Глава 15

Герцог ворвался к Марианне в спальню и бесцеремонно сорвал с неё одеяло. – В чём дело? Что за вопли раненного козла посреди ночи? – возмутилась она хриплым со сна голосом. И едва сдержала усмешку, потому как прекрасно знала причину гнева лорда Волтвуда. Сама же постаралась. – И верните одеяло! – прошипела она и прикрыла руками наготу. А мужчина так и застыл с открытым ртом, явно собираясь обласкать Марианну многоэтажными речами, но глядя на обнажённую красавицу на белоснежных простынях, обо всём забыл. В лунном свете Марианна была похожа на сказочное видение. Божественно прекрасная, молодая, здоровая, она как спелый сочный фрукт манила сорвать и вкусить себя. Герцог тряхнул головой, приходя в себя, отшвырнул одеяло и прорычал: – Ты думаешь это смешно?! Ты считаешь, что твои выходки что-то изменят?! Или ты всерьёз считаешь, что сможешь своей дурью меня изменить?! Отвечай, Марианна! Его глаза опасно засияли. Синее пламя гнева герцога, будто готово было сорваться и сжечь девушку. Сновидица задрожала от внезапного страха. Герцог Рональд Волтвуд сейчас был таким же страшным, чудовищно диким и жестоким, как в её снах, и как в самую первую встречу. Интуиция подсказала ей, что шутить сейчас, язвить, оскорблять или как-то ещё злить мужчину не стоит. Чревато последствиями. – Прошу меня простить, милорд, но вы сами вынудили меня. Я всё же пленница, если вы забыли. И моё положение заставило меня бороться с этим, – произнесла она, судорожно прикрываясь руками и глядя в синее пламя глаз Рональда. И добавила: – Даже эти выходки хоть немного, но согрели мою душу. Мужчина вдруг запрыгнул к ней на кровь, навалился сверху на Марианну, прижав её всем своим мощным телом, и девушка в ужасе застыла. Что если он сейчас с ней что-то сделает? От мыслей, что Рональд начнёт к ней прикасаться, трогать к её удивлению у неё сладко заныло внизу живота и стало вдруг горячо внутри. Тело вопреки разуму предвкушающе задрожало. – Значит, я вынудил тебя, – прошептал он зловещим, очень злым тоном. – Так знай, Марианна, своим положением ты обязана своей прабабке. Это она меня вынудила похитить тебя и унести в свой мир. Это благодаря проклятию твоей родственницы ты сейчас здесь. Ты, как и я, как и всё моё племя расплачиваешься за её грехи. – Не бывает одного виновника, – зашептала она чуть дрожащим голосом, – в отношениях всегда в ответе двое. Я не снимаю со своей пра вину, но и твой предок виноват. Женщины не прощают измен и предательства, милорд. Герцог одарил её недоброй усмешкой. – Только как-то несправедливо вышло, девочка, – зашипел он ей прямо в губы, обдавая жаром дыхания, отчего она задрожала ещё сильнее. Ей бы начать бороться, попытаться вырваться из-под мужчины, но Марианна как заколдованная лежала смирно, и её тело предательски наслаждалось горячим телом герцога, его тяжестью, его твёрдостью, силой. – Почему-то именно мой народ пострадал, а твой народ жив и здоров, Марианна. Несправедливо, согласись? – добавил он обманчиво мягким тоном. А потом вдруг его руки оказались у неё под ягодицами. Он сжал их, сильно, резко, что Марианна вскрикнула, но всё также продолжала смирно лежать и ждать продолжения. Она зачарованно смотрела на разгневанное лицо герцога, как смотрят на смертельно опасную стихию – шторм, цунами или торнадо, когда нужно бежать и прятаться от опасности, но некоторых стихия так сильно завораживает, пленит, что невозможно двинуться, хочется увидеть до самого конца, что же случится, хочется узреть всю мощь и силу и как итог стихия забирает себе их жизни. Так и Марианна хотела узнать, что будет дальше? До какой грани можно довести этого мужчину? Что он с ней сделает: боль ли причинит, или же дарует нечто другое – тёмное, порочное, но сладкое? Рональд ткнулся носом ей в шею и с шумом втянул в себя её запах. – Твой запах дразнит и манит, Марианна, – прорычал он недовольно, зло, но возбуждённо. Словно девушка была виновата в том, что герцог желает её. – Я бы мог взять тебя сейчас. Силой. Мог бы наказать тебя. Причинить боль… Она замерла под ним, напряглась, но страха не было. Зато дыхание сбилось, и низ живота сладко заныл. Мужчина ткнулся в неё большим и горячим членом. У Марианны глаза распахнулись ещё шире, с губ слетел стон удивления и удовольствия. Он был так близок, но не входил в неё. – И не надейся, нет. Я возьму тебя в нужный час, чтобы разбить проклятие, – проговорил герцог как-то слишком зловеще. – А наказание ты получишь, Марианна. Он вдруг резко оторвался от неё, вскочил с кровати, оставив её без тепла и тяжести своего тела. Чародейке тут же стало холодно, неуютно и страшно. Вот теперь ей действительно стало страшно, когда мужчина жёстким тоном бросил: – Вставай и одевайся. Немедленно. У тебя на сборы ровно пять минут. Не сделаешь, как сказал, предстанешь пред моим народом, в чём мать родила. Развернулся и ушёл к себе. Марианна поняла, что он не шутил. Сделает ведь так. Она шумно выдохнула и поднялась с кровати. Удивилась тому, что