данте уходит, а затем он запирает дверь так, чтобы я не смогла сбежать.

Долгое время я стою неподвижно, обдумывая то, что только что произошло.

Я должна поехать в академию Святого Монарха. Я буду свободна от дома. Даже если это ненадолго.

Моя надежда начинает расцветать, заставляя кровь бежать по моим венам.

Я не знаю многого из того, что происходит в академии, но я знаю, что Данте там не будет.

Боже, я не хочу, чтобы Данте следил за мной и следовал за мной. Его не будет рядом, чтобы навязаться мне или избить меня.

Мои губы начинают изгибаться выше в обнадеживающей улыбке, и я прижимаю руку к своему взволнованному сердцу.

На следующей неделе мне исполняется двадцать один год. Всего шесть дней, и я избавлюсь от Данте, пусть даже ненадолго.

Я наконец-то почувствую вкус свободы.