ГЛАВА 22

Вечер неумолимо надвигался сумерками и дрянным предчувствием. Я знала, что сегодня что-то произойдёт. Была почти убеждена. И не ошиблась.

Когда в комнату вошла женщина в платке, я отложила расчёску на трюмо, вздохнула.

– Что?

– Вас ждёт хозяин. Ужин.

– Я не хочу с ним ужинать! – ответила резко, на что получила укоризненный взгляд.

– Нельзя отказывать хозяину. Он ждёт вас в своём кабинете.

Женщина удалилась, явно даже не задумываясь о том, что я ослушаюсь их грёбаного хозяина. А я, сжав челюсти, упрямо застыла перед зеркалом. Не хочу туда. Не хочу к этому кровопийце.

У меня была маленькая надежда, что всё закончится. Что Имран передумает, или Машка как-нибудь на него повлияет. Что меня отпустят.

И теперь, осознав, что нихрена не изменилось и не изменится, я впала в ярость. Тихую, слепую, почти бешеную. Мстительную. Оглушающую. Мне хотелось сотворить с Машкой то же, что сотворила она со мной. Уничтожить Имрана вместе со всей его кодлой и братом, в чьей гибели я сильно сомневалась в отличие от средств массовой информации. То и дело в выпусках новостей ведущие едва ли не рыдали, рассказывая, каким замечательным был и есть исчезнувший бизнесмен Шамаев и как важно его найти. Это лишь добавляло мне злости, потому что Булат не заслужил всех этих замечательных слов. Не заслужил того, чтобы его искали с таким рвением. Меня вот никто не искал, никто по мне не горевал.

А когда Басаев наиграется в свою месть и решит, что я ему больше не нужна, просто прикончит меня. Не своего брата. Меня. И все мои слова, все слёзы снова останутся неуслышанными. Я больше не верила в Машку, в то, что она вытащит меня. Я больше ни во что не верила. И чем стремительнее росло во мне чувство ненависти к ним, тем сильнее хотелось выжить. Назло. Вопреки.

Именно поэтому я сейчас надену проклятое платье и пойду к Басаеву. Я выдержу всё, что он для меня приготовил.

– Не заставляй его ждать, – донеслось до меня из-за двери. – Иначе мне придётся отвести тебя силой. Это ни к чему, – единственный, кто изменил ко мне отношение – Ваха. Только от этого ни холодно, ни жарко, ибо он здесь, как и я, ничего не решает.

– Можешь не караулить под дверью. Я сейчас переоденусь, и сама к нему пойду.

– Спасибо. И это… Будь с ним осторожна. Не дерзи. Он сегодня сильно не в духе.

– Хорошо.

***

Басаев ждал меня за накрытым столом, лениво пожёвывая салат. Сверкнул мрачным взглядом и кивнул на стул напротив, приглашая.

– Присаживайся. Поужинай со мной.

Я нехотя подошла к столу, плюхнулась в кресло.

– Морепродукты или мясо? – глядит на меня так, словно мы каждый день уже на протяжении лет десяти вместе ужинаем.

– Морепродукты, – взглянула на него враждебно, но он, кажется, даже не обратил внимания.

Положил на тарелку несколько лангустов, несколько тигровых креветок на шпажках и целую порцию гребешков. При виде последних меня замутило, но я упрямо проглотила ком. Это всё из-за Басаева. От него меня выворачивает. Потому что думать о другой причине не хотелось.

У меня и раньше бывали задержки, плюс я постоянно на взводе. Несколько нервных срывов за последние три недели. Всё это могло быть причиной тошноты и отсутствия месячных, и до определённого времени я думала, что так и есть. Но с каждым новым приступом понимала, что могла забеременеть от Булата. И это наводило ужас похлеще самого Имрана. Мне только этого не хватало. Забеременеть от насильника – пожалуй, самое страшное, что может случиться с жертвой.

– Что-то ты не особо болтливая сегодня, – подмечает он, а я отрываю взгляд от тарелки, едва удерживая в себе содержимое желудка.

– Пожалуй, я буду мясо и овощи.

Он кивает женщине, что вертится вокруг стола, и та меняет мне тарелку.

– Спасибо, Лала, – это уже ей. – Можешь идти, – спроваживает женщину Басаев и наливает себе коньяка. – Будешь?

Я отрицательно мотаю головой, продолжая его рассматривать.

– Хочешь мне что-то сказать?

