Эпилог

— Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!

Я набрала в себя побольше воздуха и дунула вперёд, задувая одну единственную свечу.

Сегодня нашему с Ниязом второму сыну исполнялся его первый год.

Он сидел у меня на коленях и довольно лопотал, хлопая в ладоши вместе с остальными.

Ему понравилось действие со свечкой. Хотя я подозревала, что ещё больше ему нравился его праздничный торт в виде большого футбольного мяча. Так и норовил его схватить.

— Подожди. Рано, — в очередной раз перехватила я его ладошки.

На этом моменте сын недовольно вскрикнул, после чего, не дождавшись от меня поддержки, подался вперёд и плюхнулся лицом в свой торт. Всё произошло так быстро, что я не успела среагировать, а он уже лежал лицом в разваленном бисквите.

— Хайдар!

Он только сильнее вжал голову в торт.

Все вокруг смеялись, фотографировали, я и сама не сдержала смешка. Стоило это предвидеть. Может малышу и исполнился только год, но он был уже довольно смышлёным. Особенно, когда ему что-то было нужно.

— Ай, хулиган! — качал головой сидящий напротив дядюшка Турсун.

Но тоже улыбался. Как и сидящие рядом Нияз с Фархатом. Последний и вовсе звонко хохотал. Но ему в принципе нравилось всё, что вытворял его младший брат.

— Я тоже так хочу, — заявил, сидя у отца на коленях.

— Прости, Фархат, ещё одного торта у нас нет. Мы не думали, что он пригодится, — отозвалась Мадина, разводя руки.

Она была беременна. Но ожидалась девочка.

Фархат на её слова уныло вздохнул. В этот момент и Хайдар поднял наконец голову. Весь в креме, с разводами персикового джема, но счастливый до умиления, что я подумала и решила его не останавливать. Сегодня можно.

— Давай его мне, схожу, умою его, — предложил Нияз.

Я не стала отказываться. Передала Хайдара ему и пересадила себе на колени Фархата, крепко обняв.

— Хочешь себе такой же торт на день рождения? — спросила тихонько его, когда муж ушёл.

Сын качнул головой.

— Хочу в виде папиной машины, — сообщил через паузу.

— Договорились, — чмокнула его в щёку.

Сын радостно заулыбался, и я свободно выдохнула.

На самом деле было сложно балансировать между сыновьями, так как забота о Хайдаре отнимала почти всё моё время, но я старалась уделять Фархату максимум возможного внимания, чтобы он не чувствовал себя обделённым. Ловила каждый подходящий момент, как сейчас.

— Я тебя люблю, — шепнула ему на ушко, обнимая крепче.

Фархат окончательно расслабился. Маленькое тельце обмякло, а улыбка на лице стала шире и радостнее.

— Я тоже тебя люблю, мамочка, — прижался он ко мне ближе.

Я растворилась в этом моменте. И не сразу сообразила, почему за столом вдруг стало тихо.

— Сабит, отдышись, потом говори, — велела строго Мадина.

Её сын втянул в себя побольше воздуха, затем шумно выдохнул. И уже более спокойно произнёс:

— К Лейле какой-то мужчина пристаёт. Кричит на неё. За руку хватает. Кажется, пытается увести из пацхи.

Только что хорошее настроение резко сменилось давно позабытым волнением за маленькую, напуганную девочку.

Конечно, спустя два года, маленькой Лейлу уже было не назвать, двадцать лет исполнилось недавно, но меньше беспокоиться о ней никто не стал. Повскакивали со своих мест всей дружной толпой. И таким же составом пошли смотреть, что произошло.

А произошло, видимо, много чего интересного, раз даже мой муж решил вмешаться. Застыл перед Лейлой каменным изваянием с Хайдаром на руках, а напротив него, источая неприкрытую злость, быстро тараторил какой-то мужчина.

— Что здесь происходит? — прервал его громкий и решительный голос дядюшки Турсуна, стукнувшего тростью по каменной дорожке.

Во дворике пацхи воцарилась тишина. Все обернулись к нам. Я посмотрела сперва на Лейлу, та, опустив голову, нервно теребила край туники. Потом перевела взгляд на Нияза с сыном.

— Он сказал, что он её отец. Но доказательств предъявить не может. А Лейла отказывается комментировать, правду ли он говорит, — кратко ввел в курс дела.

А дело вырисовывалось нехорошим.

Я до сих пор не знала, как Лейла попала в пацху, но когда она к нам пришла ей было уже восемнадцать и у меня не было причин ей отказать в работе, тем более лишние руки были нужны.

А теперь вдруг за ней явился отец. Спустя два года…

Он, кстати, за время минутного молчания немного подуспокоился и снова заговорил уже спокойнее, хотя возмущённые нотки всё равно прорывались наружу.

