ГЛАВА 14

До последнего не верю в то, что он решил заставить меня убить Егора. Это же дикий бред. Чушь. Я ни за что не стану этого делать. Даже если земля под ногами разверзнется.

Но подонок почему-то улыбается, пока тащит меня в жуткий подвал, который ненавижу всей душой. Ступает широко, уверенно, вдохновенно. А мне жутко от того, что предстоит там увидеть.

– Подожди… Ты же не серьёзно, да? Ну постой, прошу! – упираюсь уже у лестницы, но Басаев даже не думает останавливаться. Толкает ногой дверь и затаскивает меня в темень сырого склепа.

Внизу слышатся голоса, и я выцепляю взглядом две фигуры: Ваха и ещё один охранник. Оба поворачиваются к своему хозяину, а тот толкает меня вниз.

– Спускайся резче, красивая. Не будем заставлять Егора ждать.

Когда охранники расступаются, я замечаю Мирного, прикованного к стене цепями, которые я видела здесь и раньше, но не придала особого значения. Это зрелище настолько жуткое, что у меня начинает кружиться голова. Вот бы в обморок свалиться, чтобы не узнать, что задумал Имран. Что-то мне подсказывает, что это нифига не шутка. Блядство…

– Привет, Егор. Гляди, кого тебе привёл! – голос Басаева звучит в пустом подвале непривычно громко, я морщусь и отхожу в сторонку, втянув голову в плечи. – Решил сделать тебе подарок. Последний, – хватает меня за локоть, толкает к Егору, и я падаю на колени рядом.

– Прости… – шепчу, касаясь пальцами головы Егора, а Мирный поднимает лицо кверху. Вскрикнув, отшатываюсь и падаю на задницу. Его лицо – сплошная рана. Один глаз заплыл из-за кровоподтёков, а губы разбиты в фарш. – Прости, Егор! – меня прорывает, потому что именно в этот момент я понимаю: ему конец. Имран не шутит. – Прости, пожалуйста. Это я виновата. Из-за меня всё…

Мне стало бы легче, если бы Мирный плюнул мне в лицо или послал в жопу, но он улыбается. Через силу, через боль улыбается мне.

– Всё хорошо, Злат. Это не твоя вина. Меня никто не заставлял. Я сам так хотел.

Душу раздирают на части его слова и осознание того, что я могла отказаться, могла как-то предвидеть то, что случится, и отказаться от его помощи. Я могла и должна была. А теперь его убьют.

– Прости меня, Егор, – беру его лицо в свои ладони, целую в лоб. Мирный улыбается, закрывает глаза, а меня вдруг отрывают от него ручищи Басаева. Поднимает меня за волосы, прижимает спиной к себе и, сдавив горло, заставляет поднять лицо.

– Это очень трогательно. Как и то, что ты сейчас возьмёшь в руку ствол и направишь его Егору в лоб. А потом нажмёшь на курок. Сделай ему последнюю услугу, избавь его от мучений. Потому что, если ты этого не сделаешь, его будут пытать, пока сам не сдохнет, – свободной рукой он тянется назад за пояс своих джинсов и, достав серебристый пистолет с тиснением наподобие арабской вязи, вкладывает его в мою занемевшую ладонь.

– Нет… – Он что, правда, думает, я это сделаю? – Я не буду, – мотаю головой, одёргивая руку, а Басаев ловко перехватывает пистолет за дуло и снова суёт мне его рукоятью вперёд. Моя рука леденеет от касания к оружию, и в жилах от ужаса стынет кровь. – Не буду, сказала! – дёргаюсь, чтобы освободиться, но тщетно, его хватка, словно стальные тиски.

– Будешь! – шипит мне на ухо, явно получая удовольствие от этого кошмара. – Бери ствол, а то вторая пуля будет твоей! Ну! – он отпускает меня, когда хватаю пистолет, делает шаг назад, а я крепко сжимаю оружие обеими руками. – Целься ему в голову, – слышу позади указание садиста и… Поворачиваюсь к нему, направляя пистолет в голову, только уже Басаеву.

– Хорошая идея, – произношу дрожащими губами и, закрыв глаза, нажимаю на курок.

Кто-то бьёт меня в спину, прямо между лопаток, мгновенно выбивая воздух из лёгких, и я хриплю, падая на колени. Убила ли я Имрана? Не могу посмотреть, потому что меня неумолимо притягивает к полу и звенит в ушах. А когда падаю на холодный бетон, закрываются глаза.

– Прости, Егор… Я виновата. Прости…

Но отключиться мне не дают. Кто-то переворачивает меня на спину, хлопает по щекам.

– Нет, красивая. Так быстро не получится. Смотри на меня! Смотри! – ударяет по лицу, я открываю глаза.

– Я же… Я убила тебя. Я же убила тебя, подонок, – неужели мы оба погибли, и теперь мне предстоит коротать с этой сволочью целую вечность? Или я промахнулась?

– Это было бы слишком просто, – скалится мерзавец и отрывает меня от пола. – Встань! Бери ствол и мочи его. Иначе, я сначала завалю его, а потом и тебя.

Словно куклу ставит меня на ноги, поворачивает к Егору. Передо мной оказывается тот же проклятый пистолет, и я хнычу, не в силах вырваться. Теперь Имран удерживает меня за волосы, больно их натягивая.

– Давай, Злата! Я готов, давай! – слышу голос Егора, но из-за слёз не вижу его лица.

– Я не буду! Не буду этого делать, Имран! Слышишь, ты, мразь, можешь меня на куски порезать, но я не буду этого делать!

– Уверена? – слышу его змеиное шипение над ухом.

– Уверена! Я не ты! Я не испачкаю свои руки в крови невинных людей!

Тут же слышу выстрел. Он грохочет совсем рядом, и я не сразу понимаю, что произошло. Доходит лишь тогда, когда тело Егора безвольно обмякает на цепях.

– Твоя очередь, – Басаев рывком разворачивает меня к себе, и висок обжигает горячее дуло. Дуло того пистолета, из которого только что был убит Егор Мирный, мой друг, мой неудавшийся спаситель…

– Не… надо… Про…шу… – я теряю возможность говорить, как и дышать и чувствовать что-либо, кроме жуткого, пробирающего до костей ужаса. Он и меня сейчас… Вот здесь, в этом подвале. И моё тело упадёт рядом с телом Егора… – Не… надо… – это последнее, на что меня хватает, но перед тем, как отключиться, я вижу ухмылку Имрана. – Будь ты…

– Тшшш. Не надо этих громких слов, – он вдруг убирает пистолет за пояс, хватает меня за лицо. – Это твоя вина. Ты его грохнула. И если ещё раз решишь за моей спиной вертеть перед кем-то жопой, вспомни этот день. Вспомни, к чему приводят такие поступки. Ты принадлежишь мне, слышишь меня, сучка? И ни один мужик больше не притронется к тебе. Или сдохнет, как псина. Запомни это! – рычит мне в лицо, встряхивая. – Запомни!