Глава 34

Маша

Сердце лупит в груди, в голове болючая пульсация. Я смотрю на экран не отрываясь, до тех пор, пока буквы не начинают расплываться перед глазами.

Марат как-то связан с заключением Адиля? Поэтому супруга никак не освободят? Я не наивная девочка, я прекрасно понимаю, кто такой Адиль Айман и на что он способен. Может, его обвинения правдивы. Но такие люди, как он, не попадают в тюрьму. Только если тот, у кого больше власти и друзей не захочет этого. И, кажется, сейчас все хотят упечь моего мужа за решетку.

Что мне делать? Марат говорит правду? Мне поехать к нему или проигнорировать? Наверное, я должна сидеть дома, как просил Адиль. Просто верить в него и ждать. Но он сам нарушил обещание. Он сказал, что скоро будет дома. А судя по тому, что настроение его людей все мрачнее и хуже, дома он будет не скоро. А что если я могу помочь? Марат жестокий ублюдок и манипулятор, скорее всего, он просто хочет посмотреть на мои мучения. А что если нет? Остается маленький, но шанс, что он говорит правду. Но у меня такое чувство, что если я попаду обратно в дом дяди, то больше оттуда не выйду. По крайней мере, живой.

Я размышляю обо всем два дня. Не могу найти себе места, не могу ни пить, ни есть.

Я сижу внизу перед телевизором, бездумно щелкаю каналы в тщетной попытке хоть как-то отвлечься. Вздрагиваю, когда звонит мой телефон. А когда вижу, кто именно звонит, то мне хочется выбросить телефон в окно и закрыть глаза и уши, чтобы не слышать мелодии. Звонит Эльвира. Я не могу с ней говорить, каждый раз, когда вру ей, чувствую себя ужасно, и мне кажется, она догадывается обо всем.

Я выключаю телевизор и подрагивающими пальцами смахиваю по экрану, чтобы ответить на звонок.

– Здравствуйте, Эльвира, – пытаюсь придать своему голосу радостные интонации.

– Привет, Машенька. Я уже думала не дозвонюсь, – смеется она. – Как дела у вас? Рассказывай.

Я слышу голос Эли, и мне хочется реветь в голос. Я не могу врать ей, только не ей.

– Все… хорошо, – отвечаю, запинаясь. – Адиль уехал в командировку, я скучаю по нему.

Несколько дней назад Шамиль сказал, что говорить маме Адиля. Мы меняем показания раз в неделю.

– Да, он говорил об этом, когда мы разговаривали в прошлый раз. Просто… – она замолкает, я слышу лишь ее дыхание. – Сердце не на месте. Такое гадкое чувство внутри. Думаю, может, мне приехать, но муж говорит, что вы молодые, а я буду только мешать, – смеется.

Я понимаю, что это жирный намек с ее стороны. Она хочет, чтобы я ее поддержала и сказала, чтобы она приезжала, но я не могу этого сделать.

– Ну, Адиль вернется через неделю, и мы хотели побыть вдвоем… – отчаянно вру.

Боже, как же я себя ненавижу за это.

– Да-да, конечно, я понимаю, просто соскучилась по вам.

– Мы приедем, как только Адиль освободится.

– Буду ждать.

– Эльвира, я уже побегу, была рада слышать. Берегите себя!

– Пока, Машенька.

Я отшвыриваю от себя телефон, словно тот ядовитый. Я так больше не могу. Если есть хоть один шанс что я могу помочь Адилю, я его использую.

Вечером я предупреждаю Шамиля, что хочу поехать в гости к тетке, здесь я врать не стала. Он удивился, но ничего не сказал. Да, муж запретил мне ездить к дяде, но я была очень убедительна. Я сама поверила в свою ложь о том, что хочу поехать к родственникам, о том, что воспылала внезапной любовью.

Следующим днем мы подъехали к дому дяди. Я несколько минут сидела в машине и не могла себя заставить выйти. Я ненавижу этот дом и всех, кто там живет. Я здесь ни секунды не была счастлива.

– Я скоро приду, – говорю охране и иду в дом.

Нашу машину внутрь не пропустили, поэтому весь путь я прохожу пешком. Никто меня на пороге не встречает, что неудивительно. Я толкаю тяжелую дверь и захожу внутрь. Меня сразу же начинает тошнить. От запаха, от энергетики, от окружающей обстановки.

– А, явилась, – слышу злобный голос Сабины.

– Марат где? – спрашиваю, высоко подняв голову.

Пусть видят, что мне не страшно, я их не боюсь. Я теперь Айман, и за меня есть кому постоять.

– Вы посмотрите на нее! Марат, говорит, где! – шипит тетка. – Ты на коленях должна была к нему приползти. Такой позор на наши головы! Яблоко от яблони, правильно говорят. Что мать шл*ха, что дочь!

Я больше не собираюсь терпеть оскорбления от этой женщины. Подхожу и бью ее наотмашь.

– Рот свой поганый закрой! Сама ты Сабина-блядина!

– Да я тебя… – верещит тетка и готовится к атаке.

– Что здесь происходит? – гремит голос дяди.

Я едва заметно вздрагиваю. И на несколько секунд меня сковывает паника. Я до сих пор боюсь этого человека. До него я и не знала ничего о жестокости. Но моя реакция быстро проходит. Я уже не та шугливая Маша, я Мария Айман. Я поворачиваюсь и открыто смотрю дяде в лицо, не пряча взгляд.

– Я просто говорю дражайшей тете, что нельзя спать с… – слышу как тетка прерывисто вздыхает. Да, я могу быть сукой. Я прямо сейчас могла бы сказать дяде, что она спит с садовником, и он убил бы ее, и я бы ничего не почувствовала. Абсолютно. Но я не хочу брать такой грех на душу. Она этого не стоит.

– …с открытым окном. У нее возраст. Продует.

Он внимательно смотрит на меня своими черными глазами. А во мне такая волна ненависти к нему. Черная, удушающая, уродливая. Я каждой частичкой души ненавижу его.

– Ты хотел меня видеть. Вот я здесь. Давай сразу перейдем к делу.

Вижу, как на его лице дергается мускул. Знаю, что он хочет ударить меня, кулаками выбить всю дерзость, как делал это уже не раз. Но не решается. Если он меня тронет, то у него будут огромные проблемы. Это знает он. Это знаю я. Марат сжимает руки в кулаки.

– Замужество на тебя плохо влияет. Твой муж тебя совершенно не воспитывает. Ты уже забыла, как нужно с настоящими мужчинами разговаривать.

– Не забыла. Просто не вижу здесь настоящих мужчин.

Марат дергается в мою сторону, а я заставляю себя стоять на месте. Он останавливается буквально в шаге от меня.

– Ну ничего, следующий муж научит тебя покорности.

– У меня уже есть муж. И ты хотел поговорить о нем.

Марат улыбается. И от этой улыбки волосы на моем теле становятся дыбом, а в голове орет сирена, что нужно бежать. Я чувствую несущуюся на космической скорости катастрофу.

– Был. У тебя был муж.

– Что? – смотрю на него в шоке.

– Дурой была, дурой и сдохнешь.

А в следующее мгновение я чувствую укол в шею и теряю сознание.