— Моя дочь пропала два года назад. Я её искал везде. Думал уже, что сгинула. А она оказывается здесь.

Все опять покосились на Лейлу, и я в том числе. Но она молчала, только сильнее сжимала пальцы на одежде. Да губы кусала в стремлении сдержать слёзы, которые повисли на ресницах тяжёлыми каплями.

Я шагнула к ней ближе.

— Лейла? — позвала тихонько, положив ладонь на её дрожащее плечо. — Это правда? Он твой отец?

Лейла едва слышно заскулила и медленно кивнула.

— Не отдавайте меня ему, — прошептала почти беззвучно. — Мне нельзя домой. Нельзя, — мотнула головой.

Рядом стоящий Нияз нахмурился. Бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Он отец. Он имеет право, — произнёс также тихо, отчего бедную Лейлу ещё больше затрясло.

— Ей уже двадцать. Она совершеннолетняя по закону. Может сама распоряжаться своей жизнью.

— Пусть тогда сама ему об этом и скажет. Не лезь, — велел.

И тут же забыл о нас. На его руках захныкал Хайдар. Ему надоели наши скучные разговоры, он хотел действий.

Нияз перехватил сына удобнее и принялся качать на руках.

А я… не то чтоб прям собиралась лезть в чужие дела, но всё же спросила у Лейлы:

— Почему ты ушла из дома?

И тут же поперхнулась всеми звуками, когда она подняла на меня затравленный взгляд, полный паники и чего-то ещё такого, чему я никак не могла дать название. А потом и вовсе побледнела, когда за спиной Нияза послышался новый голос.

— Отец, всё готово, можем ехать.

Клянусь, я в последний момент удержала девушку от падения, так резко подкосились её ноги. А затем Нияз обернулся, и я увидела молодого мужчину лет двадцати. Высокого, спортивного телосложения, с коротким ёжиком светлых волос, одетого во всё белое. Черты его лица походили на славянские, а голубые глаза только подчёркивали его отличие от присутствующих. Но если смотреть непредвзято, парень был довольно симпатичным.

Он мазнул по нам всем безразличным взглядом и отвернулся. Но вот прошёл миг, он замер. Моргнул. Медленно вернулся взглядом к нам. Зрачок в его голубых глазах резко расширился, когда он заметил Лейлу. Смотрел с таким неверием, будто призрака перед собой увидел.

— Лейла? — шепнул, делая шаг вперёд.

А вот девушка тут же отошла от него на два. И без того дрожащее тело затряслось ещё сильнее.

— Она самая. Работает здесь, представляешь? Опозорила нас, а теперь даже объясниться не желает, — угрюмо вставил отец девушки.

Кто опозорила? Лейла?

Как эта милая, кроткая недотрога могла кого-то опозорить? Она же наоборот всегда старалась сделать всё, чтобы никого не подвести.

— Отец, — хмуро оборвал его парень. — Давай не здесь.

То есть он в самом деле брат Лейлы? Они совсем не похожи. Но мужчина к нему прислушался, замолк. А сам молодой человек вновь шагнул ближе, не сводя с девушки жадного взгляда. Такого по-мужски открытого, что даже мне не по себе стало.

— Лейла, ты его знаешь? — уточнила у неё, крепче сжимая хрупкое плечо.

— Да. Это… брат.

То есть действительно брат? Вот этот русский мальчик?

— Сводный, — подтвердил сам мальчик, расслышавший наши переговоры.

Остановился. Видимо, понял, что если продолжит наседать, девушка быстрее сбежит.

— Лейла, — выдохнул. — Давай поговорим? Клянусь, тебя никто не заберет из этого места, если не захочешь сама уйти. Просто давай всё обсудим. Пожалуйста.

И столько отчаяния в его словах слышалось, что даже я дрогнула. Что уж говорить о Лейле. Но она упрямо мотнула головой и крепко зажмурилась, но отступать больше не стала.

— Я не хочу. Я хочу остаться здесь.

— Останешься. Но… поговори со мной. Я прошу тебя. Почему ты сбежала?

А я вдруг подумала, что дело вовсе не в её отце, как я решила сперва. Дело в нём. В этом голубоглазом парне, что смотрел на неё с таким ожиданием и такой бурей чувств, что не приходилось сомневаться — он влюблен. Влюблен в Лейлу. Свою пусть не родную, но сестру.

Она поэтому сбежала? От этих неправильных чувств?

Бросила беспомощный взгляд на Нияза, но тот мотнул головой.

«Не лезь», — ответил одним лишь взглядом.

Я и не лезла, только сильнее сжала плечо девушки в качестве поддержки.

