ГЛАВА 28

– Куда мы едем? – задаю вопрос осторожно, слегка опасаясь. Хотя, какое там слегка… Рядом с Басаевым ничего слегка не бывает.

– На ужин, – как ни странно, охотно отвечает тот. Он сам в чёрном, строгом костюме, выглядит, как породистый бизнесмен. Только вот мы оба знаем, что это всё мишура. Под дорогой одеждой скрывается всё тот же бандюк. Наркоторговец и убийца. Презренная сволочь, ломающая судьбы с присущим только ему садистским удовольствием.

– В ресторан? – удивляюсь, потому что ну никак Басаев не вяжется у меня с подобными мероприятиями. Вот трахнуть за ужином свою пленницу – это да. Отыметь её прямо у стола, а потом кончить в рот и заставить проглотить его сперму – да. Но ресторан… Это что-то новое.

– Почти. Мы едем на ужин к моему отцу.

И вот тут я каменею, впадаю в ступор. Чего он сейчас сказал?

Я помню его надменного папашу. Я умоляла его о помощи, но тот даже бровью не повёл. Лишь смотрел на меня, как на дерьмо, в которое он случайно вляпался и теперь не знал, как поступить: то ли выбросить свои дорогие туфли, то ли вытереть дерьмецо о ковёр.

А теперь главный вопрос. Зачем Имран везёт меня к своему папаше? Что за очередная игра?

– И что я там забыла? У твоего отца? – поворачиваюсь к нему всем корпусом, ловлю на себе заинтересованный взгляд чёрных глаз.

Да, посмотреть, и правда, есть на что. На мне шикарное платье, которое обошлось Басаеву почти в тысячу баксов, что для него, разумеется, пыль, пущенная по ветру, а вот я себе таких шмоток никогда не позволяла. Банально не было денег. Антон всегда говаривал, что одеться можно и в секонд-хенде, кто там узнает. А вот питаться нужно хорошо. Особенно мужику. Ведь мужик – он же глава семьи.

Бляяядь… Как я могла жить с таким ничтожеством? Как я могла настолько себя не ценить? Как я могла во всё в это вляпаться?

– Поужинаем. Ты в роли моей женщины. Папе будет приятно, – скалится Имран, а я понимаю, что папу хватит удар, когда он меня увидит. Больно мстительная ухмылочка у его сынули. Это же надо быть такой сволочью, чтобы даже своих родных ненавидеть. Впрочем, его родные мало от него отличаются. Папаша – тот ещё заносчивый говнюк. Снова будет смотреть на меня, как на кусок грязи, который в его, без сомнений чудный домишко, притащит беспутный сынишка.

– Приготовил для меня новую порцию унижений? Всё тебе мало? – улыбаюсь, всеми силами стараясь не разреветься.

– Тебя никто не посмеет унизить в доме моего отца. И он сам не посмеет.

– Почему же? – приподнимаю брови, а Имран вдруг кладёт на мою коленку свою ладонь, сжимает.

– Потому что ты со мной, – исчерпывающий ответ.

– Какая прелесть, – не удерживаюсь от сарказма, а Басаев ухмыляется, глядя прямо на дорогу, бегущую под колёса его внедорожника.

– А после ужина выебу тебя. Выебу до звона в ушах и пены у рта, – забавляется, сволочь. – Тебе вчера понравилось? Это только разминка была.

Мой пыл тут же угасает, потому что воспоминания о вчерашнем сексе с этим бабуином заставляют внутренне сжаться. Непонятное чувство. Пугающее.

– Тебе не говорили, что ты похож на животное своими повадками? Только животные добрее.

– Говорили. Твоя сестра, кажется. В своё время она тащилась от того, какое я животное, – и снова на меня зыркает, изучает реакцию.

– Так это ты её в чудовище превратил? В такое же, как сам? – вопрос, разумеется, риторический, потому как ответ на него мы оба знаем.

Басаев как-то неопределённо цокает языком, и больше мы не говорим. Я понимаю, что сопротивляться бесполезно, а он делает то, что хочет. Как обычно, в общем.

Подъезжаем к дому папули, и я удивлённо открываю рот. Мои предположения по поводу чудного домишки рушатся с треском, потому что домишком это здание трудно назвать. Замок. Огромный, до жути пафосный и пиздец какой красивый замок. Особняк Имрана по сравнению с ним – собачья конура. Ну или каморка прислуги. Хотя до этой минуты я считала, что дом Басаева шикарен. Замок папаши немного мрачноват. То ли оттеняет цвет души хозяина, то ли богатство сего дворца придаёт ему тяжёлой и загадочной задумчивости. А может, это я себя так накрутила. Как бы там ни было, мне не хочется туда идти. Совсем не хочется.

