Глава 32

Маша

Меня трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает. Я хотела пойти за Адилем, но охрана меня не выпустила. Шамиль принес стакан с янтарной жидкостью и всучил мне в руки.

– Выпей, станет легче, – говорит он.

Легче? Мне станет легче, когда Адиль будет дома.

– Я ничего не понимаю… В чьем убийстве его обвиняют?

– Я не могу сказать.

– А что ты можешь? – начинаю злиться. – Может, ты не будешь сидеть смирно, а что-нибудь сделаешь уже? Ты все же начальник охраны! Ты не должен был пускать их в дом!

Я понимала, что меня заносит, но ничего не могла с собой поделать. Когда случается что-то плохое, всегда ищут виноватых. Так легче. Вот и мне сейчас нужен кто-то, на ком я могу выплеснуть злость.

– Не пускать в дом представителей закона?

– Да! Чтобы было время что-то придумать.

– Мария, – говорит тоном, которым взрослые общаются с маленькими детьми. – У меня четко прописаны обязанности для любой ситуации. Адиль никогда не будет идти в открытую против закона. Сейчас лучшие адвокаты страны занимаются его защитой. Остается только ждать.

Мне нечего было добавить. Я сделала глоток спиртного и едва не закашлялась, какая гадость. В комнате царила тишина, поэтому, когда зазвонил телефон, я вздрогнула и схватилась за сердце. Это мой мобильный, который я выронила на лестнице. Шамиль молча встал и принес мне телефон.

– Спасибо, – прохрипела я.

Я посмотрела на дисплей и едва не скривилась. Звонила Сабина. Только ее мне сейчас не хватало. Что ей вообще понадобилось от меня? Не хочу ни с кем разговаривать. Я отклонила вызов, думала поставить на беззвучный режим, но сразу передумала, вдруг Адиль позвонит.

Я снова погружаюсь в размышления. Страх уродливыми щупальцами сковывает нутро, не дает дышать. Мне всегда казалось, что такие люди, как Адиль и мой дядя, – неприкасаемые. А если происходит такое, как сейчас, значит, там замешан кто-то, кто находится выше в “пищевой цепочке”.

– Маша, – видимо, уже не первый раз ко мне обращается Шамиль.

– Что?

– Адиль сказал, что тебе нужно поесть.

У меня на глазах выступили слезы. Его скрутили, надели наручники, а он успел сказать, что меня нужно накормить. Мое сердце переполнено любовью к этому человеку. И я решаю: когда в следующий раз его увижу, то обязательно скажу о своих чувствах.

– Хорошо, я поем.

Я пошла на кухню. Простые действия успокаивают. Я делаю бутерброд, завариваю чай и сажусь за стол. Аппетита нет совершенно, но мне нужны силы. Они мне понадобятся. Я не буду сидеть в сторонке, я обязательно вытащу мужа из тюрьмы.

Боже, Эльвира и Камиль же ничего не знают… Я должна им сказать? Это же их ребенок! Но у Эли больное сердце… Лучше молчать, пока ясно не станет. И я сообщу все Камилю, а потом, как он решит. Да, так будет правильно.

– Маша, – услышала я женский голос.

Резко повернулась и увидела Леру[1]. Я искренне была рада ее увидеть.

– Привет! – я аккуратно обняла девушку.

Ее живот стал больше с нашей последней встречи.

– Какая ты красивая, тебе очень идет беременность.

– Спасибо, – девушка нежно погладила животик. – Мы приехали сразу, как узнали. Иса не хотел меня брать, но я настояла. Ты как?

– Моего мужа арестовали за убийство, – грустно улыбаюсь. – Как-то не очень.

– Я даже не знаю, что сказать… Если тебе что-то понадобится, то я здесь для тебя.

– Спасибо, Лера. Я это очень ценю. Исайя ничего тебе не говорил? Я вообще ничего не знаю.

– Нет, – она качает головой. – Он не говорит со мной о таких вещах.

– Думаешь… Думаешь, они вытащат его? – спрашиваю и сама не хочу знать ответ. Мне страшно.

– Обязательно! Я даже не сомневаюсь в этом! – уверенно говорит Иманова.

Хочу в это верить.

Господи, пожалуйста, пусть так и будет…

Я делаю чай Лере, она пытается отвлечь меня, говорит о своей дочке, показывает ее фотки. Прекрасная девочка. Я слышала, что она дочь Исайи, а Лера вырастила ее с рождения. Там какая-то жуткая история, я не спрашиваю, не мое дело. Главное, что они счастливы.

Где-то через два часа приходит Исайя. Этот мужчина пугает меня. Его аура подавляет, а мои инстинкты кричат об опасности. Но сейчас мне совсем не страшно. Я с порога набрасываюсь на него с расспросами. Он расплывчато отвечает, ничего конкретного. Я до сих пор не знаю, когда увижу мужа.

– Наберись терпения, Мария, – говорит Исайя, нежно обнимая Леру за талию. – Сейчас начнутся темные времена, и тебе придется быть сильной и смелой. Помни, что за пределами этого дома – враги. А еще лучше ни с кем не общайся, особенно об Адиле.

– Я не дура, сама это знаю. А что насчет его родителей? Мне кажется, нужно сказать Камилю. Нужно, чтобы он ограничил Эльвире доступ к СМИ, все равно может что-то всплыть.

– Да, ты права. Я из машины свяжусь с Камилем.

– Когда я увижу Адиля? – спрашиваю я.

Мне это нужно! Хоть одним глазком.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Исайя внимательно посмотрел на меня, но ничего не ответил. Они с Лерой уехали. Девушка пригласила меня завтра в гости, но я не в том настроении. Я хочу побыть наедине со своими мыслями.

В спальню я идти не хочу, я не буду там ночевать без Адиля. Сейчас в доме стоит пугающая тишина. Я иду в библиотеку и клубочком сворачиваюсь там на кресле. Внутри такая безысходность. Я вообще не знаю, что делать. Я хочу помочь супругу, очень, но не знаю, как и чем. Остается только ждать. А это самая изощренная пытка…

Мой телефон снова звонит, я вздрагиваю, потому что на экране имя дяди. Я до сих пор боюсь этого человека.

– Алло, – отвечаю на звонок.

– Завтра с утра жду тебя дома, – говорит Марат.

– Я… Я не могу… – заикаюсь, сама себя ненавижу за слабость перед ним.

– Я спросил у тебя, что ты можешь, а что нет? Это была не просьба, – в его голосе стальные нотки.

Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Я не приеду, – говорю смело.

– Тогда твой муж сгниет в тюрьме, – говорит и бросает трубку.