Почувствовала, как Лейла дрогнула под его напором, открыла рот, но так ничего и не сказала. Даже когда он сделал новый осторожный шаг к ней.

Не знаю, чем бы всё это закончилось, но тут вязкую тишину расколол звонкий женский голос, полный недовольства.

— Ну вы чего так долго? Ратмир, Азат?

На этот раз вздрогнула даже я. От неожиданности. А повернувшись, заметила в стороне женщину, очень похожую на застывшего рядом с нами парня.

— Мир, ты чего там? — обратилась она уже непосредственно к нему.

Он тихо, как-то раздраженно выдохнул. Обернулся. Но так, чтоб женщина не увидела Лейлу.

— Ничего, мама. Мы уже уходим. Просто уточнял кое-что по заказу.

Это было странно, и я сама того не ожидая, подыграла ему. В смысле шагнула в сторону, прикрывая девушку собой, благо наша с ней разница в росте этому способствовала. Я была выше.

Лейла за моей спиной тихо пискнула и сжалась, словно и сама пыталась спрятаться от чужого внимания.

— Но… — начал было её отец.

— Нормально всё у нас, — перебил его всё тот же парень. — Идёмте.

Больше не глядя ни на кого, он быстро прошёл к матери, обнял её за плечи и, не давая обернуться, повёл на выход из пацхи.

— Отец, не отставай, — бросил через плечо.

Но мужчина отставал. Продолжал сверлить хмурым взглядом дочь.

— Ражден был очень расстроен твоим побегом, дочь. А уж как мне было стыдно перед ним и его семьей. Как ты могла? Прямо в день свадьбы. И сейчас… опять. Я настолько плохой отец?

Лейла молчала. Уткнувшись лбом в мою спину, тяжело дышала.

Так и не ответила ничего. А мужчина, поджав губы в недовольстве, развернулся и тоже пошёл на выход. Если его неспешные усталые переставления ног можно назвать таковыми.

А как только троица скрылась за воротами, Лейла и вовсе упала на землю. Её тело сотрясали беззвучные рыдания.

— Лейла! — бросилась к ней вся наша женская половина.

— Лейла, ты в порядке? — уточнила Мадина, неуклюже опускаясь рядом с ней на землю.

А в порядке Лейла не была. Впала в настоящую истерику.

— Я принесу воды, — пробормотала и побежала на кухню.

И уже там поняла, что Фархат, всё это время стоявший в стороне, последовал за мной.

— Мама, а Лейлу теперь домой заберут, да? — спросил хмуро, пока я наливала воду в стакан.

— Не знаю, мой хороший. Сейчас как видишь не забрали. Возможно, что и дальше так будет, — отозвалась, ставя кувшин на место.

Схватила сына за руку и поспешила обратно.

— А давай тогда заберём её к себе? — вдруг предложил Фархат.

Я бросила на него мимолётный взгляд и покачала головой.

— В качестве кого? Здесь у Лейлы есть работа, друзья, а там не будет никого.

— Там будет папа. Папа её защитит.

Невольно улыбнулась на такую безоговорочную детскую веру в отцовское всемогущество.

— Но против папы Лейлы он не может пойти. Папа на то и папа. А в пацхе ей как раз безопаснее всего. Она здесь по договору проживает. То есть имеет все права. Так что никто её не заберёт.

Надеюсь.

По крайней мере, у неё нет ребёнка, которым бы её могли склонить к возвращению, как когда-то со мной провернул Нияз.

К нему я и направилась, как отдала воду Лейле. Забрала себе Хайдара и тихо вздохнула, думая о том, что заставляет людей уничтожать друг друга. И себя.

Вспомнила Азру.

Мы никогда не говорили о ней с Ниязом вслух. Но я знала, что он тоже иногда возвращается к тому дню. Аслан потом рассказывал, что незадолго до случившегося Азре кто-то звонил. Она после того звонка была сама не своя — белая, как мел, руки дрожали.

Я не спрашивала у Нияза. Но я знала. Это был он. Он позвонил ей и сказал то, от чего она поняла — наказание придёт. И она испугалась. Не его кулаков. А того, что все увидят. Что позор, которому девушка когда-то меня подвергла, теперь станет её явью.

Она не вынесла этого страха.

Я не испытывала к ней жалости. Даже спустя время. Она пыталась уничтожить мою семью. Она чуть не погубила меня. И я благодарна судьбе за то, что наши истории с Лейлой — не то же самое, что случилось с Азрой. Мы сильнее духом. Лейла сбежала, чтобы жить, а не для того, чтобы разбиться и закончить свою жизнь. И здесь, в пацхе, и у меня, и у Лейлы появился шанс начать заново.