Много чего хочу ему сказать. Но благоразумнее будет засунуть язык поглубже и начать, наконец, действовать.

– Хочу спросить у тебя кое-что.

– Хочешь – спрашивай, – тянет равнодушно, отпиливая ножом кусок рыбы. – Я слушаю.

– Вот отомстил ты брату, уничтожил, проходя, ещё несколько человек. А дальше-то что? Что вы с Машкой намерены делать теперь?

– Не знаю, что намерена делать Машка. У меня же всё отлично, – издевательски выгибает бровь. – А у тебя как дела? Поумнела? Или всё ещё мечтаешь сбежать от меня?

Горько улыбаюсь, качаю головой.

– Мы оба знаем, что у меня не получится. Нет, я больше не буду пытаться.

– Тогда задам тебе тот же вопрос: что ты намерена делать дальше? – его взгляд недвусмысленно сползает к моему декольте и задерживается там на добрую минуту.

– Я отвечу, если ты скажешь мне, чего хочешь. Что именно тебе от меня нужно?

Он всё же поднимает глаза на моё лицо, вставляет в зубы зубочистку.

– Драть тебя хочу. Как суку. Свою суку.

Да уж… Чётко обозначил свою позицию.

– Что я буду от этого иметь? – спрашиваю без раздумий, и его это немало удивляет.

– Да ну? А как же «тебе придётся меня изнасиловать» и так далее по тексту? – откидывается на спинку стула с победной ухмылкой.

– Хочешь услышать, что ты меня сломал?

– А это так?

– Наверное, – поджимаю плечами. – А может, я просто устала от твоей тюрьмы. Я хочу всё изменить.

– Тааак, – наводящим тоном тянет он.

– Я буду твоей. Так, как ты этого хочешь. Но только на своих условиях. Во-первых, я хочу больше свободы. Я хочу выходить за территорию твоего дома. Хочу денег на шмотьё и побрякушки. Хочу чувствовать себя человеком, а не рабыней взаперти. Дай мне это всё, и я покорюсь.

Его физиономия принимает скучающий вид, словно он не заинтересовался. И я даже знаю, что он сейчас скажет.

– Я мог бы отъебать тебя и так.

– Мог бы. Только до сих пор этого не сделал. Но ты хочешь меня, я это вижу и чувствую. Ты хочешь, чтобы всё было по обоюдному согласию, ведь ты совсем не такой, как твой брат, да? – тут я не удерживаюсь от ехидной улыбки.

– Что ж, раздевайся. Посмотрим, чем ты можешь меня порадовать, – как обычно, он не воспринимает всерьёз ни меня, ни моё предложение. Вот только я пасовать не стану.

Отодвигаю стул и, пока он доливает себе коньяка, обхожу стол. Завожу руку назад, дёргаю молнию платья вниз. Шелковая ткань скользит по телу и падает мне под ноги, а я поднимаю взгляд на Имрана.

Такого поворота он не ожидал – это видно по лицу, вмиг превратившемуся в маску хищного зверя. В его глазах появился какой-то нездоровый блеск, а полные, капризные губы тронула похотливая усмешка.

– Мне нравится твой ход, красивая. И ты таки красивая, да, – прощупывает меня насмешливым взглядом от шеи до бёдер. Бельё я выбрала кружевное, ажурное. А перед этим, да, сделала депиляцию. Пусть этот подонок захлебнётся слюнями.

– Так ты согласен?

И он вдруг неожиданно быстро соглашается, удовлетворенно кивая.

– Подойди.

В горле мгновенно пересыхает, но я делаю маленький шаг к нему. Однако не тороплюсь, останавливаюсь. Хотя, нет… Скорее, даю себе время, чтобы немного успокоиться и не свалиться к его ногам с сердечным приступом. От тахикардии потеют ладони, и сбивается дыхание, а перед взором его брат, насилующий меня посреди ночи.

Тем не менее, я не отступлю, не сдам позиции. Поздно уже.

– Ты согласен или нет? Я хочу услышать, – повторяю с нажимом, перед этим набрав в лёгкие побольше воздуха.

– Да, сука ты наглая. Я согласен, – его голос звучит намного тише, чем обычно, но почему-то более угрожающе. Он возбуждён. Это видно и по тому, как он сглатывает, глядя на мои трусики. – Подойди сюда, не заставляй меня вставать.

И я иду. Я готова.