ноги её едва держат. По венам растекалось томление и жгучая неудовлетворённость. Она ослабляла и злила девушку. Марианна взяла себя в руки, разозлилась на мужчину и оделась быстрее, чем за пять минут. Нацепила на себя свою одежду, обувь – целую и невредимую, благодаря бытовой магии. И пусть лорд думает, что хочет и строит любые догадки, как её одежда при защите от магии снова стала целой и чистой. «Спишу всё на служанку», – придумала чародейка. Она захватила плащ герцога и надела его сверху. И пусть попробует отобрать. Подошла к окну и взглянула на местный ночной пейзаж. Стояла глубокая, мрачная ночь. Луна освещала тёмный и жуткий лес. Её свет был зловещим и потусторонним. Это была не та луна, когда чародеи собирают магические травы, напитанные её светом. Или когда плетутся заклинания защиты из лунных лучей. Это луна, во время которой совершаются страшные и тёмные обряды, когда нужно напитать её светом запрещённые артефакты и заклинания. Нехорошая луна. Злая. И сама ночь тревожная. Марианна обняла себя руками, и как раз вернулся герцог. Мужчина окинул её недовольным взглядом, но, ни слова не сказал о плаще и её одежде. Сам он тоже тепло оделся. Кивнув Марианне, сказал: – Иди за мной, не отставай. – Куда мы идём? – спросила она, не двинувшись с места. Герцог шумно выдохнул, в два шага преодолел между ними расстояние, схватил девушку за руку выше локтя и дёрнул на себя. Она оказалась прижатой к нему и вновь ощутила, как был силён и твёрд мужчина. – Делай, как говорю, Марианна. И не зли меня, – прошипел он ей в лицо и, не дожидаясь её ответа или реакции, просто потащил за собой, с силой сжимая её руку. – Эй! Мне больно! – воскликнула она. Но герцог её не слушал. Он вышел из спальни и быстро шагая, тащил Марианну за собой. Она едва поспевала за мужчиной, и ей пришлось практически за ним бежать, иначе рухнула и расквасила бы себе нос. Такого удовольствия она Рональду точно не доставит. – Пуссссти! – зашипела она и добавила: – Мне больно, сволочь ты мохнатая! И вместо того, чтобы отпустить или, хотя бы ослабить хватку, герцог сильнее сжал её руку, и она ахнула от боли. На глаза навернулись слёзы, но она смогла их сдержать. Герцог вышел из замка и направился к конюшням. Бросил сонному конюху, выскочившему наружу: – Выведи моего коня! Его приказ был молниеносно исполнен. Страшного коня подвели к Рональду и начали седлать. – Я требую объяснений, – стояла на своём Марианна. Но Рональд её проигнорировал. Он всё так же держал её за руку, причиняя ей боль. Останутся ведь синяки! Чародейка рассвирепела и воспользовалась тем, что они оказались вне замка. Щит от магии здесь не действовал, и она сделала то, о чём давно мечтала. Призвала свою небольшую силу, сконцентрировала её в себе, дала ей мысленный приказ. Затем сплела сильное заклинание, и вдобавок вложила в магию свой гнев, обиду и страх. На всё у неё ушло не более пяти секунд, и она выкрикнула слова заклинания и выпустила силу, направив её на Рональда: – Разрази тебя гром и молния, проклятый герцог Рональд Волтвуд! Тут же в герцога прилетела ослепляющая стрела молнии, и гром оглушительный проревел. Рука Марианна стала свободной. Она отскочила от мужчины, который стал очень сильно пахнуть палёной ощипанной курицей и рухнул к её ногам. Зло усмехнулась при виде побледневшего конюха. Конь герцога встал на дыбы и так страшно заржал, что Марианна едва не утратила самообладание, но потом взяла себя в руки, собрала всю свою решительность и быстро промчалась в конюшню. Взглядом отыскала на вид самую нестрашную и обыкновенную лошадь и вскочила на неё как есть – без седла. Девушка была хорошей наездницей и могла управиться с лошадью. – Давай, милая, беги, лети быстрее ветра! – попросила она лошадку. И лошадь, взмахнув хвостом, тряхнув головой, ме-е-едленно, но уверенно потрусила на выход. К ужасу Марианны герцог уже оправился от её заклинания (она истратила весь свой резерв и по идее он должен быть в отключке хотя бы полчасика) и, дымясь, с обугленной страшной разозлённой рожей, проревел зверем: – МАРИАННА! Она знала, что бежать ей некуда. Другой мир, другая раса. Но не могла не воспользоваться ситуацией. Но сделала только хуже. Герцог стащил её с ленивой клячи, прижал к себе и прошипел ей на ухо: – Тебе, конец, дрянь. Я тебя не пощажу. – Сам виноват, сволочь! – не осталась в долгу чародейка. – Ты заслужил! Признай это и угомонись уже! Рональд на миг изменился в лице, проявилась звериная морда, и он издал страшный металлический рёв прямо в лицо Марианне. Она вздрогнула и непроизвольно втянула голову в плечи и зажмурилась. Но он не откусил ей голову и не ударил. Он прижал её к себе так сильно и крепко, что у неё чуть рёбра не треснули. Взбешённый мужчина вскочил вместе с ней на своего злого и страшного коня и, обдавая Марианну запахом горелых волос и кожи, помчался вместе с ней во мрак уродливого леса. Марианна пожелала себе удачи и мысленно вознесла молитву Всевышнему, умоляя его дать ей сил и терпения.