— Начинаю думать, что Турсун намеренно пристраивает у себя заблудшие души. Чтобы потом наблюдать вот такие спектакли, — тихо хмыкнул муж, будто в отражение моих мыслей.

Я на это только улыбнулась. И сама о таком задумываться начала уже давно. Потому что, если так подумать, то все работники пацхи в самом деле так или иначе имели за спиной некрасивую историю жизни и любви. Те же Фархад и Мадина здесь жили, потому что их родители были против этого союза, поэтому парочка была вынуждена уйти и строить жизнь отдельно ото всех. Потом сюда пришла я. Затем Лейла.

Так что всё могло быть.

А ещё, раз уж у меня и Мадины вышло найти здесь своё счастье, то возможно и у Лейлы получится. Лично я буду в это верить. Эта девушка заслуживала его, как никто. Даже Фархат это по-детски понимал, гладя её плечо своей маленькой ладошкой.

— Всё хорошо, не плачь, Лейла, — приговаривал мой рыцарь.

Чем умилял всех вокруг.

— Нияз? — позвала мужа, целуя макушку Хайдара.

— М-мм? — отозвался он, тоже с улыбкой наблюдая за старшим сыном.

— Обещай, что если у нас вдруг будет дочь, ты не станешь выдавать её замуж против её же воли. И отказываться от неё, если она вдруг что-то натворит.

Кого удивила такими словами больше и сама не знала.

— Ты вроде не хотела третьего ребёнка, — напомнил Нияз.

И это правда. Двух за глаза. С ними бы справиться. Но глядя на Фархата и Лейлу, я вдруг подумала, что хочу дочку. И чтобы Фархат точно так же заботился о ней. Странная ассоциация возникла, но осталась в моей голове, не желая её покидать.

— Теперь хочу, — сообщила уверенно. — Дочку.

Ниязу дважды повторять не надо, вмиг оказался за моей спиной.

— Мне снова тот домик снять? — поинтересовался тихо на ухо.

Коварный соблазнитель. Но я подыграла.

— Сними, — кивнула. — Но сперва придумай, на кого оставить детей на эти дни.

— А я уже знаю. Твои отец и мать недавно звонили, изъявили большое желание посидеть с внуками.

Тут я призадумалась. Не о родителях, нет. С ними всё понятно. Я не запрещала им общаться с внуками, но сама продолжала выдерживать дистанцию, так что мысль моя была не про них. А про упомянутый домик.

— Ты его уже снял, да? — обернулась к нему, глядя с подозрением.

И они себя оправдали в полной мере.

— У нас в этом году юбилей. Десять лет. Конечно, я собирался его отпраздновать.

— Нет. Ты собирался снова заделать мне ребёнка без моего на то согласия, — ткнула пальцем в его грудь.

— Ты не права. Без твоего согласия этого бы точно не вышло, — качнул он головой. — Я ж не насильник какой-нибудь.

Да-да, а я такая наивная, что поверила. Может и не насильник, но тот ещё коварный обольститель.

И самое главное, ему ведь даже не стыдно! Нисколечко.

— Ладно, домик так домик, — сдалась.

И принялась придумывать свой ответный коварный план.

В конце концов, отдых должен быть запоминающимся для всех.

Вон, его сестра и мать прежде постоянно жаловались, как им скучно живётся. Теперь старшая может жить в своё удовольствие, поехать куда угодно, но в итоге живёт в одиночестве, как отшельница в изгнании, в доме деда, куда сослал её Нияз. У другой — дом, муж, маленький ребёнок. Нияз выдал Фазийю замуж, как и обещал. Муж у неё оказался человеком неплохим, но жить и правда пришлось с его матерью — женщиной с тяжёлым характером и больными ногами. Теперь Фазийя за ней ухаживает. Убирает за ней, кормит, купает, терпит её вечные придирки, которых с каждым днём становится только больше. Прямо бумеранг судьбы. Сама при этом беременна уже вторым, и конечно же ненавидит весь мир, как обычно, и всех, кто рядом. Говорят, у неё до сих пор даже глаз дёргается от злости при каждом упоминании моего имени. И каждый раз, когда я об этом слышу, я… не чувствую ничего. Ни злорадства, ни жалости.

Жизнь расставила всех по местам. Каждый получил то, что заслужил.

К тому же зачем зацикливаться на бедах прошлого, если куда важнее и ценнее брать от жизни всё, пока это возможно? Я предпочитала везде и во всём видеть преимущественно положительное. Наслаждаться каждым днём. И что уж кривить душой, обожала дразнить мужа. Это вовсе как отдельный вид удовольствия, сперва выбесить его, а затем самой же успокоить.

Весело же, ну?

А главное, ему это тоже очень нравилось.

Так что, домик, жди нас.

Мы скоро к тебе приедем.

И быть может даже не в последний раз…