Глава 3

ЛЮЦИАН

Прошлое.

Люциан. 20 лет.

Одетый в костюм-тройку от Армани, я смотрю на свое отражение в зеркале. У меня черты моего отца. Остроконечная фигура с обычными итальянскими темными волосами и глазами.

Я во всем похож на своего отца, что сделало нас ближе, чем большинство отцов и сыновей. Гораздо ближе. Я не просто наследник Луки Котрони, но его доверенное лицо и единственный друг. Поскольку мой отец является главой мафии, друзья — это не та роскошь, которую мы можем себе позволить. Это делает кровные узы между нами священными и нерушимыми.

— Ты готов? — спрашивает отец, входя в мою комнату.

Ухмылка дергается в уголке моего рта, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Я готов.

Его взгляд скользит по мне, а затем он одаривает меня гордой улыбкой.

— Сегодня ты займешь свое законное место рядом со мной, — я смотрю, как он достает пистолет из-за спины, и мои глаза останавливаются на именном Glock в его руке, — Я сделал его для тебя, — говорит мой отец, протягивая его мне.

Поднимая руку, мои пальцы обхватывают ручку, на которой выгравировано имя нашей семьи. Котрони.

— Спасибо, — бормочу я, принимая свой первый пистолет. Это значит, что теперь все изменится. Я больше не буду вести осторожную жизнь, к которой привык. Теперь я буду рядом с отцом во время деловых сделок. Я буду присутствовать на встречах между всеми семьями. Я буду работать с нашими союзниками, и я столкнусь лицом к лицу с нашими соперниками.

Тяжесть имени Котрони давит на мои плечи. Пришло время стать человеком, в качестве которого мой отец готовил меня всю мою жизнь.

Его глаза встречаются с моими, а затем он снова спрашивает.

— Ты готов?

Я знаю, о чем он спрашивает. Готов ли я заставить людей бояться меня так же, как они боятся его? Готов ли я убивать? Готов ли я править мафией беспощадной рукой?

— Да, — отвечаю я, уверенно поднимая подбородок.

Мой отец кладет руку мне на плечо, его глаза сурово смотрят мне в глаза.

— Ты не даешь второго шанса. В нашем мире нет места милосердию. Не проявляй слабости и страха. Никогда не колеблись и не сомневайся в себе. Будь уверен. Будь жесток. Ты должен заставить их бояться тебя. Вот в чем наша сила.

Я киваю, запоминая его слова.

Он притягивает меня в объятия, его руки обвиваются вокруг меня, как стальные обручи.

— Прежде всего, никому не доверяй. Это приведет только к твоей смерти.

Отстраняясь, я говорю.

— Но ты доверяешь мне.

Он издает смешок.

— Ты часть меня. Кровь моей крови. Семья. Я говорю обо всех остальных.

Кивая, я смотрю на пистолет в своей руке.

— Спасибо. Он прекрасен.

Он похлопывает меня по плечу и говорит.

— Идем. Пришло время тебе занять свое законное место в семье.

Нервы сводят меня с ума, когда я засовываю пистолет за пояс брюк. Я поправляю куртку и выхожу из комнаты вместе с отцом. В тишине мы идем по коридору, и как только мы спускаемся по лестнице, мой взгляд скользит по мужчинам, собравшимся внизу.

Мой взгляд останавливается на Алексее Козлове, лучшем убийце, которого когда-либо создавал преступный мир. Рядом с ним стоит его хранитель, Демитрий Ветров. Вместе эти двое мужчин неубиваемы.

Слава Богу, они наши союзники.

Взглянув на других мужчин, я замечаю Валентино Тино Лукаса. Хотя он из конкурирующей семьи, мы цивилизованны. Тино может быть тираном, но он хорошо осведомлен, что бросать нам вызов за власть в мафии не стоит.

Ник Кабельо представляет семью Кабельо. Они начали торговать оружием только в последнее десятилетие, в отличие от нашей семьи, которая возглавляла мафию на протяжении четырех поколений.

Эта мысль заставляет меня хорошо осознавать наследие, которое ляжет на мои плечи. Мне придется заставить этих людей бояться меня или умереть, пытаясь. Другого выбора нет.

Я замечаю, что присутствуют три семьи из Братвы, но я начинаю хмуриться, когда вижу новое лицо. Азиат, чьи глаза прищурено смотрят на моего отца.

Мой отец останавливается на пятой ступеньке, и я замираю рядом с ним.

— Сегодня Люциан занимает свое место в качестве моей правой руки. После того, как он посетит академию Святого Монарха, он станет главой мафии.

Я с гордостью поднимаю подбородок, а затем мой отец говорит.

— Нам нужно разобраться с неприятными делами, прежде чем мы сможем отпраздновать.

Я смотрю на своего отца, когда он обращает свое внимание на меня.

