Глава 28

Ярослава

Есть ли мне дело до того, что придумал этот мужчина? Нет. Никакого. Я прошляпила свой шанс избавиться от него раз и навсегда. А он получил возможность владеть мною вечно, ведь я больше не хочу обманываться насчет возможности сбежать.

Сгребаю себя с пола и стараюсь прожечь насквозь глазами это грозное тело. Вот бы сейчас испепелить его. Я даже хатой готова пожертвовать и потом всю жизнь выплачивать неустойку ее хозяйке.

– Долго будешь смотреть? – ухмыльнувшись интересуется бандит.

Я жмурюсь, потому что кажется будто сейчас открою глаза обратно, и Сабир может исчезнуть. Прямо как в сказке. Так ведь всякое бывает. А, главное, добро всегда побеждает зло.

– У тебя есть три минуты, чтобы переодеться, – с барского плеча позволяет мужчина. – Или пойдешь в рваных штанах. Мне нет разницы.

Перспектива так себе. Потому бросаюсь к шкафу, вытаскивая одни из своих джинс.

– Тридцать секунд, – поторапливает этот ублюдок, и я едва успеваю влезть в плотную голубую ткань.

Теперь вот стою и жду следующих указаний. Задушить его все равно не получится, да и Тему выручать надо.

– А ты можешь, когда хочешь, – заключает в итоге Сабир. – Если будешь слушаться, – добавляет он вдруг, – бояться тебе будет нечего. А если не будешь…

Бандит умалчивает конец предложения, но он и не требуется. Так все ясно.

– Сейчас выходим из квартиры и садимся в машину. Не привлекая внимания. Я, в отличие от тебя, пользоваться оружием умею. И делаю это хорошо. Не сомневайся, что попаду, куда надо.

Когда мы выходим на улицу, я все же осматриваюсь по сторонам. На площадке гуляют дети. Нам навстречу идет какая-то старушка, а у подъезда неумело и медленно паркуется молодая девушка.

Закричать – подвергнуть их всех опасности. Уверена, когда Сабир рассказывал мне о пистолете, речь шла не только о моем убийстве. Свидетели ему тоже ненужны. Для него в принципе люди – расходная единица без души и значимости.

Бандит очень любезно раскрывает передо мой дверь своего внедорожника. Джентльмен недоделанный! А потом и сам усаживается на водительское кресло. Рвет в места. Со свистом.

– Неужели, даже не спросишь, что будет дальше? – удивленно спрашивает Сабир.

– А разве это имеет какое-то значение? Ты делаешь с вещами, что захочешь. А сейчас я твоя вещь.

Не понимаю, зачем говорю все это. Наверное, где-то в глубине души, мне хочется увидеть, что я ошибаюсь. Что ничего страшного не грозит. Но Валиев быстро разбивает все мои попытки о свое согласие.

– Верно. И чем быстрее ты это поймешь, тем меньше проблем будет.

– Тогда ты тоже должен понимать – тело не душа.

Сабира так сильно забавят мои слова, что он смеется в голос, успешно и на скорости маневрируя вежду другими участниками дорожного движения.

– Душа? – сквозь смех уточняет он. – Хотя, если понадобится, – мужчина вдруг становится серьезным, – и душу отдашь.

Меня от его слов передергивает. Даже не хочу представлять, что он имеет в виду. Капкан, в котором я зажата, слишком прочный. Стальные зубья устрашающе преграждают мне путь на свободу.

Сабир поворачивает на меня голову. Я в этот момент почему-то тоже смотрю на него. Все слова, что могла бы сейчас сказать, забиваются в горле.

А еще я чувствую пустоту внутри. Точно кто-то по чайной ложечке медленно и смакуя выскреб оттуда все.

Я, видно, обезумела, когда решила, что смогу справиться с этим человеком, даже заполучив чью-то помощь.

Губы сами собой начинают дрожать. Мне обидно, больно и страшно. Не хочу показывать это Сабиру, но нервы на пределе.

– Только не разочаровывай меня, звереныш, – говорит бандит, завидев мое отчаяние. – Терпеть не могу ноющих женщин.