Глава 33

Маша

После разговора с дядей меня трясло так сильно, что я не могла сидеть на месте. Я словно оголенный нерв была. Что значили его слова? Он имеет какое-то отношение к тому, что Адиль в тюрьме? Или слухи уже распространились… Я не знаю. А самое главное – зачем он хочет, чтобы я вернулась? Что за игру он ведет? И что мне делать?

Нужно ли связаться с Исайей? Могу ли я напрягать его? Они с Лерой ждут ребенка, а тут я со своими проблемами. Может, сказать Шамилю? Господи, я чувствую себя такой потерянной и беспомощной! Как я хочу, чтобы Адиль быстрее оказался дома, чтобы все наладилось.

Ночь проходит очень тревожно. Я плохо сплю, в голову лезут ужасные мысли, они распарывают душу острым ножом, хочется, чтобы утро быстрее наступило. Я иду в душ, а затем на кухню выпить кофе.

Успеваю сделать один глоток, как на кухне появляется Шамиль. Обычно он никогда не заходит без разрешения. Значит, что-то случилось. Сердце с силой бьется о грудную клетку.

– Доброе утро, Мария, – говорит мужчина. – Будь готова через полчаса. Разрешили встретиться с Адилем, он хочет видеть тебя.

Чашка в моей руке начинает ходить ходуном, и горячая жидкость попадает на кожу, но этого не ощущаю. Я так взволнована. Я скоро увижу мужа!

Я сразу же бегу наверх и начинаю приводить себя в порядок. Мне нужно скрыть следы бессонной ночи, я хочу выглядеть красиво для супруга.

Через полчаса мы уже едем в машине. С нами куча охраны. Мужчины молчат, наверное, им приказали не говорить в моем присутствии. Но я даже рада. Я хочу побыть наедине со своими мыслями.

Через час мы останавливаемся у СИЗО. Меня потряхивает от этого места. Проходим осмотр, нас запускают внутрь. Меня заводят в какую-то комнату. Я оглядываюсь по сторонам: все такое обшарпанное и старое. Такое ощущение, что это место никогда не ремонтировали. Здесь стол, два стула и кровать. Около пятнадцати минут я сижу в одиночестве, а потом дверь открывают, и на пороге появляется Адиль.

Я тут же вскакиваю с места и бросаюсь ему на шею. Сердце бьется с такой силой, что становится больно, а нутро топит радость и нежность. Я обнимаю его так крепко, насколько хватает сил. Целую в шею, щеку, краешек губ, везде, где могу достать. Чувствую, что Адиль смеется. Он пытается немного отклониться от меня, но я не даю.

– Если бы я знал, что заключение в СИЗО заставит тебя броситься мне на шею, то сел бы раньше, – говорит Адиль.

– Дурак! – говорю сквозь слезы.

А потом уже сама немного отхожу назад, чтобы посмотреть на него. Я не видела его меньше суток, а такое чувство, что прошла вечность. Супруг все в той же одежде, на щеках проступила щетина, под глазами синяки и разбитая губа. Его тут бьют. Я касаюсь ранки, кусаю губы, чтобы в голос не зарыдать. Я же обещала что не буду.

Адиль ведет меня к койке и заставляет сесть рядом с ним.

– Ты как, мурка? Держишься?

– Я? Меня не обвиняют в убийстве и не держат в этом ужасном месте. Адиль… – нижняя губа начинает трястись, а голос ломается. – Когда ты вернешься домой? В убийстве кого тебя обвиняют? Я ничего не знаю! Пожалуйста, расскажи мне, иначе я сойду с ума. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Машенька моя переживает, – гладит рукой по моей щеке, нежно-нежно, невесомо, хочется закрыть глаза и остаться в этом моменте навсегда. – Не переживай, все будет хорошо.

– А что говорит адвокат?

– Говорит, что мне светит десять лет строгача, – говорит так спокойно, словно мы говорим о погоде.

Я моргаю один раз, другой, жду, когда он скажет, что все это шутка.

– Что? – спрашиваю пересохшими губами. – Адиль, тебя посадят?

– Такой вариант возможен.

– Но… – я не знаю что сказать.

Я помню, что обещала не плакать, но это известие словно гром среди ясного неба. Слезы катятся по щекам, я закрываю лицо ладонями, чтобы он не видел, хочу отвернуться, но Айман не дает. Притягивает к себе, пересаживает к себе на колени и гладит по спине, шепчет милые глупости. Он меня успокаивает, а не наоборот!

Я беру себя в руки практически сразу. Это всего лишь минутная слабость. В голове слова Адиля, когда он просил меня быть Айман и вести себя соответственно. Я не буду лить слезы. Нет таких ситуаций, которые нельзя решить. Он бандит, в конце концов! У них должны быть связи.

Я смотрю на него, пытаюсь рассмотреть хоть каплю волнения, но Адиль спокоен.

– А нельзя сделать так, чтобы все улики пропали? – спрашиваю шмыгая носом.

Адиль целует меня в щеку.

– Кто-то пересмотрел фильмов.

– Я серьезно.

– Не лезь в это дело, мурка. Я все решу.

– Почему? – начинаю злиться. – Я хочу помочь!

– Потому что я не хочу, чтобы ты касалась этой грязи, Маша. Ты моя чистая девочка, пусть так и остается.

Сердце пропускает удар. Он заботится обо мне… Даже сидя в этом ужасном месте…

Я целую его. Крепко, сильно, вкладывая все свои чувства и переживания в этот поцелуй. Отрываемся друг от друга, когда легкие начинают гореть огнем.

– Я готова ради тебя на все, Адиль, – говорю глядя ему в глаза.

– Знаешь, что это за комната, мурка? – гладит меня по талии, а потом хватает за бедра.

У меня перехватывает дыхание.

– Н-нет.

– Это комната для свиданий. И занимаются всяким.

– Чем?

– Интересными вещами. Сделаешь мне приятно?

– Что?

– Ну, приятно, – кладет мою руку себе на пах.

Я от шока открываю и закрываю рот. А затем слезаю с его колен, едва не падая на задницу.

– Ты… Ты… Вообще дурак? Тюрьма тебе последние мозги отшибла? Да как ты мог подумать, что я… – я такая злая!

Мой монолог только начался, но его прервал смех муженька.

– Вот теперь я узнаю свою супругу, – хватает меня за руку и снова сажает на свои колени. – Не нужно волноваться, все будет хорошо, – говорит с такой уверенностью, что я ему верю.

Вскоре приходит охранник и говорит, что время вышло. Я крепко обнимаю Адиля, снова сдерживаю слезы.

– Скоро я буду дома.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Я буду тебя ждать.

Мы прощаемся, а его уводят. Домой возвращаюсь с тяжелым сердцем. Я рада, что увидела мужа, но внутри предчувствие предстоящей катастрофы.

Но Адиля так и не выпустили ни через день, ни через неделю, ни через две… Шамиль стал еще более неразговорчивым. Меня больше не пускали к Адилю. Краем уха слышала, что Исайя пытается связаться с какими-то крутыми типами из частного агентства, говорят, они могут сделать невозможное. И тогда мне становится по-настоящему страшно. А что если Адиля и правда посадят на десять лет?

В один из дней, когда мне особенно тоскливо, мне на телефон приходит смс от дяди Марата. Я не общалась с ним с того раза, как он звонил. Не знаю почему, но я решаю посмотреть сообщение.

Марат: Твоего мужа не выпустят. Если хочешь помочь ему, завтра приезжай домой. Одна. Скажешь, соскучилась по родне. Если не приедешь… Попрощайся с ним.