— Что мы делаем с людьми, которые у нас воруют?

— Убиваем их, — отвечаю я без колебаний, потому что в нашем мире нет места милосердию.

Алексей толкает азиата ближе, а затем заставляет его опуститься на колени.

— Мистер Чен думал, что ему сойдет с рук сокрытие от нас прибыли, — объясняет отец, а затем переводит взгляд с меня на мистера Чена, — Алексей был достаточно добр, чтобы выследить его. Назначь наказание.

У меня мурашки бегут по коже головы, когда я снова смотрю на отца.

Он хочет, чтобы я убил его?

Во взгляде моего отца, который потемнел от гнева, нет тепла.

Блять, вот оно. Вот где я должен проявить себя.

Мои глаза возвращаются к мистеру Чену. Я знаю, что лучше не задавать вопросов, и медленно тянусь к пистолету за спиной. Я много раз видел, как мой отец убивал, так что я знаю, что делать. Мои пальцы обхватывают рукоятку, и я держу Glock так, чтобы ствол был направлен вниз.

Я не могу отказаться или проявить слабость, потому что это навлечет непростительный позор на имя Котрони.

Вот и все, Люциан.

Я должен убить вора и занять свое законное место, чтобы мой отец гордился мной. Я не смею подвергать сомнению суждение моего отца.

Я спускаюсь на последние пять ступенек и останавливаюсь перед мистером Ченом. Мои пальцы сжимаются вокруг гравированной рукоятки моего Glock, когда мое сердцебиение начинает ускоряться.

Ты можешь это сделать.

Ты должен.

Никакой пощады.

Я поднимаю руку и направляю ствол на голову мужчины. На мгновение я поднимаю взгляд, и мои глаза встречаются с Алексеем. Самый страшный человек после моего отца. Смертельный. Беспощадный. Он не намного старше меня. Вероятно, ему было под тридцать. Тем не менее, он сделал себе имя, перед которым люди съеживаются.

Я должен сделать то же самое.

Когда я опускаю глаза на мистера Чена, я тяжело сглатываю, и мои мышцы напрягаются. Жжение распространяется по моему животу при мысли о том, чтобы лишить жизни другого человека.

Ты должен.

Сейчас.

Я делаю глубокий вдох, и мой палец сжимается вокруг спускового крючка. Мистер Чен смотрит на меня, а затем плюет на мои ботинки. Это все, что мне нужно, чтобы нажать на курок.

Я наблюдаю, как его голова откидывается назад от силы, а затем его тело падает на бок.

Вдохни.

Я не сказал этому человеку ни слова.

Выдохни.

И все же я забрал его жизнь.

Эта мысль пронизывает меня дрожью, и она проникает глубоко в мои кости, клеймя меня убийцей. Я ожидаю почувствовать вину, но вместо этого ощущаю прилив силы.

— Хорошо, — говорит Алексей, но я не могу оторвать глаз от безжизненного тела.

Я убил. Впервые я отнял жизнь, которая мне не принадлежала.

Я чувствую, как рука моего отца опускается на мое плечо, а затем он сжимает его.

— Ты заставил меня гордиться тобой, сын мой.

Я киваю, отходя от тела и приближаясь к отцу. Мое дыхание начинает учащаться, а затем Алексей смеется.

— Теперь мы выпьем. Ему это нужно.

Другие мужчины посмеиваются, пока мой отец обводит меня вокруг тела, о котором позаботится персонал. Мы идем в гостиную, и я беру стакан бурбона, который мне предлагает официант.

Я запрокидываю голову, допивая янтарную жидкость, и это вызывает еще один взрыв смеха у мужчин.

Мой отец похлопывает меня по спине, а затем говорит.

— В следующий раз не убивай так долго.

В следующий раз.

Это было мое первое убийство, и оно будет далеко не последним.

Мой взгляд скользит по мужчинам, празднующим мое восхождение на вершину мафии. Большинство их улыбок вымучены, их глаза оценивают меня.

Это заставляет меня поднять подбородок, а затем я вспоминаю, что нужно спрятать пистолет за спину. Я наливаю себе еще выпить, а потом смотрю. Я запоминаю каждый мрачный взгляд, каждую затянувшуюся гримасу.

Я держу голову высоко поднятой под давлением. Половина мужчин в этой комнате ровесники моего отца. Я знаю, что они не будут рады получать от меня приказы.

Я просто должен их заставить.

От этой мысли уголок моего рта изгибается в дерзкой ухмылке, и я молюсь всемогущему, чтобы они увидели, как кровь моего отца пульсирует под моей кожей.

Теперь это убить или быть убитым. Правь или будешь управляемым. Бойся или тебя будут бояться.

Я, Люциан Котрони, никогда не преклоню колена. Я не буду прятаться. Я займу свое законное место, и да поможет Бог человеку, который попытается противостоять мне.