– Давай, красивая. Поднимай свою хорошенькую жопу и пойдём. Не будем заставлять папу ждать, – стебает меня Басаев, чьё настроение с приближением к дому старшего упыря становится всё лучше. Чтоб тебя…

Мне открывает дверь какой-то мужик в строгом костюме, подаёт руку. Игнорирую этот жест и совсем неэффектно выпрыгиваю из машины на дорожку, отчего едва не ломаю каблуки, а вместе с ними и свои ноги. Ко мне приближается Имран, на ходу швыряет охраннику ключи. Тот ловит их и… Кланяется? Это же он поклонился? Басаеву? Серьёзно?

Истерически прыскаю, на что Имран растягивает губы в дерзкой ухмылке.

– Нравится тебе?

– Это ты их так выдрессировал? – поджимаю губы, чтобы не заржать, аки лошадь.

– Нет. Это входит в их обязанности – кланяться наследникам господина Шамаева, – Басаев ловит меня за локоть и уверенным шагом направляется к замку.

– А почему у тебя фамилия другая? – продолжаю болтать я, дабы не думать о том, что ждёт меня внутри этого домины.

– Я взял себе другую.

Пока вышагиваем по дорожке, с обеих сторон усаженной диковинными цветами и пальмами, люди, которые встречаются нам на пути, отходят в стороны и склоняют головы. Словно в королевство какое-то угодила. И смешно, и страшно одновременно.

– Почему?

– Много вопросов, красивая. Шевели своими ногами, – он набирает скорость, и мне тоже приходится поспешить, чтобы успеть за ним. Молча семеню рядом, мысленно проклинаю узкое, длинное платье и высокую шпильку. Не моё это, не стоило и начинать. Но, думаю, если бы я надела джинсы и любимую толстовку, местный народ слегка бы охренел. Я уже не говорю о том, как охренел бы папаша Имрана.

Когда перед нами распахивается дверь, а за ней ещё одна, и мы попадаем во дворец, у меня возникает впечатление, что, и правда, меня привезли в какое-то отдельное государство. Здесь вам и лакеи, и господин, которого все ждут со страшным волнением, и статуи золотые… А ещё ужасно высокие потолки и эхо. Блин, эхо! Оно разносит звук моих каблуков по всему замку, и я начинаю себя неловко чувствовать. А может, дело не в каблуках, просто Имрана не привыкли видеть здесь с женщиной. Почему я сделала такой вывод? Понятия не имею. Но, насколько я поняла, о том, что Маша жива, не знает никто, даже отец Имрана. А чтобы Басаев таскал сюда каких-то подстилок – такого не может быть. Папа Шамаев такого не позволил бы. В такие-то хоромы.

Но тогда остаётся тот же вопрос. Зачем здесь я? Если Басаев считает меня своей подстилкой?

– Здравствуй, сын! Рад тебя видеть! – то ли у папаши такой громкий голос, то ли опять же всему виной эхо. Глава дома спускается к нам по широкой, тоже золотой лестнице. Весь такой солидный, что даже возраст его не портит, а украшает.

Имран сбрасывает свой пиджак, небрежно швыряет его стоящему рядом… Эээ… Как же его назвать? Дворецкий? Или всё-таки лакей?

– Здравствуй, отец, – будто бросает ему вызов вот таким нахальным поведением. Жаль, я так же не могу снять это неудобное платье и туфли. Эх, дискриминация на каждом шагу.

– Ты не один, – констатирует папочка очевидное и разглядывает меня с каким-то странным выражением лица. Словно пытается припомнить, хотя я почему-то уверена, что такие люди ничего не забывают. Даже мелочей. Никогда.

– Это Злата. Вы виделись с ней в моём доме, – Имран по-хозяйски хватает меня своей ручищей, притягивая за талию к себе. Выглядит это, должно быть, пошло и вульгарно. Вон даже прислуга глаза поопускала. Стыдобище.

Кажется, теперь я понимаю, зачем он притащил меня сюда. Решил позлить папочку. А я, видимо, буду играть роль шлюхи на вечерок. Чтобы у папы закоротило мозг. Отлично…

– Вот как, – ухмыляется в ответ Шамаев, и я понимаю, что его так просто не взять. – Что ж, у меня тоже есть для тебя сюрприз, сынок. Проходите, дорогие гости, – он жестом приглашает нас вглубь дома, а Имрану приходится силой отдирать меня от пола, к которому я, кажется, приросла.

– Пошли, красивая. Сожрём какого-нибудь сраного омара. – Краснею от того, как громко звучит эта фраза. Но кроме меня на неё никто не реагирует. Видать, прислуге запрещено, а папа уже привык.